Страницы

В палатах летом было душно. Потому что даже в их классной клинике кондиционеров не завезли. На самом деле Третий уже был готов променять эти навороченные ультра-супер-пупер залы ожидания на обычную российскую больницу. Однажды он пришёл делать ФГДС в одну из таких и на первом этаже всё было так же — огромные экраны, терминалы с талонами, большая светлая регистратура, вынесенная в отдельный коридор, и там даже работало больше двух окон и ожидания не было. Целых три лифта на четыре этажа. Модные дизайнерские светильники, напоминающие змею и нейтральный серый цвет стен. Третий решил не дожидаться лифт и пошёл пешком по лестнице. И уже после первого пролёта, как он завернул за угол, идеальная кафельная плитка закончилась. Его встретил бетон, покрашенный по краям ступенек ярко-синей краской, переползающей на стену. Там она перекрывала старую и уже не пачкающую побелку. В эту секунду стало радостно и грустно одновременно. Но там по крайней мере всё было… искренне что ли. Тебя там искренне ненавидели. А здесь у него была даже «личная» администраторша, которая занималась его делом и программой в целом. Третий чувствовал себя на месте какого-то богатого мальчишки, который приехал в санаторий отдыхать. От этого ему было не по себе. Это было не его место. Несмотря на то, что семейство профессоров и крутой старший брат-бизнесмен активно настраивали и мотивировали его на жизнь не в роскоши, а именно «выше» других. И это не всегда было связано с деньгами. Просто ты должен быть лучше других. А в Третьем этого почему-то не было. Он был как та больница. Первоэтажный лоск, а дальше настоящий он. «Ооо, у тебя же мама профессор, недавно статью выпустила, да? Я просто в своё время физикой увлекался, теперь новости наши иногда читаю, интересно, чего там нового придумали». «Это тебя брат вчера на машине забирал? Крутой! Можешь познакомить, пожа-а-алуйста» «Ты посмотри какой у этого мужчины костюм шикарный. И походка под стать. А это с ним кто, сын что ли?» Нет, это не нытьё из разряда: «Боже, я такой богатый, классный и красивый, как меня это достало». Третьего бесило, что он был одним целым с семьёй и отдельно считай не воспринимался. Ему даже хотелось, что бы в нём видели неудачника. Неудачника, а значит личность. Потому что в его семье неудачников быть не могло. Но он был достаточно взрослым, что бы не вытворять никаких бунтарских поступков. Он даже рок не слушал. Аудиокниги. Слишком авторитарными и властными были его родители, что бы идти против них. Просто не было сил. Так что план был стать совершеннолетним и с чистой совестью исчезнуть, мгновенно упорхнуть из их гнезда. И дальше уже жить свою настоящую яркую жизнь. А пока приходилось ждать и терпеть, иногда стиснув зубы. У Валерьяна Александровича был новый мед.брат. Видимо, только выпускник меда. — А с глазом у вас что? Третий недовольно поморщился и фыркнул. Какая бестактность. Манер элементарных не знает. — Кошка в детстве выцарапала. К заболеванию не относится. Третий знал, как ставить людей на место. Его лечащий врач откашлялся и взял в руки анализы. — Что ж, Михаил, у меня есть две новости: хорошая и плохая. — Главное, что не плохая и не плохая, — Третий перевёл взгляд одного глаза в окно, за жалюзи. — Ну это как посмотреть. Может, хорошая и хорошая даже. — Может… За окном какой-то мелкий парень пытался забраться на дерево, встав на спинку скамейки. И Третий невольно переключил своё внимание, потому что дело было опасное, а с другой стороны: получится или не получится? — В общем, динамика у вас положительная, курс лечения работает отлично, но основное отличие нашего экспериментального препарата от поддерживающей терапии, что результат должен зафиксироваться и остаться таким до конца жизни. Поэтому нам важно подвести итог. Мы отменим курс и положим вас в стационар, просто для наблюдения, что бы в случае ухудшения мы могли мгновенно среагировать. Это всё совершенно бесплатно для вас и вашей семьи. — Великолепно… Парень на улице ухватился за несколько плотных ветвей берёзы одной рукой, держась за них, как за тарзанку, вторую закинул на ветку и полез вверх, переступая ногами по стволу. Третий почти приподнялся, наблюдая за ним. — В целом, всё отлично. По анализам ваш статус — неопределяемый, ваши внутренние бойцы иммунитета справляются со своей работой, более того, судя по всему, у вас недавно было какое-то воспаление. Аппендицит вырезали? Может, тонзиллит обострился? Михаил, вы меня слушаете? — А? Что? Извините, я не расслышал. — Говорю, ваш иммунитет работает отлично! Самое главное, что бы результат сохранился и после отмены. И тогда это будет успех! И вы поедите с нами в Нью-Йорк на конференцию, потому что это огромный шаг вперёд в медицине. — Вот здесь подпишите, — помощник подсунул ему какие-то бумажки, которые Третий подписал не глядя. Парень за окном забрался уже на середину дерева, на него обратили внимание, но остановить никто не пытался. — Да… Знаете. Мне надо бежать. Извините! Третий резко подорвался с места, с громким бамом положил ручку на подписанные листы и под громкое «Михаил!!!» вылетел из коридора. Ему чуть не зажало полы клетчатой синей рубашки, когда он заскочил в лифт с закрывающимися дверями. — Ишь какой шустрый! Как пират! — Да, неудачно открыл бутылку. Он пролетел по холу, почти врезался в бабульку на коляске и перепрыгнул через небольшой лестничный пролёт, как настоящий паркурщик. Спасибо длинным ногам за рост 190. Солнечный свет его ослепил и дезориентировал. Третий не сразу разобрался, в какую сторону ему дальше, где находится то дерево и окно кабинета лечащего врача. Этот момент промедления и привёл к тому, что он опоздал. И когда вывернул из-за угла, у скамейки уже лежало знакомое тело, пизданувшееся с дерева, а вокруг стояло несколько человек. — Ну что за конченный… Это была первая встреча Третьего и Ангела.