Не теряй своё лицо

— Ты прекрасно потрудилась, Аддамс. Очень радует, что это происходит с завидной частотой, — мисс Галбрейт подошла к сидящей с самым недовольным из всех своих каменных выражений лица девушке и похлопала ее по плечу. — Свободны, — она махнула рукой двум шифтерам, что по команде принялись складывать школьную аппаратуру для съемки. Сама же блондинка села рядом, привычно сложив ногу на ногу и поставив на колено ноутбук. — И пары минут не прошло, а заголовки уже пестрят твоим выходом в прямой эфир, — голубые глаза азартно блеснули. — Осталось дело за блогерами и газетами. Напомни, сколько заплатили за это твои родители? Впрочем, о финансах потом, — Галбрейт сделала глоток из стакана и придвинула его ближе к ученице, что все еще даже не пошевелилась, словно уже умерла и закоченела на месте. — Отлично… — прошептала директриса кликнув на очередной сайт. — Общественность не оставит это без внимания, как и министерство. У них теперь нет выбора. Наши улики беспрецедентны. Эй, Аддамс, хватит замедлять свое сердце, холодом на весь кабинет веет.       Мрачнее Адской преисподней ведьма сидела и прожигала взглядом все еще смотрящий в ее сторону объектив камеры. И, можно заметить, что весьма успешно, так как от него к потолку поднималась тонкая струйка плотного дыма. Внутри пластиковой высокотехнологичной коробочки что-то перемкнуло, зажужжало и издало последний треск с хлопком, породившим больше дыма и несколько искр. Лишь после этого девушка сморгнула взгляд на директрису и недовольно, даже с отвращением, слегка скривила одну из сторон верхней губы в оскале. — Это не должно было быть мое лицо. Мы на это не договаривались, — ведьма резким движением опустошила придвинутый к ней стакан с темным содержимым и низко прошипела. — Ты же знаешь, дип фейк сейчас не лучший вариант. Твоя волчица это оценит, — Галбрейт подлила немного жгучей жидкости в опустошенный стакан и перехватила вновь потянувшуюся к нему холодную руку. — Это для меня. В конце концов, через неделю про это все забудут. — Что еще за «дип фейк»? Изъясняйтесь нормально, а не пресловутыми неологизмами.       Брюнетка вывернула кисть из захвата и заблокировала чужую, небрежным, но отработанным движением зажав ее к столу своим предплечьем. Черные глаза наконец отмерли от беспросветной отчужденности и сверкнули опасным озорством. Девушка вскинула бровь и чуть накренила голову, приглашая женщину в небольшую дуэль за, по не ясным причинам, единственным вместилищем алкоголя на столе.       Мисс Галбрейт озорно и хищно прищурилась, позволяя прижать свою руку к столу и удерживая чужую ладонь там же, пока второй нащупала в кармане портсигар. — Это программа, которая меняет лицо и голос в видео, — заметив похожее движение со стороны брюнетки и сверкнувший в ее ладони нож, женщина почти рассмеялась. — Умница, Аддамс. Мне нравится эта твоя традиция, — проговорила она сквозь сигарету в зубах и позволила накаленному кончику ножа оказаться вблизи своего лица.       Девушка прищурилась, подпаляя кончик уже своей сигареты острием метательного ножа. Ответить едким сарказмом, язвительной любезностью или же сакральной откровенностью? Молчание показалось самым комфортным вариантом и гот лишь кивнула, спустя затяжку вырываясь из чужой хватки вновь и прижимая ладонь блондинки уже локтем. Ведьма без труда подхватила стакан второй рукой, освободив ее от сигареты зубами, и отхлебнула янтарный яд. — Какая нелепая идея приплетать в разговор программы меняющие лица и голоса людей, когда за твоей спиной стоит отряд шифтеров. Более реалистичным было предположить, что я, очевидно, просто убила бы глупца, что посмеет облачиться в мою личину. Это приемлемая точка зрения. — Мы много кого убьем в ближайшее время, — Хелена выкрутила ладонь и с силой перевернула холодную руку, слегка заламывая. — Не теряй бдительность, что бы ни произошло, что бы ты ни увидела и ни услышала. Они пойдут на все, чтобы нас уничтожить. Никаких опрометчивых действий, только по плану, — директриса произносила каждое слово со всей серьезностью, всматриваясь в карие глаза. — Порой вам стоит следовать своим собственным наставлениям, директор, — стеклянный сосуд с глухим звуком соприкоснулся с деревянной столешницей. Медиум покосилась на подрагивающее от сверлящей боли запястье. Она незримо скривила губы и подчинила бесполезные реакции организма, более того выворачивая конечность еще сильнее. — И никогда не недооценивать противников.       В руке что-то щелкнуло и девушка без проблем выскользнула из захвата, словно на несколько мгновений запястье потеряло плотность костей и те сделались резиновыми. Как ни в чем не бывало гот без каких-либо усилий вправила вывих отработанным движением, лишь тряхнув рукой.       Галбрейт не шевельнулась, только проводила действие брюнетки взглядом, прикусив нижнюю губу. — Что ж, — сморгнув наваждение, женщина заглянула в стакан, будто его прозрачности было недостаточно. — Хорошо владеешь руками, Аддамс. Что-то я зачастила с ко-… комплиментами. Вернемся к работе. У нас есть несколько часов, и… Аконит, Ночная лилия и сорняк Повилика… — блондинка шумно выдохнула и расстегнула верхнюю пуговицу рубашки, давая себе больше воздуха. — Черти…       Подняв брови, Хелена громко и истерично, почти что безумно расхохоталась встретившись с изумленной парой карих глаз своими. Рука небрежно смахнула бокал и тот разбился в дребезги на полу. — У меня… В столе…       С этими не без труда произнесенными словами директриса схватилась за спинку стула, но, не удержавшись, рухнула, повалив его рядом с собой. — Как вы там сказали? «Не терять бдительность», ммм?       Ведьма кротко вздохнула и приблизилась к наставнице, что тряпичной куклой развалилась на полу в явно не самой удобной позе, судя по неестественному положению конечностей. Она приподняла чужое веко, зрачок мягко пульсировал, то сужаясь, то расширяясь, и взгляд был расфокусирован. Кончики пальцев подрагивали, а с уголка приоткрытого рта на пол спускалась тоненькая прозрачная струйка, образуя небольшую мокрую лужу.       Аддамс усмехнулась, чуть не давая волю откровенному смеху. Яд был далеко не смертоносен. Если, конечно, не мешкать. Всего лишь легкий психотропный нервно-паралитик.       Несмотря на все действовать нужно было быстро. Медиум спешно прошла к рабочему столу директрисы и нашла в выдвижном ящике не только все необходимое для антидота, но и нечто любопытное. Бровка вопросительно вскинулась, а взгляд искоса пробежался по подрагивающему телу. Но сейчас не до этого, смирив секундное замешательство брюнетка озадачилась, ее не покидало ощущение, что чего-то не хватает. — Аконит, Ночная лилия, сорняк Повилика… Хмм, — девушка подбежала к разбитому стакану с разлитыми остатками отравы в нем. Она макнула в лужицу пару пальцев, растерла из между собой, принюхалась и лизнула. — И сок красного подорожника. Умно.       С дополненной информацией брюнетка быстро подобрала необходимую рецептуру и процедила отвар. С колбой в руке Аддамс опустилась на колени перед Галбрейт и положила на них блондинистую голову, дабы она попросту не захлебнулась вливаемым в рот лекарством.       Нечто отвратительно мерзкое и холодное капнуло сначала на лоб, затем на щеку женщины, что не желала проглатывать вливаемую жижу целиком, задерживая ее во рту. Хелена скривила рожу и, протянув руку вверх, небрежно облапала лицо Аддамс, найдя источник противного. Попытка отвернуть острый подбородок ученицы в сторону провалилась, и директрисе пришлось открыть глаза и сфокусироваться на струйке крови из ноздрей брюнетки.       Осознание, словно короткая вспышка, заставило ее перевести взгляд на пустую склянку и быстро сесть. Женщина молниеносно схватила черные волосы на макушке в кулак и пока та, то ли не успела, то ли не понимала как среагировать, притянула к себе, делясь остатками противоядия.       Девушка, не ожидавшая такой прыти от человека, только что находившегося в шаге от не самой благородной смерти, глупо опешила. Спасательный поцелуй ощущался чрезмерно мокро от обильного слюноотделения, что являлся побочным действием яда, но однозначно сыграл бы положительную роль в передаче остатков отвара.       Раскрытые от неожиданности черные глаза приняли обычное положение, как-то недовольно сверля недопустимо близко, а вернее вплотную находящееся к ней лицо Галбрейт, но Аддамс не спешила отстраняться. Она размеренным движением положила ладонь на лоб директрисы и с силой оттолкнула от себя, моментально опрокидывая ту навзничь и брезгливо вытирая рукавом свои губы. — В этом явно не было необходимости. Директор. Такой бурдой меня не взять. — Ни слова, Аддамс, — отвалившаяся женщина на несколько секунд уставилась в потолок и кряхтя снова поднялась. — Я знаю, что делаю.       Медиум выразительно закатила глаза, а из компьютера раздались несколько звуков сообщений подряд, перебивая друг друга. — Начинается, — в ее глазах блеснули азартные огоньки человека, идущего ва-банк.       Хелена склонилась над столом, что-то живо набрала в ответ и причмокнув остатки отвратительного послевкусия настойки, нажала «Enter». — Экстренное собрание назначено на половину первого, это через сорок шесть минут. Как мы и рассчитывали, у нас есть повестка присутствовать в нем дистанционно. Так, что там по охвату… Оу, — Галбрейт выпрямилась и перевела серьезный взгляд на ученицу. — Общественность кипит. Даже нормисы не остались равнодушными. — Еще бы. Они только и ждут чтобы им подкинули кость веющую скандалом. Заглатывают целиком, ожидаемо.       До сих пор слегка искривленные губы дрогнули в ухмылку. Скоро всему этому абсурду должен прийти конец тем или иным образом, что не могло не радовать. Осталось чтобы прошло «тем», и не дошло до «иного». И все же Аддамс тихо надеялась на второй вариант, невесомо водя тонкими пальцами по лезвию массивного клинка, в порыве скуки непреднамеренно извлеченного из поясничных ножн, хорошо спрятанных под кожей куртки. — Надеюсь ваши шавки на позициях. Незваные гости не будут нам на руку, пожалуй они раньше дозволенного времени.       С восточной стороны замка раздался протяжный вой и следом за ним два коротких, подхватываемые множеством других. Создавалось впечатление, что шифтеры Галбрейт исчислялись тысячами, а не десятками. — Как видишь, — кокетливо подняла светлую бровь директор. Ее лицо снова изменилось. Твердое, словно фарфор, оно застыло в единственной эмоции. Нацеленный на победу потемневший взгляд устремился на дверь, а пальцы отстукивали некий ритм, словно отсчитывая нужное количество секунд. Чем бы не закончился этот день, победой или концом, она успела выполнить самое главное. Хелена нашла нужную рецептуру, и в руки матери та ни за что не попадет, находясь в самых надежных холодных руках. — Без лишних движений. Что бы ни случилось, Аддамс, — хриплый от предчувствия крови голос перешел почти что на шепот. Где-то за дверью в конце коридора послышались звуки борьбы, увлекая внимание от подключавшихся к конференции высокопоставленных людей. Уголок губ в ярко-красной помаде приподнялся. — Само собой, — ведьма не обратила внимание на то, как ее собственный голос сбросил пару октав с голодным звериным рокотом.       Конечно наивно было рассчитывать на то, что Патриция смирно сложит лапки и добровольно признает поражение без кровавых фанфар. Как раз наоборот, они и не предполагали никакой «мирный» исход. Это будоражило, стылая кровь размеренно закипала по мере приближения неизменно надвигающейся на них поножовщины.       Черный растрепанный от спешки ворон влетел в оставленную для него форточку и вцепился в хрупкое плечо девушки, не спеша складывать подрагивающие от напряжения крылья. Слова были излишни.       Аддамс щелкнула кнопку внизу монитора, перед тем обратив внимание на значки горящие снизу онлайн-конференции. Ни единого звука на выход, только на ввод, как и учила ее Энид.       Светлый образ избранницы на доли секунд занял темную голову. Было отрадно от уверенности, что та сейчас находится далеко от этого, в безопасности стен неприступного особняка. Это успокаивало, очищало разум от посторонних забот.       На последней мысли гот покосилась на директрису, но тут же сморгнула еще несформированное похожее ощущение. Никаких эмоций, в данный момент это лишь блажь, требующая незамедлительного искоренения.       Она закрутила нож указательным пальцем и быстро спрятала его за поясницей, удобно располагаясь в своем кресле. Не они сейчас те, кто должен волноваться.       Напряжение росло все сильнее. Шум за дверью затих. «Сейчас» звучали громом собственные мысли в промежутках между громкими ударами беспокойного сердца, «Заходи же». Хелена сделала глубокий вдох носом, отключая последние признаки волнительного предвкушения.       Ручка двери медленно опустилась и почти беззвучно провернулись петли, уступая короткому свисту в воздухе. На пороге глухо рухнули сразу два тела с короткими стрелами в груди. — Туук-туук, — Патриция перешагнула через умирающих, брезгливо сморщившись, словно те являлись не большим, чем куча дерьма. — Я ожидала более радушный прием, доченька, — мерзкая улыбка вновь вернулась на морщинистое лицо.       По обеим стенам от женщины быстро, расположились несколько одетых в черные костюмы человек. Лицо каждого из них было скрыто под маской, напоминающей собачий намордник, и капюшоном, нависающим на глаза. Все имели при себе видимое холодное оружие, сколько и какое скрывалось под плащами, оставалось только догадываться, но министр явно ставила большие ставки на зрелищность, оставляя все огнестрельное на крайний случай. — Ты привела для меня шайку ассасинов? — скептически подняла бровь Хелена. — Я ожидала более серьезный подход к такому делу. — О, они в своем деле хороши, Хелена, в отличие от тебя, — Патриция сняла с рук перчатки и надменно улыбаясь оставила их на плече у одного из своих убийц. Блондинка готова была поклясться, что у того задрожали колени, но фокус снова сошелся на матери. — Твое жалкое подобие охраны разбежалось в лес, и кто это тут остался? Малышка Аддамс, впечатлена твоим недавним визитом, — кивнув со всей наигранной учтивостью, женщина продолжила говорить. — Нужно научиться проигрывать, дорогая, сегодняшний фарс с медиа лишь пустая трата денег, которые тебе не принадлежат. — Не советую меня злить, — ведьма показательно прохрустела костяшки пальцев одной руки. — У вас еще остался шанс покинуть этот кабинет и добровольно сложить полномочия, после чего сдаться властям с повинной и тогда, возможно, ваш срок не превысит пожизненное заключение.       Не отводя острый взгляд медиум боковым зрением оценила вооружение небольшой группы противников. Преимущественно холодное оружие отдало приятным огнем внутри, такого рода выяснение отношений она принимала с распростертыми. Но некоторые были безоружны, по всей видимости оборотни, им ни к чему дополнительное вооружение, так как родные когти намного эффективнее.       К слову тот, что стоял прямо рядом с Патрицией, был так же безоружен. А если быть точнее «безоружна». В отличие от остальных этот экземпляр с перчатками на наплечнике не внушал угрозы своей стойкой. На миг Аддамс позволила себе проиграть зрительную дуэль министру, чтобы оглядеть близ стоящего поподробнее. — Сдаюсь, — министр подняла руки вверх. — Кто же из вас меня арестует? — снова рассмеявшись она сделала небольшой плавный шажок вперед складывая ладони в замок перед собой. — Ну нет, так нет. Все что бы вы ни предъявили против меня не имеет и грамма веса, если вы надеетесь на тех идиотов, что протирают штаны в кабинетах министерства. Они не способны поставить ни одну подпись без моего одобрения. Даже если я скажу, что солнце вращается вокруг земли, никто из них не осмелится мне возразить, иначе какой смысл мне их там держать. Понимаете о чем я? — О разумеется, — блондинка улыбнулась в ответ на этот раз совершенно искренне.       А вот мрачную голову все терзали необоснованные переживания. Зачем Патриции брать с собой настолько неподготовленного человека, что тот время от времени будто пытается шагнуть за остальных, которые стоят как вкопанные, спокойные, но очевидно готовые к рывку, как и сама Аддамс.       Легкий тычок в локоть вернул рассеянное не к месту внимание девушки. — Что бы сейчас не произошло ваше положение нарушено. Эти, как вы выразились, «идиоты» далеко не в восторге от такого положения, и теперь уж точно смогут самостоятельно свергнуть вас. Все шифтеры замешанные в преступлениях находятся под вашим началом и я не думаю, что после обнародования столь крупного акта беззакония и клеветы с явным превышением должностных полномочий можно выйти сухим из воды. Естественно не говоря о теневой бухгалтерии и всем остальном, — медиум сузила глаза и скрипнула зубами, угрожающе наклоняя голову вперед. — У вас не осталось ничего. Вы проиграли. Вы отныне никто. — Аддамс права, министр, — мельком взглянув на притушенный экран ноутбука, произнесла Хелена, убедившись, что там их продолжают слушать. — Не делай свое поражение еще более позорным. — Хватит пустой болтовни, Хелли, твои перспективы не более радужные, чем мои при любом исходе. Кстати, о радужном… Вы успели насладиться друг другом?       Ведьма едва не подавилась возмущением на такую низкую провокацию. В черном взгляде затаилось нарастающее алое мерцание, которое тут же стихло, стоило только встретиться с парой чистых голубых глаз, случайно показавшихся из-под капюшона. — Разумеется. — Можно сказать, до потери сознания, — кивнула мисс Галбрейт хрустнув попавшим под каблук осколком недавно разбитого стакана.       Ладони в черных кожаных перчатках одного из стоящих позади Галбрейт старшей сжали металл оборонительного оружия до скрипа, рискуя не сдержаться и порвать их раньше времени острыми когтями. — Знаете как это бывает, — медиум пристально разглядывала занервничавшую радом с министром неуверенно мельтешащую фигуру, даже склонила голову на бок и вдумчиво растягивала слова, будто пробуя их на вкус. — Любой организм, чувствуя приближение скорой смерти, стремится к размножению. Физиологически, гормонально и психологически. Любопытный феномен, не правда ли?       Она практически с улыбкой посмотрела в зеленые глаза рядом и молниеносно кинула нож, срывая капюшон близ стоящей ассасиншы, являя на свет короткие блондинистые локоны, чуть вьющиеся и с цветными концами. Остальные отступив тут же приняли боевую стойку, но осеклись поднятой руки старухи.       Аддамс воспользовалась предоставленным шансом и сблизилась с волчицей, буквально за шкирку отдергивая ее из опасной зоны и оттаскивая как нашкодившего щенка назад. Она рывком сорвала шарф прикрывающий нижнюю часть лица и шею, внимательно всматриваясь туда, где по коже должны пойти черные нити.       Как и предполагала девушка ожидаемого не произошло и она ударила подделку под колено, опуская ее на них и вставая позади с приставленным к горлу кинжалом. — Какой же дешевый трюк, — шипяще выплюнула брюнетка, встряхнув голову хнычущего импостера за сжатые на макушке в кулак пряди. — Сыта по горло. Насмотрелась.       Как сквозь воду до ведьмы с плеча долетает одиночное карканье фамильяра, расправившего крылья, и девушка замирает. Нет, то существо, что она крепко удерживает точно чужак, но… Такое странное зудящее по позвоночнику чувство, будто она… Она чувствует метку? — Мои хорошие, фас, — холодный и безжалостный приказ был выполнен тот же момент. Шифтеры бросились в атаку. Морщинистая рука задержала лишь одного, крепко вцепившись в ее запястье. — Стой, — произнесла министр еле слышно. Убедившись, что атакующие заняли внимание обеих, женщина ослабила хватку. — Теперь можно. Убей ее.       Ответом послужил кроткий кивок и фигура беспрепятственно устремилась к слепой зоне блондинки. — Это называется «само собой»?! — выругавшись, Хелена умело отразила несколько пропущенных застывшей брюнеткой атак, беря ее так же за шкирку и встряхивая. — Это шифтеры, Аддамс, возьми себя в руки.       Гот инстинктивно среагировала на следующий выпад в сторону Галбрейт включившейся в бой фальшивой Энид только когда Амайо хорошенько хлопнул ту крылом по затылку в довесок к нещадным потряхиваньям блондинки.       Копна искр вырвалась от скрещенных орудий и только после того как они погасли Аддамс увидела как из груди шифтера торчит рукоять с черепком на наконечнике, то что директор припасла для самообороны.       В темной голове прокручивались бессвязные обрывки незавершенных фраз. Все ее естество сосредоточилось на явном ощущении метки любимой в этой комнате и девушку снова парализовало.       Словно в замедленной съемке их окружали подручные Патриции, нацеливая в их сторону свое оружие, Амайо хлопал крыльями, но тоже был явно шокирован происходящим, тело Энид с уже потухшими закатившимися глазами падало вниз, медленно меняя свои черты лица на чужие, а Хелена явно материла Аддамс на всех известных ей языках, схватившись за шею. Из-под ее ладони показывались черные расползающиеся нити из места, где не так давно она собственноручно имела дерзость затушить свой окурок, отдавая старый долг.       Выброс адреналина сходил на нет и окружающая картина медленно ускорялась, звуки становились громче, времени оставалось все меньше. Действовать необходимо было быстро.       Ведьма сжала руку в кулак с прямыми указательным и среднем пальцами, складывая необходимую печать рядом с губами и прикрыла веки. — I̋g͌n̈e͒m̐ ̕e̍t̐ ̵ ̨ȁq͋u̵a͐m̈c͑r̉e̓ár̵e͌ ̒N͑E͊BUL̚A̎! — девушка резко распахивает полностью заплывшие черным глаза и пространство разрывает волной хлынувшего от нее плотного белесого тумана, сбивающего с ног окруживших ее и Хелену противников.       Удар и пульсирующая над бровью боль пронизывает голову насквозь. Звуки теряются за белым шумом и только корчащиеся на полу от боли тела копошатся в пыли осыпающегося потолка скрываясь за быстро растягивающимся по кабинету туманом. Хелена проморгалась и стряхнула с волос белую пыль и, прытко взяв под локоть отбивающуюся от нее ведьму, потащила в сторону двери, пока остальные не оклемались. — Это ты называешь «напущу немного дыма», Аддамс?! — возмущенно шипела Галбрейт, ведя коротышку по секретному темному коридору, — Зачем нам по плану отступление? Чтобы разнести в щепки мой кабинет? Кажется наоборот, чтобы все в нем осталось целым, Аддамс. Тебя ждет страшная кара, когда выживем, так и знай. — Магия тонкая наука, а я практикантка. Имейте совесть, в древних фолиантах не расписано все до мелочей как в школьных учебниках. Кто мог знать что превышение децибел на паре значений в последнем слове вызовет взрывную волну? Черт, Амайо…       Фамильяра не оказалось рядом, судя по всему его так же откинуло невесть куда. «Выберется,» твердо решила девушка и кинула взгляд на шею директора, где не так давно расползался весьма знакомый узор.       В нос ударил приятный аромат морозной ночи, выход был близко. Операция близилась к завершению, но с тем подошла к самой непонятной и опасной своей части: разобраться с Патрицией. Никто не мог предположить как именно пойдет развитие сюжета и отныне стоит полагаться на волю случая и действовать по ситуации. Одно ясно точно, живыми за территорию Невермора этой ночью должны выбраться только они вдвоем, если не брать в расчет подручных пешек Галбрейт, но и те по большей мере сами по себе. — Они ударятся в погоню как только придут в себя. Следует занять наиболее выгодную позицию.       Оставалось переступить порог, преград на этом пути быть не должно, и все же Хелена не теряла бдительность ни на секунду. — Какая сволочь увязалась… — цокнула блондинка оглянувшись в тоннель. — Пусть догоняет, раз жизнь не дорога. Идём.       Звуки шагов сзади ускорились на бег, а из темноты, совершенно косо пролетел кинутый сай.       Парочка покинула тесный тоннель, выходивший на задворок лесистой части территорий академии предназначенной для выгула оборотней в полнолуние. Как удачно, что день этого чертового собрания выпал на прекраснейшую из фаз луны. Медиум видела пару человек в группе пришедшей по их головы у которых сверкали собственные когти. Можно было считать минус один. И черт еще знает какой численностью подкрепление. Утешало что и у самой Галбрейт оборотни не были обижены должностями.       Гот помогла учителю закрыть тяжелую дубовую ставню на надежный замок, изнутри такой сможет выбить разве что оборотившийся представитель волчьего племени, можно было на несколько минут выдохнуть. — В той стороне есть обширная поляна, можно выдвинуться туда. К нам не смогут подкрасться со спины, — тяжело дыша брюнетка махнула рукой в направлении которое имела в виду и оперлась ладонями о свои колени.       Тяжёлый удар по запертой двери всколыхнул ее так, будто для существа позади она была не настолько серьезным препятствием, как предполагала брюнетка. — Пошли, отдай всем приказ собраться вокруг поляны, но не высовываться, — согласилась Хелена. Новый удар сотряс не только дверь, но и стену, из которой выпало несколько кирпичей. — Вперёд.       Черноволосая кивнула и, отдышавшись, медленно набрала в грудь побольше воздуха, прежде чем издать сигнальный ультразвуковой вой. На последних нотах девушка буквально сипела от недостатка кислорода, черт бы побрал эту одышку. Тем не менее не время для усталости, Аддамс подобралась и в быстром темпе догнала блондинку.                     Добравшись до места ведьма присела на корточки и тихо шепнула на свои руки нечто неразборчивое, после чего провела ими над снегом. Пушистая белая шапка невысокого сугроба тут же поддалась простому заклинанию, с невероятной скоростью испаряясь и открывая под собой сухой твердый грунт. — Впечатляет, Аддамс. И давно ты обладаешь достаточным функционалом, чтобы вытворять подобные вещи? Я слышала про воскрешение мертвой птицы, что ты притащила с собой на занятия после визита ко мне, но списала это на глупые слухи, подогреваемые говорящей самой за себя репутацией. Не думала вместо писательской карьеры показывать фокусы на дошкольную аудиторию? — последовав примеру ученицы женщина опустилась на образовавшийся бесснежный участок, с усмешкой встречая острый взгляд подопечной.       Вместо ответа девушка сложила пальцы в уже знакомую печать концентрации силы левой рукой, а правую выставила ладонью вперед с загнутым большим пальцем прямо в сторону преподавателя. — Я не зря провела эти каникулы. Месяц выдался не таким скучным, как я рассчитывала, благодаря оставшимся после Йоля родственникам, в свободное время согласившимся более детально обучить меня практической части ведьмовства, опираясь на теоретическую, что мне удалось восполнить в школе, — медиум закрыла глаза и сконцентрировалась, аж было видно небольшую морщинку, пролегшую меж бровей.       С лица Хелены пропала насмешка, она всерьез напряглась действиям маленькой ученицы, но любопытство взяло верх и она осталась неподвижна, вверившись этой мрачной девушке. — C̅a͑l͗ỉď̷u̒m͠, — тихо сорвалось с серых от бледности и холода губ и женщина почувствовала теплую согревающую волну. Приятное ощущение окутало Галбрейт с кончиков пальцев ног до самой макушки, оседая светлым осадком в нутре. — Так будет лучше. На улице холодно. — Да… — только и смогла выдавить обескураженная блондинка, широко распахнутыми глазами следя как ведьма достала оба своих любимых ножа из-под куртки за спиной и воткнула крест-накрест в землю.       Верный пернатый товарищ со свистом спикировал в их укрытие и крепко вцепился когтями в плечо защищенное прочной кожей, расправляя крылья и складывая их поудобнее. — Как раз вовремя. Ты цел? — Крраррр. Неврррредим. Но можноррр было и прредупррредить!       Девушка в извиняющемся жесте бегло почесала птицу под клювом и вновь закрыла глаза, складывая ладони треугольником в направлении скрещенных клинков. Словно читая мысли Амайо встрепенулся и приготовился, они оба понимали что времени не так много. — O̐śt̽ęńd̕e̶ ̖ ͛m͗i̾h͌i̸ ̰ ̃s͝ȅcr͐e̅t͝a̅ ͗t͒u̅a͜.̵ ̺ ̀Õ̷ šṱẹńd̂é ̒q̃u̓i̎d ͒a̽m̑pl̂i u͐s͌ ̉q̹ǘa̅m̒ ̕o̕c̽u͛l̍ḯ ̸ ͚v̀ìdͅẹr̐e͗ ͋p͒o͘s̒s͒ȗn͗t.̓       Знакомый многоголосый шепот будто отражался от ножей, резонируя от них и наращивая количество говорящих с разными, отличными от первоначальной интонации, голосами.       Медиум оставалась неподвижна на протяжении нескольких секунд, в то время как голова ворона вращалась в разных направлениях. Расправленные крылья из полностью распростертого состояния медленно складывались и Хелена предпочла считать, что это некий загрузочный процесс.       Так и оказалось, возможно. Стоило им достичь своего обычного состояния, как клюв подобный стрелке компаса перестал указывать направления, фамильяр тяжело выдохнул и задышал в обычном темпе. Его хозяйка же моментально схватила ножи в боевом режиме и легко подскочила из сидячего положения на корточки, не издав ни звука шарканья, ни столкновения подошвы о землю, абсолютно беззвучно исполнив сложнейшее действие. — Они идут, — тихо прошептала она. — Откуда? — посерьезнела директор и тоже подготовилась к рывку. — Отовсюду.       Аддамс убрала кинжалы за спину и в ее руках моментально оказалось по три метательных ножа. С прыжка раскрутившись она отправила несколько из них в небо, за чем последовали тихие сдавленные писки и свет луны позволил увидеть как четыре совы камнем падают вниз.       Хелена подскочила на ноги и на миг ужаснулась. По все площади поляны их окружали горящие глаза, чьи обладатели были скрыты тьмой леса, они ждали. — Черт, Аддамс… Ты уверена что находиться посреди открытой местности настолько великолепная идея? — Да. Уверена.       Гот раскрыла рот и издала вой, после которого численность сокрытых в лесной мгле прибавилось. Дикий рев и звуки беспощадной борьбы тяжело повисли над полем, доселе находившемся в оковах мертвой тишины. Под лунный свет стремилась сотня разнообразных зверей и существ, чьи пасти и лапы были окровавлены.       Да, их окружили люди Патриции, но люди Хелены под командованием Аддамс заключили в кольцо их. Если не представляется возможным взять противника числом, то остается только ставка на тактику и расчет. Используя элемент неожиданности вражеские ряды были хоть и не на много, но прорежены и в смятении от произошедшего.       Собравшиеся вокруг них кольцом звери стояли мордами в сторону наконец показывающихся врагов и ощеривались, готовясь к следующему раунду схватки. — Порвите их, — кровожадно выдохнула брюнетка с изумлением ожидая когда наконец оппонент сделает ход и начнется то, чего она так предвкушала. Ведьма вновь достала клинки и с нетерпением встала в стойку. Ворон, понимающий что сейчас будет только мешаться здесь, взмыл ввысь, оставаясь незаменимыми глазами сверху и надежной поддержкой в миг нужды для юной убийцы.       Вражеские шифтеры собрались в плотные ряды и наконец ринулись в атаку с воем и ревом, раздирающем глотки и рвущем барабанные перепонки, поднимая серебристую снежную дымку мощными лапами, зацепляя даже промерзшую землю, что клочьями отправлялась в полет оставаясь позади.       Дружественная свора разномастной живности не осталась в долгу и ответила угрожающим рычанием, также пускаясь навстречу схватке. Аддамс же приходилось себя сдерживать, оставаясь непоколебимой на защите главной их цели.       Две армии нелюдей на высокой скорости сцепились, встречая друг друга с распростертыми клыками и когтями, вгрызаясь в горячую плоть и ручьями пуская алую кровь, что отпечатывалась брызгами на незапачканной комьями земли кипельной белизне снега.       Черные глаза внимательно следили за пространством оставленным соратниками между бойней и ими. Наконец брюнетка выцепила прорвавшегося сквозь оборону хромого ощеренного волка, скалившего зубы в сторону Галбрейт. Он с прыжка налетел на последнюю свою преграду в лице хрупкой девушки, но явно не учел с кем имеет дело. Слишком открытая в прыжке беззащитная позиция сыграла злую игру с серым и медиум без особого труда распорола ему глотку, едва ли не попадая под удар сверкающих острыми когтями мощных лап. Долгожданная кровь окрасила клинок, руку и брызнула на лицо девушки, что наконец позволила себе улыбку демонстрирующую ряд ровных зубов и ямочки на щеках. Труп старательного слуги по инерции пролетел под ноги Галбрейт, с глухим звуком приземлившись в снег и начав тут же уменьшаться в размерах до человеческого.       Аддамс обернулась на директора, смахнув прилипшую к лицу прядку в сторону и подмигнула той, с нечеловечески горящими до крови глазами возвращая внимание к полю боя.       Звуки схватки эхом расползались по лесу и, доходили до окраин Джерико, где счастливчики, что не находились во сне, от ужаса запирали плотнее двери, окна и форточки. Прелюдия зрелища, которого так ждала Патриция Галбрейт более чем обещала удовлетворительную развязку. Иметь тактику хорошо, но чем она поможет, когда есть такое количество мяса, что с каждой минутой становилось все более не по зубам уставшим и ослабевшим от ран шифтерам блондинки. Министр с упоением наблюдала, за периодичными попытками отвлекающих атак на зажатых в кольце бойни Аддамс и Галбрейт. Двое из немногих здесь находящихся, кто был профессионально обучен убивать. В лучшем случае убьют сегодня друг друга.       Министр не сдержала нервного хохота и наступила на кучку из еще мягких истерзанных трупов, оказываясь выше для лучшего обзора. Что-то под ногами женщины издало слабый стон, но тут же было сдавлено острым каблуком.       Кольцо заметно поредело и Патриция от нетерпения сжала кулаки, словно тем самым могла раздавить шеи обеих девушек на расстоянии. Вот оно, зеленые глаза поймали пробившуюся сквозь кольцо женскую фигуру. «Ассасинша» удивительно быстро набирала скорость и прытко увернувшись от двух ножей, сделала кувырок, снова разбежалась и, подняв руки для прыжка, резко присела в подсечку, проехав по снегу с выставленной ногой вперед. Патриция щелкнула пальцами, когда брюнетка, оказалась сбита с ног таким простым обманным маневром.       Резким движением медиум стерла окрасившийся алым снег со своего лица, оставляя на нем только больше разводов, и со змеиной грацией поднялась на ноги, занимая позицию между гостьей торжества и самостоятельно справляющейся с пешками Хеленой. Она пристально осмотрела противницу немигающим взглядом, следя за движениями той и подготовив танталовые клинки в излюбленном боевом захвате. — Ты двигаешься лучше той пары ряженых в капюшоны собратьев.       Аддамс слегка сощурилась, вглядываясь в незнакомую пару янтарных глаз, и присела в пружинящую стойку, выставив перед собой один нож на атаку, другой на защиту. Уголок ее губ дрогнул в озорной ухмылке, наконец стоящий внимания соперник, и она задорно подозвала к нападению провокационным движением пары пальцев к себе.       Ассасинша не спешила накидываться брюхом на клинки, а вместо нападения позволила себе встать в знакомую каждому неверморовцу стойку и перевести дух. Острые кончики оборонительных сай резко оказались выставлены против излюбленного оружия ведьмы. — Уйди с дороги, дай мне все зако-…       Не успела девушка договорить слова, как самой пришлось отразить смертоносный выпад, цепляя лезвие брюнетки зубцами. — С каких пор я подчиняюсь твоим приказам, stupido fantoccio?       Сноп искр дал брюнетке возможность провести ответную подсечку, однако безуспешно. Оппонентка вовремя подпрыгнула и результатом стало только облако поднявшегося снега. Гот тихо рыкнула и с разворота провела еще одну успешно отраженную атаку. — Саи, оружие защиты. Не самое сподручное снаряжение для того, кто пришел сюда чтобы убить, — еще несколько атак провалились в достижении цели, девушка в капюшоне будто знала наперед куда и под каким углом ударит Аддамс, молниеносно блокируя любой выпад ножом, словно на интуитивном уровне.       «Прекрасно,» констатировала медиум для себя и, встав на одну ногу и наклонившись корпусом к земле, резко выпрямила вторую, нанося стремительный удар тяжелой подошвой ботинок в челюсть, запрокидывая голову противницы и дезориентируя ее. Не давая себе право на небольшую передышку ведьма тут же с разворота врезала уже другой ногой в скулу, наконец опрокидывая ту на снег. — Ты не убьешь меня. Не потому, что не можешь, а потому, что не хочешь. Твои рефлексы сверхчеловеческие и ты явно сдерживаешься. Уйди с моего пути, или же дерись в полную силу и умри.       Пользуясь заминкой противницы медиум прицельно метнула спрятанный ножик в глаз медведя, который вот-вот напал бы на дерущуюся с другим непонятным гибридом зверя Галбрейт, но тут же вернула внимание к отплевывающейся кровью ассасинше, перехватывая оплетенные рукояти поудобнее.       Морщась от боли, оппонентка откинула капюшон и стерла со лба прилипшие к нему русые волосы, после чего с замахом размазала по лицу хлынувшую из рассеченной губы кровь будто бы только что пообедала кем-то из присутствующих. — Я убью ее, — отдышка не придала словам нужного для угрозы тона, напротив, прозвучав с дрожащей ноткой мольбы, от чего девушка рыкнула и повторила фразу громче. — Дай мне ее убить, Уэнсдей, тебя не тронут.       Кончики кожаных перчаток с хрустом распороли выросшие когти. — Я сказала уйди с дороги, Аддамс! — девушка перешла на крик, чуть дернувшись, чтобы протаранить медиума напролом.       Как учил отец, поддавшийся ярости противник – побежден, обуздавший и использующий ее – всегда победитель. К счастью перед медиумом оказался первый тип, рваные и слепые атаки, что было просто отражать. Да, девушка перестала сдерживаться, но возросшая сила ударов играла против нее. Однако и медиум растеряла былую отчужденность. Эти атаки, более походящие на битву с четвероногим зверем, это поведение, столь пылкое и местами безрассудно неуклюжее, эти движения были знакомы на подсознательном уровне, будто Аддамс дралась с незнакомкой множество раз.       Натренированное тело в автономном режиме отражало и наносило атаки, на короткие секунды позволяя разуму блуждать в раздумьях. Их бой, более походящий на смертельный танец, размеренно следовал как по сценарию до момента, пока ассасинша не решилась на более агрессивный выпад, нацеливаясь острой пятерней на тонкую шею низкорослой противницы. Та без труда увернулась в сторону, в миллиметрах от чуть было не задевших артерию бритвенно острых когтей, оставивших за собой небольшие царапины, и схватила вытянувшуюся перед лицом руку, перекидывая через себя более рослую открывшуюся для приема девушку.       Не растрачиваясь на промедление Аддамс оседлала опрокинутую на лопатки темноволосую и, заблокировав руки той ее же телом своей ногой, автоматически занесла нож. В этот миг на нее смотрели не светло-карие, а ясные голубые глаза. Голова ведьмы взорвалась осознанием, наконец сопоставляя родной образ, со всеми привычными для ее волчицы движениями, и фальшивую незнакомую личину.       Не успев даже в полной мере понять и принять осознанное рука убийцы, уже будучи занесенной для последнего удара, за долю секунды сократила ничтожно огромное расстояние между открытым горлом и острием смертоносного кинжала, окрасившегося свежей теплой кровью, что струйкой стекала из-под него. — Энид…       Проклятый укус на шее практически парализовал правую руку ведьмы, остановив неминуемое. Даже если бы Аддамс постаралась нож не вошел бы глубже, словно уперся в неприступно твердый камень, оставив на несравненно мягкой плоти лишь поверхностную царапину.       Оба ножа выпали из резко ослабшей хватки по воле неведомой силы. Спустя секунду медиум зашипела, запрокинув голову кверху и жмурясь. Скованная болью она рефлекторно схватилась левой рукой за будто выжигаемое изнутри плечо и было упала на спину, но вовремя сгруппировавшись лишь перекатилась в полуприсед, опираясь на колено и все еще сжимая ладонью конечность. Затравленный острый взгляд прожигал открывшееся истинное лицо противницы, перебивая момент частым дыханием. — Прости, ты сама все скоро поймешь, — виновато, но с чувством собственной правоты, прошептала Синклер и воспользовавшись моментом исполнила прогиб, оттолкнувшись от снега руками, чтобы оказаться на ногах. Девушка пнула оставшиеся под ногами саи и с рыком набросилась на брюнетку, зажимая ее обеими руками в несокрушимые объятия и поднимая над землей. То ли с продолжительным криком, то ли с рычанием, волчица быстро неслась к краю поляны, где еле удерживая сопротивление возлюбленной, собрав все силы отшвырнула ту как можно дальше в пологий склон небольшого оврага.       Раздираемая накрывающей волнами нестерпимой болью гот не смогла сгруппироваться и плотно приложилась затылком о попавшееся на пути дерево. Снежный пейзаж под покровом ночи медленно уплывал, теряясь перед глазами и становясь то ли слишком ярким, то ли непроглядно кромешным. — Энид не… Не трогай её… — на последних мгновениях увядающего рассудка прошептала медиум. — Черт побери Аддамс, — со злобой и одновременно с беспокойством процедила сквозь зубы Галбрейт, за спиной которой ведьму буквально выкрали и уволокли в неизвестном направлении.       Очередной зверь с прыжка напал на директрису и был откинут в сторону лишь с помощью использования собственного веса и инерции. Только зверь подумал встать, ощериваясь, как его морда насквозь была проткнута заостренной шпилькой, как настаивала Аддамс, непрактичной для боя обуви. С хлюпающим звуком изъяв свое сомнительное оружие для добивания лежачих она с готовностью развернулась к следующему мерзавцу, осмелившемуся сунуться к ней.       Несколько минут, а момент решающий. Энид резко развернулась и устремилась к объекту своего умышленного убийства, меняя личину на свой облик прямо на ходу. Когти наготове, мышцы ломит от сильного перенапряжения и недавнего боя, но тоже готовы.       Оборотень вышла в центр, словно на ринг или арену гладиаторских боев, всем видом бросая вызов директрисе на честный поединок. Голубые глаза встретились с такими же голубыми и младшая из блондинок начала по-волчьи медленно обходить свою жертву. — Это все ваша вина, — чуть наклонив голову проговорила Синклер. Голос снова предательски дрогнул, будто она пытается оправдаться. — Интересно, — женщина тоже медленно обходила по кругу их импровизированную устланную кровью арену, не давая девушке сократить дистанцию. — Какой разговорчивый попался. Еще и нахальный. Что тебе нужно?       Хелена резким движением выпустила из рукава складной прут с потрескивающим электричеством наконечником. — Чего ты тянешь, трусливый волк, растерзай ее на куски, — министр вперилась взглядом в обеих, маньячески щеря коронки вставленных зубов. Женщина даже отклонилась вперед, словно желая попасть в шкуру оборотня и справиться теперь с дочерью самолично. — Вы портили нам с Уиллой жизнь с самой первой секунды на посту директора. А теперь вынудили ее сражаться за вас, как и всех этих существ защищая свою шкуру. Вы самая настоящая мымра и я ненавижу вас всем сердцем, — искреннее отвращение исказило окровавленное личико оборотня. — Я сейчас вас убью.       Патриция ударила себя ладонью по лбу, настолько нелепо звучала угроза, будто Энид пришла только чтобы уведомить директрису о своих намерениях. — У нее открыт правый бок, тупица! — ядовито прошипела женщина в пустоту. — Ах, Энид, — директриса чуть расслабила плечи, своим видом показывая что не собирается угрожать ученице и продолжила уходить в сторону от девушки. — Если так уверена, почему же ты медлишь, дитя? На самом деле, — она слегка истерично усмехнулась и помотала головой, потупив взгляд, после чего вновь вернула его к скалящейся волчице. — Здесь сейчас нет никого, кто не желал бы мне смерти. Даже мои подчиненные, которых я вынуждаю сражаться и умирать, даже твоя ведьма, что была бы рада если бы меня не существовало.       Она развела руки, оглядывая простирающийся хаос и бойню за их спинами и вновь несколько раз выразительно кивнула, готовясь к нападению Энид, но в движениях что-то изменилось. Словно по какой-то причине принять бой оборотня и проиграть ей было чем-то допустимым, чем-то ожидаемым и даже желанным. — Давай, Синклер, покажи на что способна.       Оборотень сделала уверенный шаг вперед и часть ее лица осветило кроваво-красное зарево выплывающей из-за деревьев полной луны. Она медленно подняла на нее взгляд, и снова вернула лицу сосредоточенность на Хелене. Вдруг заскулив, волчица опрокинулась в снег, корчась от боли ломающихся с хрустом костей. Каждая клеточка кожи горела и по неволе изменяла свое состояние, казалось привычным, но таким болезненным образом. И вот перед младшей Галбрейт, хрупкая девушка обернулась в могучего волка, и затянула протяжный вой последней битвы.       Зеленые глаза вперились в стоявшую наготове блондинку. Безмерно долгие секунды промедления волчицы и дочери нервировали женщину заставляя сминать пальцы и бормотать под нос слышимые только охране приказы. — Позвольте мне, — прошипела в ответ одна из возникших возле министра телохранительница. — Нет! — нервозно выкрикнула Патриция и оттолкнула девушку рукой за свою спину. — Не сметь! Никому. — Что же ты задумала… Почему не меняешь свой облик… Неужели решила сдаться, или настолько поверила в себя и свою электрическую пукалку… — шевелились морщинистые губы и резко сомкнулись растягивая на лице кривую одностороннюю улыбку.       Энид, хищно скалясь на жертву, кружила вокруг, словно приноравливаясь, высчитывая за какой директорский бочок сподручнее укусить, вгрызться и разорвать в клочья вываливая наружу внутренности. Мокрый нос жадно вынюхивал смрадящий запах крови и смерти. — Вперед, можно, — кивнула оборотню Хелена, — В чем дело, Энид? — словно подбадривая рычащую волчицу приговаривала она. — Что не так? — блондинка перевела взгляд на прут в своей руке и помахала им, — Ах да, он же из серебра. Ты еще помнишь таки-… амммфффс..!       Вскрикнув от пронзившей руку боли, Хелена выронила оружие и схватилась за торчащий из кисти нож. — Ошибка на ошибке, доченька, — прошевелила губами повернувшей голову блондинке старуха и чмокнула воздух.       Уставшие голубые глаза не выдали ни единой эмоции. Женщина сделала пару выпадов и кувырок, уворачиваясь от тут же возникшей у ее лица пасти. Мощная лапа все же достала до плоти, разодрав плотную ткань и оставила на бедре глубокие кровоточащие полосы. Блондинка не собиралась давать отпор Энид, даже если бы на это оставались силы после продолжительной бойни. В каждом из своих планов Хелена имела в виду свою смерть.       Смерть не всегда поражение. Ликование матери будет недолгим, Аддамс завершит все как надо. Острые когти вновь вонзились теперь уже в плечо, раздирая и швыряя блондинку в снег, словно тряпичную куклу. Упав белокурой макушкой в снег Хелена с некоторым восхищением осмотрела продемонстрированные огромные зубы в открытой над своим лицом пасти и тут же не прикрывая глаз стиснула челюсть.       Министр подошла ближе обезумевшим взглядом сверля действо. — Давай, Энид. Ешь, ты голодна, — мерзкий голос отвлекал волчицу от более важного.       Во внезапно возникшей тишине, которая появляется перед самыми страшными бурями раздался победоносный смех. Мощные челюсти сомкнулись на тонкой шее зарывающей пальцы в снег блондинки.       Рыжая старуха хлопая в ладоши вышла в центр, и подобрала брошенный серебряный прут. — Я знаю ты меня все еще слышишь, милая. Ты умираешь позорно, как я и предполагала с самых первых дней твоего рождения. И где же твоя ненаглядная Аддамс?       Горящие безумием зеленые глаза, жадно пожиравшие долгожданное представление, недоуменно зыркнули на оборотня. Сладостный звук трещащих шейных позвонков все никак не долетал до ушей, а снег не окрашивался в ожидаемый цвет. — Чего ты ждешь… ЧТО ТЫ ЖДЕШЬ?! ПРИКОНЧИ ЕЕ НЕМЕДЛЕННО! — министра затрясло от злости так, что идеально уложенная в осиное гнездо прическа растрепалась, опадая на лицо и щекоча тонкими прядями дряхлую кожу.       Женщина занесла руку с приобретенным оружием, но замерла, что-то было не так. Волчицу мелко потряхивало. Патриция прищурилась, медленно делая пол шага назад от зверя, что силился стиснуть челюсти на желанной добыче, но нечто мешало этому. Трясущиеся от усилий жилы проглядывались даже сквозь плотный слой чернеющего в области шеи меха, а мощные когти лап увязали в твердой промерзшей земле словно в песке, постепенно захватывая лапы и обездвиживая. — Что за…       Вопрос в пустоту был перебит неописуемым ощущением, словно небо свалилось на голову. Воздух стал тяжелым, а по ушам ударило возросшее давление, прошедшее волной по всем сражающимся. Шифтеры в звериных обликах пали ниц, тихо поскуливая и вдавливая морды в снег в попытке закрыть уши от ультразвука, по ощущениям взрывающего их барабанные перепонки. От паники и боли некоторые предприняли попытку сменить облик, но из-за рефлекторности действий частично застревали в быстро сменяющихся личинах, порождая неказистых и ужасающих чудовищ-химер, бьющихся в клубах пушистого снега.       Повисшая вибрирующая даже по коже тишина, перебиваемая только звуком бьющегося у горла сердца, сдавливала со всех сторон будто уши наполнены водой, а снежная поляна иллюзия, в реальности же все присутствующие медленно утопали, опускаясь все глубже на дно Марианской впадины. Она сводила с ума и селила панику, возрождая первобытные инстинкты кричащие бежать со всех ног как можно дальше и быстрее, но тело было парализовано все тем же невесть откуда взявшимся страхом и ощущением тревоги.       Патриция с огромным трудом медленно повернула голову в сторону, откуда пришло немыслимое наваждение. Округлившимися глазами она наблюдала как из самой чащи леса расползался густой черный дым, вальяжно и натужно растягиваясь вширь по опушке и аккуратно накатывая на белоснежные холмы рассыпающимися волнами. Оцепеневшие бойцы так же навострили оправившиеся от высокочастотной звуковой волны уши в сторону грядущей неминуемой гибели, поскуливая и поджимая хвосты.       Темная клубящаяся завеса в эпицентре зашевелилась, закручиваясь в воздушные завитки и мягко расступаясь перед небольшой фигурой, в лунном свете еле выделяющейся собственным черным одеянием. Девушка сделала шаг из струящейся от нее самой тьмы и подняла голову. Не выделяющиеся цветом от радужки зрачки сузились и пасть волчицы, погрязшей конечностями в вязкой и одновременно твердой земле, мгновенно сковали вырвавшиеся из-под нее корни деревьев, оттаскивая бритвенно-острые зубы от шеи директора и лоснясь ползли дальше от морды, оплетая собой все тело обратившейся девушки, не оставляя и шанса на какое-либо движение.       Когда дело было сделано Аддамс перевела взгляд на близстоящую фигуру, прожигающую ее страхом, раздражением и ненавистью. Черная бровь взметнулась и девушка игриво чуть наклонила голову в сторону, поднимая руки вверх на уровень сгиба локтя. Дым послушно пополз от спины по рукам и сгустился, паря над ладонями, материализуясь в небольшие кинжалы настолько темные, что будто не имеющие объема. Ведьма вскинула подбородок, плавно шевеля пальцами и покручивая между собой парящее магическое оружие, и начала медленно, но уверенно шагать в сторону своей цели, что посмела заполучить в свои ряды ее Энид и покушаться ее же руками на Хелену.       Шаг тяжелых ботинок становился все тверже и быстрее, отбивая похоронный ритм для противников, а темная дымка по пятам следовала за девушкой от которой и исходила, плодя метательное оружие, лениво перекручивающееся в пространстве за ней. Шифтеры трясли головами, преодолевая инстинкты и чары, и, скалясь, готовились защищать свою хозяйку.       Ближайший полу-волк полу-медведь со змеиным хвостом и редким оперением на холке и в локтях скуля прижался к земле, стоило только готу бросить на него косой взгляд. Однако с другой стороны рыча и щерясь с прыжка накинулся гибрид льва с лошадиными копытами, ушами и хвостом. Не успел зверь приблизиться к медиуму, как одним движением пальца девушка послала в его тушу несколько ножей. Один из них навылет прошел через пасть, мгновенно растворяясь в морозном воздухе. Бедолага упал замертво, принимая свой истинный облик, от его ран исходил все тот же черный дым, у основания будто прожигая стынущую плоть, рассыпающуюся в пепелистый прах.       Ведьма удовлетворенно хмыкнула, материализуя еще несколько клинков и встретилась взглядом с начавшей паниковать министром. Ее глаза бегали, ища решение и спасение. В попытке удрать за спины своих лучших воинов Патриция неуклюже споткнулась, лодыжка подвернулась на неподходяще высоком для полевых условий каблуке и она чуть ли не на четвереньках скрылась за небольшой кучкой оставшихся ассасинов, трясущимися пальцами сжимавших оружие направленное в сторону, по их не самому ошибочному мнению, дитя Ада.       Разномастные гибриды особо волевых зверей набрасывались на низкорослую фигуру в черном, другие же жали морды в снег не в силах противиться убийственной ауре или вовсе отступали поджимая хвосты. Любого дерзнувшего оскалиться и напасть встречал смертоносный град дымчатых остроконечных снарядов, выжигающий нутро. Это было даже весело, но раздражало и невероятно выматывало. Каждое заклинание, каждый клинок и даже движение забирало немало сил.       Резкая боль пронзила все тело с новым шагом. Девушка замерла, дрогнув, и жутко подавилась кровью, обильно стекшей изо рта по подбородку. Перед поплывшим взором роились воспрявшие монструозные фигуры, разделяющие ее со своей целью. Скинувшие оковы животного страха прибывали с окраин поляны, выстраивая неприступную стену между брюнеткой и тремя целями — защита, сдерживание и убийство.       Тяжело дыша Аддамс опустилась на колено, снова давясь практически черной жидкостью с металлическим послевкусием. Угрожающая дымка жидко рассеивалась порывами легкого ветра, роняя витавшие в ней ножи, тоже распадающиеся едва ли успевая достигнуть земли. Она прикрыла рот ладонью, ненавистно глядя на победно лыбящуюся рожу суетно поднимающейся старухи. — Что такое, Аддамс? Батарейка села? Стоило поторопиться, а не красоваться. Однако, должна признать, было эффектно, благодарю за шоу, — хлопала в ладоши вновь осмелевшая Галбрейт старшая, исполнив реверанс. — Не убивать ее, она мне точно пригодится. Пускай смотрит, расступитесь же! И держите покрепче. Она сейчас должно быть не сильнее подзаборного котенка, и все же стоит перестраховаться.       Пара химер-громил надежно схватили лапами руки девушки и приподняли за плечи так, что согнутые в коленях ноги касались ботинками земли. Девушка сплюнула в сторону сгусток темной смешанной со слюной массы и украдкой взглянула в небо, где все еще парил невидимый глазу ворон, припасенный на крайний случай. Фамильяр бессчетное количество раз рвался в бой, на подмогу. Хозяйка очевидно не была готова высвобождать столь огромное количество сил и более того выдержать весь бой в одиночку, но несмотря ни на что была непреклонна.       Патриция вальяжно подошла к заточенной в поросли корней Энид и пошерудила шерсть той через ороговевшую древесину. — Ох, детка… Ты меня разочаровала. А у меня были большие надежды на тебя, — она ласково гладила грязно-белую шерстку. — Ну ничего, я видела как ты старалась. Пожалуй, стоит забрать тебя. Глядишь получится вырастить нечто более суразное и полезное, чем собственная дочь. А, Хелена, как думаешь? По-моему эта девочка сможет показать себя лучше, чем ты в свое время на моих личных тренировках, — женщина гнусно ухмыльнулась, убирая руку от порыкивающего зверя и пнув бездвижно лежащее израненное тело собственного чада.       У Аддамс было достаточно причин перерезать глотку рыжеволосой стервы и до этого. Перед замутненным взором истощенной девушки вспышками мелькали воспоминания из видений. Эти «тренировки», эти ужасные муки и издевательства… Не многие в силах выдержать такое и только представив свою солнечную волчицу на месте юной Галбрейт у ведьмы внутри знакомо щелкнуло.       Кончики пальцев мелко задрожали, волны прошедшие по ослабшему телу подняли сотни колких мурашек, а сжатые до боли челюсти чуть не крошили собственные зубы. Гот медленно поднимала лицо с округлившимися от ярости глазами. Она смотрела пристально, в замедленной съемке участившегося пульса и вплеснувшегося в кровь адреналина, как Патриция с упоением заносит серебряный напитанный электричеством прут и опускает его на грудь Хелены. Не убивает, издевается, мучает. Она считает что теперь-то ей точно ничего не угрожает, чувствует себя в безопасности. Смеется и вновь и вновь играючи пускает мощные заряды электричества, нажимая все сильнее, образуя кровавую мясистую ложбинку острым концом. — Даже интересно насколько тебя хватит, доченька, — криво скалится бывшая министр, наслаждаясь последними мучительно болезненными секундами жизни дочери, в ожидании когда ее сердце наконец не выдержит.       Аддамс не шевелится, даже не слыша крики за высокочастотным белым шумом в своей голове. Она чувствует каждый удар, мелко подрагивая напряженным телом, но не вырывается. Медиум чувствует прерывистое биение чужого сердца.       В момент, когда оно пропускает удар, мир перестает существовать на эту долгую секунду. Мышцы наливаются забытой и даже небывалой силой, что начинает тянуть ее вперед.       Здоровяки, державшие хрупкую девушку на весу, озадаченно переглядываются и усиленно сжимают тонкие конечности. — Эй, малыха, лучше не рыпайся и останешься жива. Судя по всему ты ей нужна и она тебя не тро-…       Обеспокоенные слова шифтера были бесцеремонно прерваны. Только тот начал говорить, Аддамс к его несчастью обратила на него свое внимание, настолько резко повернув голову, что позвонки жалобно хрустнули. Чуть не свернув собственную шею с нечеловеческой силой и скоростью девушка, перекрутившись и дернув второго охранника как тряпичную куклу, вывернулась из захвата и с разворота перерезала химере акулы и гориллы шею.       На миг оторопевшие шифтеры бросились на медиума, что смотрела перед собой в пустоту сквозь них с одержимым алым блеском в черных глазах. — У̸б̶е̸р̴и̷.̵.̴.̸с̸в̵о̷и̵ р̴у̶к̸и̷.̴.̴.̴о̶т̷ н̶е̵е̸, ̸ — громогласно раздался многоголосый шепот ведьмы, словно это было сказано не ее ртом, а внутри головы каждого на поляне. — У̶б̴е̷р̸и̶.̷.̶.̸с̵в̵о̴и̵.̷.̶.̴Р̶У̶К̴И̷ П̸Р̵О̴Ч̵Ь! ̵       Крошечная черная тень с бешеным рвением пробиралась сквозь толпы монструозной разномастной нечисти, без разбора кроша нападающих и удирающих, что попадались на пути обезумевшей девушки и подобранных налету из снега танталовых ножей, невесть откуда ведомые черным дымом влетевшие ей в руки. Темная корка загустевшей крови крошками слетала с нее, заменяемая свежей, моментально остывающей ранее теплой кровью, что пропитывала одежду насквозь. — Вот же мелкая дрянь…       Галбрейт старшая суетно перехватила серебряный прут, собираясь наконец пронзить уставшее сердце женщины, но не успела, сбитая с ног и придавленная собственным ассасином, что ринулся в бой и получил по меньшей мере десяток колотых и резаных ран. Глупец поверил в себя и ринулся в самую гущу, со свистом вылетев обратно и более того прицельно пролетев по дуге около пятидесяти метров.       Патриция кряхтя откинула труп с себя и привстала, завороженно глядя на танец смерти одержимой девушки. — Это… Невероятно… — в оцепенении от восхищения она смотрела на безупречную, идеальную машину для убийств. — Она должна стать моей… Схватите ее, олухи! Она должна! Стать! МОЕЙ!       Личный отряд ассасинов спешно отрезали путь между хозяйкой и кровавой мясорубкой. Армия тварей уменьшалась в завидной прогрессии от клинков некогда полуживой девушки, сейчас же даже не чувствующей боли от ран, усталости и, видимо, граней реальности.       Громкого рева изрядно рвущейся из крепких корневых пут волчицы даже не было слышно, либо же он ушел на задний фон, так же как и сама оборотень осталась на заднем плане разворачивающихся событий. Казалось, с момента ее обездвиживания, зверя даже не брали в расчет, а теперь уже и совсем забыли про нее. Как Энид и ожидала, министр не собиралась исполнять данных ей обещаний и заверений, собственно девушка этого и не ждала. Освободившись от нескольких ослабевших корней, волчица со всех сил вгрызалась в те, что держали ее передние лапы. Как неудобно, что из состояния оборотня, оказывается, невозможно обратиться в более мелкое существо до сокрытия полной луны. Аддамс конечно умница, и после Энид конечно выразит свое безмерное восхищение и восторг и ужас и… Щепки впивались в окровавленную морду и летели в стороны, клыки порой застревали в древесине так глубоко, что волчица двигалась дергаными рывками. Не это сейчас важно. Главное успеть, пока старая маразматичка приковала все внимание к более вероятной угрозе, что разносила ее ассасинов один за другим подбираясь все ближе. Министр снова пятилась назад, отступая к деревьям. Последний из корней с треском разорвался и Синклер торопливо облизала стертые до проступления мяса лапки.       От звериного глаза не могла ускользнуть неуклюже ковыляющая на каблуках фигура. Надеяться скрыться в лесу? Это более чем нелепо для такой «могущественной» особы. Энид хватило пары прыжков и меньше секунды, чтобы среди всего этого Ада разнесся самый истошный и громкий крик. У самого края «арены», по снегу каталась только что почти праздновавшая победу Галбрейт. Оторванная в одно движение по плечо рука моталась из огромной пасти, орошая свежей кровью алый снег.       Приспешники министра вмиг все остолбенели и прекратили атаки, отступая назад, но не решаясь ринуться на защиту. — ПОЧЕМУ ВЫ СТОИТЕ?! — взревела рыжеволосая в истинно запредельном ужасе. — БЫСТРО ОСТАНОВИТЕ ЕЕ! ЭТО ПРИКАЗ! УНИЧТОЖУ! ВСЕХ УНИЧТОЖУ!       Шифтеры не сдвинулись с мест, наблюдая как волчья лапа хорошо замахнувшись распорола грудную клетку и живот их хозяйки.       Патриция хрипела, захлебываясь в собственной крови. Что может быть унизительнее, чем умереть при попытке бегства. Еще одна оторванная конечность была распотрошена и разорвана на куски. — Проклятая-б сук-хаа… — прохрипела из последних сил обмякающая министр с прерывистым бульканьем в горле.       Окрашенная в алый мокрая морда склонилась над ее лицом и заглянув в закатывающиеся и угасающие глаза вгрызлась во внутренности, выдирая из плоти органы.       Над лесом повисла тишина, и лишь чавканье и хлюпанье выдираемой из тела кишки, настолько длинной, что оборотень задрала голову, доносилось до слуха наблюдателей. Покончив с трупом, и оставив от него лишь жалкие с трудом узнаваемые останки, волчица рыча на расступившихся перед ней тварей, прошла к ведьме, держа в зубах твердый кусок.       Тяжело дыша, но все еще крепко сжимая рукояти, девушка не видя ничего перед собой ковыляла к еле дышащему телу, изрядно прихрамывая на одну из ног. Полностью почерневшие глаза сейчас видели перед собой только одну цель – защитить и убить любого на своем пути.       Перешагивая через растерзанный труп своей главной цели изничтожения медиум сложила пальцами одной руки печать, другую направив на останки. — C̴o̷r̷p̵u̴s̴ ̸t̷u̴u̶m̷ ̸a̵r̷d̵e̸b̷i̷t̴ ̸i̶n̷ ̴c̴i̵n̷e̵r̷e̶m̵, ̷ ̶e̴t̴ ̷a̴n̸i̸m̵a̴ ̷t̵u̷a̸ ̷d̷a̸m̵n̵a̵b̸i̸t̸u̸r̴.̸.       В миг все, что было частью некогда единого тела Патриции, полыхнуло черным неугасимым пламенем, включая тот кусок мяса в пасти волка, что еще недавно перекачивал кровь.       Добравшись до бывшей директрисы ноги брюнетки подкосились словно подломанные, и она прикрыла ее тело, нависая сверху с ножами наизготове и затравленно осматривая беспросветно черными словно угли глазами с еле-заметным мерцающим алым отблеском уже не проявляющих агрессии, но все еще остающихся врагами химерообразных шифтеров. — Не дави, — слабо проскрипела Хелена, чуть морща нос, учуяв вонь проклятого черного дыма. Директор с усилием подняла руку и наугад положила неповрежденную ладонь на плечо медиума, слегка отталкивая. Запекшаяся кровь с трудом позволила разомкнуть веки и посмотреть вперед. — Аддамс… Пренебрегаешь планом?       Ведьма отчужденно шикнула, следя за приближающимся оборотнем, на спину которого опустился ворчащий черный ворон. — Я говорррил что я ей нужен! Она меня не слушаларрр!       Мрачные глаза без намека на белок сузились и в говорливого пернатого, хлопавшего крыльями полетел кинжал. Амайо успел увернуться, потеряв только пару перышек и спрятавшись за надежную волчью преграду. — Черррт! Я не могу рррарботать в таких услооовияррх! — Ауу, — заурчала волчица негромко и поджав от неожиданности хвост и уши метнулась в бок. Обойдя Уэнсдей с другой стороны от директора, Энид снова предприняла попытку вернуть ведьму в чувства и ткнулась мордой в ее плечо, из-за чего снова пришлось уворачиваться от агрессии. Оборотень бросила разочарованный взгляд сначала на ведьму, затем на лежащую блондинку и осмотрела топтавшихся вокруг шифтеров.       Из пасти раздалось недоброе и очень недовольное поведением Аддамс рычание. — Порычи мне ещё тут… — покоящаяся на хрупком плече ладонь Галбрейт отвесила глухой шлёпок по скалящейся мохнатой морде.       Опешив от подобного выпада, Энид округлила глаза, облизнула нос и резко прекратила демонстрацию недовольства.       Теперь уже нож воткнулся рядом с шеей Хелены, так как причинение вреда своей волчице так же попадало в перечень недопустимого для проклятой девушки. От подобного небольшого и очевидного диссонанса у медиума затрещало в голове, она зажмурилась и с силой прижала ладони к ушам и вискам глухо зашипев.       Амайо воспользовался этим самым подходящим моментом и приземлился на плечо хозяйки, глубоко вонзая в него когти и расправляя крылья, после чего многоголосо каркнул на девушку. Ее лицо расслабилось, руки безвольно упали, а под медленно поднявшимися веками были уже не занятые чернотой белки, а обычные глаза Аддамс. — Энид? Ma che cazz-… — только успела промямлить гот и обрушившаяся на нее усталость и изнуренность в купе с многочисленными ранениями опрокинули крошечное тело спиной на болезненно застонавшую директрису. — Боль… — Боль, — вторила девушке Хелена, придавленная ещё сильнее, от чего рана на бедре закровоточила вновь.       В ушах зазвенело от протяжного воя рядом. Энид крутанулась на месте и опустив голову, открыла пасть издавая звуки блюющей комком шерсти псины. Уши и хвост медленно исчезали, лапы и морда все выраженнее приобретали человеческий облик. Ночь близилась к концу, пряча полную луну от любого взора до следующего полнолуния.       Блондинка рухнула в снег, успев потратить казалось последние силы шифтинга на облачение в знакомый костюм ассасина.       Синклер перевернулась на спину и глубоко дыша, выдала то, что говорить сейчас было крайне опасно. Но Энид была бы не Энид, умей она вовремя промолчать. — Ты мне… — глубокий вдох, — …помешала, Уэнс. — О ты правда так считаешь? — с шипением и недовольственными звуками медиум перекатилась с туловища Галбрейт на ее менее травмированную руку и собравшись кивнула Амайо на рядом лежащую женщину.       Ворон вздохнул, помотал клювом и вспорхнул на грудную клетку директрисы, удобно гнездясь на ней и пуша перышки. — Я вообще-то беррррег это для тебярррр, — от фамильяра стали исходить по ощущениям теплые и мягкие волны, сопровождаемые белесым светом. — Ее состояние гораздо хуже моего, — прошептала девушка и прикрыла глаза. — Вррранье, — констатировал пернатый и заткнулся под натиском недоброго косого взгляда одного из приоткрывшихся глаз хозяйки. — Да, считаю, — Энид приподняла голову, чтобы посмотреть на движение со стороны брюнетки. — Я ясно дала тебе понять, что не стоит мне мешать, — надрывным тоном продолжала подливать масло в огонь волчица. — Попытавшись меня убить. Да, такие намеки я очевидно понимаю. Что ж, сейчас можешь завершить начатое. Сомневаюсь что нынешнее состояние позволит мне дать тебе достойный отпор.       Ведьма с трудом шевелила пальцами рук, а смазанные и рябящие обрывистые картинки воспоминаний указывали на то, что она хорошо повеселилась в практически абсолютно неконтролируемом трансе и в разы усугубила свое физическое самочувствие, игнорированием приумножив тяжесть ран и, сильно вероятно, переломов.       Оборотень резко села, опершись ладонями в снег. — Я защищала тебя, Уэнсдей Аддамс, — брови Энид возмущенно взметнулись вверх. — Если ты этого не заметила, то поздравляю, ты настолько ослеплена своей мымрой, что не видишь дальше ее жо… Я… я на все ради тебя иду, а ты?… Ты предала меня и смеешь ещё продолжать делать из меня глупую?! Я слышала все, что ты сказала в кабинете. — На минуточку, я ещё тут…— значительно громко пробормотала мисс Галбрейт высвободив из-под ведьмы руку и поглаживая ворона. — Замолчите, хоть раз в жизни, — шикнула на директора Синклер. — А что я сказала в кабинете? — в этот раз гот приоткрыла уже другой глаз, заинтересованно глядя на свою ненаглядную. — В смысле «что»? — волчица аж поперхнулась и, нервно сглотнув, смяла в ладони снег. — Хватит меня сбивать! — мотнув головой, блондинка продолжила — Потрудись и вспомни. Твоя измена налицо, Аддамс. Ты пропадала с ней почти месяц, никакой весточки, я для тебя совсем уже пустое место? Как можно быть настолько эгоистичной, Уэнсдей? Думаешь моему терпению нет предела? Ошибаешься! Думаешь я не могу на тебя злиться? Знаешь почему я не убила ее? Потому что поняла, что бóльшая ответственность лежит на том, кто изменяет, а не на том с кем! — Энид, не задохнись, дыши, мне интересно дослушать до конца, — Галбрейт снова не удержалась вставить свои пять копеек и тут же скомканная горсть снега полетела ей в лицо. — Да замолчите вы наконец! — рявкнула волчица.       Неожиданно для всех от гота раздался тихий хриплый смех, перебивающийся глухим кашлем от боли в ребрах. Она обессиленно хлопнула Хелену тыльной стороной ладони без разбора куда. — Это было хорошо, — наконец просмеявшись, если это можно так называть, медиум вновь откашлялась и с былой серьезностью продолжила дискуссию. — Не тебе доносить до меня речи о предательстве, Энид. То, что я сказала в кабинете было провокацией и веришь или нет, за этот месяц между нами ничего не было. А вот как девушка, которой я доверяла больше всех на этой чертовой земле позволила ослушаться и примкнуть к этой суке, еще и сражаться против меня? Я могла тебя убить, stupido lupo.       Синклер поднялась на ноги и развела руками. — Провокацией? Ты это называешь провокацией?! А сама-то? Сама повелась как ребёнок, неужели ты поверила в то, что я могла тебя предать? Что мне оставалось делать, когда старуха загнала меня в угол? Подыграть ей был единственно правильный выход! Почему когда надо, ты выключаешь и способности медиума и мозг? Что смотришь глазами своими? — Боюсь других у неё нет, — не унималась Хелена.       Проглотив очередную подколку в волне предложений, оборотень продолжала тараторить. — С тобой дралась я Уэнсдей, а не толпа хорошо обученных людей, отнимая силы. Я вынесла тебя за поле боя, чтобы заманить министра ближе и напасть на неё в самый неожиданный момент не причинив твоей ненаглядной критического урона, который ты между прочим засрала своими корнями! Она была почти рядом. Собери в кучу то что ты называешь мозгом и проанализируй мои действия, Уилла! — Хм, кажется это звучит обидно. Я должна на это обижаться или злиться? — в практически искреннем непонимании задрала голову ведьма для установления зрительного контакта с блондинкой постарше. — Считаю что уместнее злость. Однако должна заметить, что она права. Давай же, Аддамс, признай что ее план тоже был неплох. А то глядишь сейчас взорвется, шерсть полетит во все стороны. — О, ну, тогда хорошо. Энид, я прощаю тебя за предательство в силу обстоятельств и положительного исхода, — кивнула медиум и выжала подобие оскаленной улыбки. — Выйдешь за меня? Эмм… Прости, я не могу встать на колено, кажется оно сломано, а кольцо еще не готово, я и так в последнее время теряю слишком много крови. — Прощаешь?! Я принесла к твоим ногам сердце врага. Ты меня прощаешь?! Еще и таким издевательским тоном говоришь об этом? — оборотень, вскипев, подлетела к брюнетке и схватив ту за воротник со злости приподняла так легко словно котёнка и влепила по холодной щеке звонкую пощёчину. — Выйду.       Аддамс кивнула, со скрипом подняла менее саднящую руку и слабо хлопнула девушку по щеке в ответ, посчитав что это может быть какая-то неизвестная ей традиция. — Обещаю, позже отвечу более достойной, если в этом есть необходимость. Мисс Галбрейт, у вас есть возможность регистрации брака на правах жреца Темной церкви? — Вот это я понимаю, настоящий мордобой, — Хелена даже приподняла голову, чтобы получше видеть сию занимательную картину. Ворон действительно не просто придал сил, но и успокоил боль, наладив нужные для быстрой регенерации процессы. — Боюсь, что не по адресу, Аддамс, таким я не занимаюсь, но знаю место, где все сделают как надо. — Мне тоже известно, но было бы знаково сделать это здесь и сейчас. Придется все же следовать правилам церемонии и… А какого, dio boia, черта здесь происходит?       Взгляд девушки наконец зацепился за кучку побитых, но выживших уродцев, что все это время, как оказалось, не удирали как можно дальше и быстрее, а приклоняли свои колени, в терпеливой неловкости ожидая когда наконец на них обратят внимание. — Можете быть свободны. У меня нет к вам личных счетов и претензий, — черная бровка изящно взметнулась вверх.       Кряхтя и скрипя, директриса поднялась и с серьёзным лицом встала на ноги, после чего к всеобщему удивлению повторила жест окружающих их шифтеров. — Надо отдать должное. Вам двоим.       Ошарашенная волчица сжала холодную руку. — Кажется она сошла сума. Такое бывает при сильном истощении, я где-то слышала, — прошептала Синклер.       Хелена осмотрела лица и морды оставшихся в живых существ. Некоторые из них были знакомы, а некоторые потеряли свои лица, оставаясь запертыми в личинах неудавшихся перевоплощений. Взгляд упал на одно из мертвых изуродованных тел. — Джоди… — тихо произнесла, Галбрейт, нахмурившись, — Мне будет ее очень не хватать.       Амайо перелетел на плечо хозяйки, опершейся на волчицу и стоящей на одной ноге. Медиуму не было дела до этой Джоди, но ее преданность и верность своим взглядам и впрямь заслуживали уважения. — Насколько я помню она должна была избежать такой участи по вашему приказу и покинуть территорию Невермора на период стычки. — Это так, — кивнула Хелена. — Видишь ли, порой те, кто нам близок склонны ослушаться невзирая на опасность. Впрочем, ты и сама знаешь, — женщина перевела взгляд на Синклер. — Так что тебе повезло, Аддамс. — Мама! — перебил речь блондинки детский голос.       Галбрейт вздрогнула и обернулась. Из-за деревьев вышел здоровый и невредимый мальчуган десяти лет и подбежав, обнял женщину. — Кайл? —Хелена наклонилась и взяв паренька за щеки, искренне по-матерински обеспокоено его осмотрела. — Дай угадаю, сбежал вслед за Джоди? — она щёлкнула ребёнка по носу и улыбнулась. — Я не ругаюсь. Главное, что ты цел, мой мальчик.       Если бы челюсть волчицы могла, то оторвалась бы и улетела зигзагами прочь. — Может это у меня истощение.? — Che cazzo sta succedendo? Мама?! — так же не в силах сдержать удивление прошептала брюнетка со взметнувшимися вверх бровями. — Это, конечно, не наше дело, но… Кайл? Эй, ребенок, ты случаем не тот любитель курицы и чертов предатель? — черные глазки в неверии сузились и прожигали заплаканное лицо маленького человека. — Да быть этого не может, — отмахнулась Энид, но устремила все внимание на мальчика. — Ты тот самый Кайл?       Парнишка не переставая обнимать женщину, пожал плечами. — Я… это был я, — робко произнёс он. — Кайл Итан ван Галбрейт, — Хелена погладила волосы на макушке сына. — Вот эээээторрр повррроооот! Крааарр! — ржачно загалдел птиц, трепеща напушенными крылышками.       С лицом недовольнее обычного мрачная гот исподлобья глядела на Мортишу, стоящую у трибуны перед десятками учеников вновь открытого Невермора в пятиугольном дворе. — Знай я ранее, что это обернется такой пыткой, как мать в роли собственного директора, то уж точно после той ночи перерезала бы себе глотку. Мои видения столь же бесполезны, как солнцезащитный крем нанесенный перед душем.       Темный взгляд брюнетки перевелся на стоящую неподалеку довольную до черта Галбрейт, ухмыляющуюся и нагло поднимающую за это бокал глядя прямо ей в глаза. Девушка фыркнула, явно обещая припомнить этот жест злорадствующей бывшей директрисе. — Да брось, Уилла, это же замечательно! — чуть ближе наклонилась к ведьме волчица с самой счастливой и лучезарной за время последних событий улыбкой. Девушка смотрела на нового директора с воистину щенячьим восторгом, гордостью и довольством. — Мы спасли Невермор. Снова. Я так счастлива! — оборотень слегка подпрыгнула, перекатившись с пятки на носок и обратно. — Мы спасли свои задницы, Энид. А Невермор спасла бюрократия, дыры в законе и бессчетные деньги моей семьи, которыми они сорят направо и налево без разбора. А ты чего такой радостный? Я быстро сотру эту нелепую ухмылку дома за твоей любимой игрой в утопленников. И отойди подальше. Некоторые могут подумать что мы семья, — прошипела медиум рядом стоящему брату, что лишь на немного уступал в радости волчице. Ей оставалось только раздраженно закатить глаза. — Энид, Энид! А почему сестренка Уэнсдей всегда такая злая? — шепотом спросил малыш Кайл, который тоже стоял в черно-фиолетовой полосатой форме, а из-за его спины выглядывали еще несколько любопытных пар глаз. — Ребята ее побаиваются несмотря на все наши рассказы, что она нас не обидит и больше не собирается перерезать глотки каждому, кто стоит у нее на пути.       Излеченные последней из разработанных сывороткой Галбрейт дети шифтеры, оставшиеся тогда в живых и вернувшиеся в свой подобающий возрасту облик, так же по указке начальницы и, по совместительству, опекуна поступили в образовательное учреждение. — Она не злая, Кайли, — так же шепотом ответила оборотень надеясь на незаинтересованность медиума в подобных разговорах. — Просто… У неё такой стиль. Чем смурнее Уэнсдей Аддамс, тем радостнее событие. — Мои дорогие! Прощайтесь со своими родными и размещайтесь в комнатах, завтра первый учебный день.       Закончив приветственную речь, миссис Аддамс словно плывя по воздуху, спустилась с трибуны, где была тут же подхвачена за талию мужем. — Это было блистательно, mi amore, — Гомес начал расцеловывать жене руку, но был прерван поглаживанием по щеке. — Не при чужих детях, дорогой, — улыбнулась новая директриса и выискав среди учеников дочь, подозвала к себе. — Тебе тоже есть, с кем попрощаться, скорпиончик. В моём кабинете.       На мгновение ведьма посмотрела на свою девушку с самым непередаваемо скорбным и мученическим взглядом человека, находящегося на грани между слезливой девичий истерикой, вызванной гормональным всплеском в критические дни, и массовым геноцидом по меньшей мере всего живого в радиусе тринадцати тысяч миль.       С обреченным вздохом и традиционно даже без стука Аддамс зашла в кабинет с обновленной табличкой директора, на которой теперь красовалась ее фамилия, что ни на секунду не переставало раздражать. — Все ещё не научилась стучать, Аддамс, — ехидный голос за директорским столом звучал все так же как и в первую их встречу, хотя некоторые, еле улавливаемые самым чутким слухом тона, выдавали свояческое расположение.       Мисс Галбрейт развернулась вальяжно опрокинувшись на спинку кресла, держа в руке лист бумаги. Улыбнувшись, бывшая директриса кивком предложила ученице присесть. — График дежурств. Как удачно твоя фамилия начинается на «А», — мисс Галбрейт подмигнула брюнетке и отложила документ в сторону.       Девушка отвела чуть округлившиеся глаза в сторону, в некоторой степени смущенно сглотнув. Неужели это чувство уже начало пускать корни еще даже не возымев причин и достаточного временного срока, чтобы быть по крайней мере уместным. Она уже скучает по этим временам и этой женщине? — А вы все еще не научились не выводить меня из себя, сидя за этим столом, — она по обыкновению опустилась в свое излюбленное кресло. Забавно, что некоторые бывают в директорском кабинете считанные разы и испытывают массу дискомфорта и тревоги, а некоторые чувствуют себя тут как у себя дома и даже имеют любимые места. — Это же мое хобби, Аддамс, — по своему обыкновению, женщина обошла стол, и присела на его край возле ученицы. После недолгой паузы, Хелена вновь заговорила. — Не рассчитывай, что я буду скучать. — Аналогично. У меня есть дела поважнее, чем придаваться такой тривиальной чуши.       По привычке как антистресс для успокоения нервов брюнетка покручивала в пальцах небольшой нож. Секундная мысль и метательное оружие устремилось к шее Галбрейт. Освободившаяся рука достала из кармана сигареты, оставив нетронутой зажигалку, после чего ученица протянула свою раскрытую пачку экс-директору.       Мисс Галбрейт с ловкостью жонглера поймала оружие за рукоять у самой сонной артерии. Не без выраженного удовольствия, она вытянула предлагаемую сигарету и крутанув между пальцами нож прикурила от накалившегося кончика первая. Пыхнув густым облаком в сторону, женщина поднесла оружие к лицу медиума. — Есть в этом кабинете особый шарм, особенно в сочетании с табачным дымом, не находишь? Как насчёт того, чтобы опрокинуть стаканчик твоей любимой настойки? — Я скорее выколю собственные глаза и скормлю их первой попавшейся подзаборной псине, чем сделаю это снова, — в отличие от наставницы она выдохнула свою порцию белесого облачка прицельно в лицо блондинки, все же одаривая ту заговорщицки коварной ухмылкой. — Тогда я сохраню ее до другого раза, — скопировав ухмылку брюнетки, произнесла Хелена. Отравив легкие новой порцией дыма, блондинка выпрямилась, достала из кармана брюк портсигар и положила его на стол перед ведьмой. — Производственные пачки непрактичны, Аддамс, к тому же выглядят не так эстетично.       Каблуки отстучали ритм уверенной походки до выхода из кабинета, и женщина более не оборачиваясь закрыла за собой дверь.       Уже через несколько дней наступала весна. Медиум ненавидела это время года, так как весна означала, что за ней последует лето, самое ненавистное из них. Одно радовало, что после лета наступает осень. И так каждый год, из раза в раз сезоны сменялись. Жизнь шла своим чередом и неустанно требовала того же от людей.       Аддамс задумчиво вышла к пятиугольному двору, отстраненно потупив взгляд вниз. Ей не было дела до оживленно обсуждающих минувшие события сверстников. — Энид Синклер, я не принимаю твои оправдания в духе «Вы могли бы пострадать» и «Это не ваше дело». У вас здесь происходило ТАКОЕ и ты мне не отправила даже смс-ку! Ты хоть представляешь как скучно мне было все это время в семейном склепе? Я, черт побери, вампир! Я могла бы вам пригодиться вообще-то, — Йоко неустанно причитала и дула щеки, недовольно размахивая руками. — Держу пари ты умерла бы первой. Да, Энид, стоило ее позвать, — ведьма появилась за спиной бесшумно в своем излюбленном стиле, что крайне бесило вампиршу так как пугало до чертиков, а вампиры не привыкли ощущать себя в роли жертвы. — Ты, Аддамс, вообще отдельный разговор! И так была жуткая дальше некуда, а теперь у меня есть много чего тебе высказать за мою подружаньку. Но учитывая эти рассказы мне теперь стремно даже то, что ты знаешь мое имя, — Танака с визгом мигом отскочила за спину оборотня, скаля клыки из-за ее плеча. — Ой, хватит паясничать, Йоко! — засмеялась оборотень, отступая в стороны открывая доступ к вампирше. — Получается… Я теперь могу шантажировать тебя на эклеры! С тебя сегодня шесть штук, иначе попрошу Уиллу заколдовать тебя ночью! — с восторгом хлопнув в ладоши выдала Синклер и весело подмигнула своей ведьме несколько раз. — Я и без эклеров раздумывала над тем, чтобы проверить пару заклинаний, рассчитанных специфически на ваш кровососущий вид, — не успела гот договорить, как вампирши и след простыл. Одними глазами она ухмыльнулась и мягко задела локтем руку своей волчицы. — Cara Mia, у меня есть для тебя кое-то. Это в нашей комнате. И нет, это не эклеры, — Аддамс тоже подмигнула оборотню и направилась в сторону общежития не дожидаясь ответа. — А что там? — блондинку долго ждать не пришлось, она уже шла рядом чудь подскакивая на носочках при каждом шаге. — Кексики? Нет? Стой, не говори! — девушка останавливающе вытянула ладони вперед, будто ворон выразила хоть одну сотую эмоции с которой можно было считать намерение рассказать обо всем раньше времени. — Точно, я знаю, профитроли со сливочным кремом! Тоже нет? Хмммм… Тогда сдаюсь, — выдохнула волчица у двери в комнату.       Ведьма открыла дверь перед ней, но ничего необычного внутри не было, только ворон свернулся калачиком на кровати застеленной черным покрывалом и почти сливался с ним. — Это не еда, но… — пока волчица рассматривала и выискивала что-либо в комнате, упорно и рьяно вынюхивая сладости, брюнетка опустилась на подлеченное колено, держа между тонкими пальцами небольшое темное колечко. — Оно сделано полностью из железа, добытого из моей крови. Ты уже отвечала на этот вопрос, и все же теперь это более официально, если опустить фактор обстановки. Тем не менее я посчитала, что наша комната не самое худшее место для этого, посему… Кхм-кхм. Энид Синклер, ты примешь мое предложение эволюционировать из статуса девушки во временный статус невесты и последующей жены? — краска мгновенно проступила на скулах ведьмы. Проговаривая это в своей голове все казалось более-менее адекватно, но вслух по каким-то причинам это звучало как чертов абсурд и бессмыслица. — Из крови? — переспросила волчица просовывая в колечко безымянный палец, — Как вообще возможно добыть столько железа из крови? А, Кхм… Да!! Конечно да! — щеки оборотня тоже заметно покраснели. — Как ты его сделала? — Всего лишь немного математики. Из расчета того, сколько можно безопасно для здоровья добыть крови за раз из человеческого организма, плюс время для восстановления и, не стоит забывать некоторые уловки в смешении травничества и магии. В среднем это должно было занять около десяти-пятнадцати лет, но я не могла так долго ждать. Так что, пришлось немного изнурить себя и провести некоторые исследования. Это незначительно затянулось из-за наших разборок и невозможности собирать кровь ежедневно в силу обстоятельств. И, да, морозильная камера теперь полностью в твоем распоряжении, больше нет запрета на рассматривание всего содержимого. Но это не значит, что там не будет «жутких» вещей. На твой страх и риск. — Так вот оно что, — Синклер подошла ближе и притянула невесту за талию, — Ты забыла поцеловать меня Уилла. — Это… Я так и планировала, — дабы спрятать вновь слегка вспылившее лицо гот уткнулась им в теплую шею блондинки, неловко перемявшись с ноги на ногу. — Мне уже любопытно что нас будет ждать в следующем семестре.       Мрачная девушка положила прохладную ладонь на щеку избранницы, слегка погладив ее, и, приподнявшись на цыпочках, затянула свою волчицу в мягкий поцелуй.

ЭПИЛОГ

Десять лет спустя.

— Как всегда великолепно, Уилла. Никогда не устану слушать твою игру. Думаю, и они тоже, — блондинка аккуратно приоткрыла плотный черный занавес и заглянула в зал.       Небольшое помещение не отмечалось особой вместимостью и торжественностью убранства. Собирающиеся покинуть его ценители звучания виолончели, живо что-то между собой обсуждали и кивали, соглашаясь друг с другом. Должно быть хвалили и выказывали комплименты. Одна пожилая пара даже оставила в подарок корзинку с пока еще неизвестным, но очень любопытным содержимым. — Та женщина в красном пальто не пропускает ни одного выступления, — волчица обернулась на промолчавшую супругу. Аддамс с усердием и педантичностью протирала тряпочкой инструмент. — Почему ты никогда не выходишь к ним после игры? Даже не кланяешься. Думаю, им есть что сказать. — Меня это не интересует, — аккуратно и деликатно она поместила свою виолончель в футляр и защелкнула его. — Если они внимательны и действительно разбираются в музыке, то понимают это и слышат все что я хочу сказать. Большего и не нужно никому из нас, — медиум накинула свое легкое пальто, поправила кожаный ремешок на шее и с завуалированным усилием подхватила увесистый черный кейс. — Следует поторопиться, скоро сюда хлынут привилегированное отребье, чтобы высосать последние остатки жизни у и без того вываливших свои внутренности артистов. К тому же у меня еще есть дела. — Дела? — переспросила оборотень, накидывая куртку, — Я думала мы едем домой. Ты уже нашла покупателя? — Можно и так сказать. Отправляйся домой и не жди меня, скорее всего это затянется на всю ночь, — незримая тень сорвалась откуда-то из угла под потолком, в полете обретая заметные глазу очертания знакомого оперения. Фамильяр уркнул, приземлившись на хозяйское плечо. — Амайо сегодня пойдет со мной, могут возникнуть проблемы. — Тогда забирай машину, — без всякого предупреждения, Энид подкинула ключи. — Я поймаю такси. И да, постарайся не сбрасывать цену. Помни, это расследование заняло больше месяца твоей работы, и пару пропущенных мной заказов в одном из самых известных журналов.       Не глядя медиум словила связку и близстоящее авто резво отозвалось на сигнал открытия дверей. Инструмент отправился в багажник, а девушка, сунув руки в карманы, подошла к волчице на прощание. — Что за тон, Синклер? Будто я когда-либо принижала свой труд и твои жертвы, — она одарила блондинку многообещающим взглядом и привстала на цыпочки, оставив быстрый поцелуй. — Узнаю что снова сидела допоздна над статьей или блогом – пеняй на себя. Отравлю твои слащавые хлебные кольца. — Творожные колечки! — с наигранным возмущением поправила ведьму волчица и снова притянув к себе, быстро чмокнула в щеку. — Подобные развлечения вам не по душе, верно? — к низкорослой брюнетке, сидевшей на барном стуле и наблюдающей за посетителями подсел молодой афроамериканец. — Место довольно невзрачное на самом деле, и выпивка слишком дорогая.       Мужчина обвел взглядом сверкающее светомузыкой публичное помещение клуба и покосился на ведьму. — Ищете кого-то? Возможно я смогу вам помочь, я знаком практически со всеми в этом зале. Кроме той новой стриптизерши, первый рабочий день, все дела… Не успел еще, — мужчина дружелюбно улыбнулся и жестами указал бармену налить им обоим по стакану виски. — Кстати, я Рик. Рик Остингс. Откуда у вас пропуск, если не секрет?       Черные глаза дотошно прошлись по юноше и на первый взгляд тот не давал причин заткнуть его болтливый рот на веки. Ткань на плече толстовки беспокойно примялась, под замаскировавшимся Амайо. Ведьма дернула носом, от парня веяло химикатами и тонким запахом крови, дорогой табак и… Что-то еще. Что-то крайне знакомое, но неуловимое.       После затяжной паузы гот соизволила взять стакан и обнюхала содержимое. Только алкоголь, без примесей и неразбавленный, при чем чертовски дорогой для кого-то, кто выглядел как ее новоиспеченный собеседник. — Мне отдал свой пропуск Марти, бывший постоянный посетитель этого заведения и редкостное отребье. — Марти… Марти… Марти… Дьюкс? Помню такого, — кивнул Рик. — И в правду не самый приятный тип, недаром был убит на прошлой неделе, — темно карие глаза мужчины подозрительно сузились и тут же вернули себе прежний размер. — Так что ты ищешь? Можно же на «ты»? — Остингс покрутил в стакане жидкость и отхлебнув, перечислил несколько доступных, но запрещенных законом веществ к употреблению. — …Ты только скажи, я сведу тебя с любым нужным человеком. За символическую плату естественно, — он поднял ладони в жесте «не осуждай».       Звук прозрения щелкнул в темной голове. Девушка снова внимательно рассмотрела парня и отхлебнула янтарной жидкости. — И часто сюда приходят ведьмы, Рик? — стеклянное днище стакана мягко ударилось о древесную столешницу стойки и Аддамс сковала собеседника некомфортным взглядом, чуть сильнее развернувшись к нему.       Юноша замялся однозначно сбитый настолько прямым вопросом. Чуть сморщившись, он качнул головой и осмотрел присутствующих. — Сюда редко пускают нормисов, так что да. Довольно, кхм, часто. Так значит ты ищешь человека? — Ведьмина трава довольно редкое и недешевое удовольствие. Такое под забором не толкают, — задумчиво прошептала брюнетка, водя пальчиком по краю бокала и обратив на него все свое внимание. — У меня назначена встреча с некой Одри Скрут. Если ты соврешь, что не знаешь ее, то передашь от меня привет Марти Дьюксу, — тем же спокойным ровным голосом проговорила она, как бы невзначай оголив наконечники ножей из-под рукава толстовки, когда залпом прикончила остатки содержимого в прозрачном сосуде.       Парень поднял подбородок, глядя на девушку сверху вниз. — Ооодри Скрууут…— на растянутых гласных повторил он и усмехнулся. — Большая редкость услышать подобное. А сама Скрут знает о том, что у вас назначено? Я очень сомневаюсь, ведь никто из посетителей никогда ее не видел. Говорят, некоторые даже сомневаются в ее существовании. Но тебе повезло встретить меня. Это будет очень сложно. И уж прости, дороже. — Дороже порошка, который вы толкаете за пару баксов? Как страшно, умираю от ужаса, — усмехнулась медиум и спрыгнула с высокого барного стула, что оказалось был ей чуть ли не по плечи. Вызывало интерес каким образом она вообще на него забиралась попутно не теряя достоинства. — Если это будет быстро, то получишь на чай. Шевелись, Рик Остингс, твое время – деньги. — Иди за мной.       Вопреки своим словам, парень довольно быстро и знающе вел медиума по коридорам, периодически все ниже спускаясь на минусовые этажи по каменным лестницам. Шум тусовки и музыки остался далеко позади, как и звуки сладострастных стонов, доносящиеся из некоторых приватных помещений наверху. — Сюда, — указал он на один из самых узких проходов. — Если Одри на месте, то ты найдешь ее за той дверью, — произнес Рик и протянул руку, требуя обещанную награду.       Ведьма хлопнула ему по руке, оставив несколько немятых купюр, будто только сошедших со станка, и не сводила глаз с двери. — Если ее не будет здесь, я жду час. После этого можешь оставить пожелания по погребению на листке бумаги в своем кармане.       Она спокойно спрятала руки в удобный карман кенгурухи и направилась по действительно узкому коридору, края одежды на плечах методично шуршали о стены в такт походки. — Кто тут ходит?! — дубовая дверь резко распахнулась, не позволив холодной ладони коснуться ее ручки.       Сверху вниз на девушку смотрела почти безумного вида женщина с лохмато раскинутыми темными кудрявыми волосами. Она осмотрела гостью, если не обнюхала ее с головы и зашипела: — Ктооо, кто посмел тебя привести на верную смерть? — Очаровательный перфоманс. Я пришла к Одри Скрут, — ни капли не смутившись просто спросила медиум заглядывая ненормальной за спину. Она достала руку из кармана и небрежным движением кисти и пары пальцев смахнула влево, куда и сдвинуло кудрявую бестию невидимой но, ощутимой силой. Аддамс по-хозяйски удобно расположилась на видавшем лучшую жизнь диванчике и достала когда-то подаренный ей важным человеком портсигар и зажигалку. Щелкнув зиппо и сделав первую затяжку гот вперилась взглядом в странную женщину. — Где она?       Женщина потерла ушибленное плечо и смерив брюнетку презрительным прищуром сплюнула прямо на пол. — Ну я Скрут, зачем ты сюда явилась, как ты смеешь врываться ко мне? — она прошла мимо, ворча что-то о тупости всего бренного мира и еле скрыла выползшую улыбку поворотом головы. — Чего тебе? — У меня есть пара вопросов. И от ответов на них зависит наше дальнейшее взаимовыгодное сотрудничество. Или же… Выгодное только для меня.       Аддамс рассматривала, анализировала то, что видела перед собой. Захолустная комнатушка ни разу не оправдывала шумихи, что навел вокруг имени чернокожий парень, наоборот. Притон бомжей и наркоманов порой выглядел куда более выразительно, пусть и за счет граффити и порослей диких растений, но все же. Единственное, что приковывало внимание, это был книжный шкаф до потолка, забитый книгами, интересными глазу безделушками, статуэтками и пыльный до одури. А вот на этой мысли следует остановиться.       Ведьма встала и решила в наглую присмотреться поближе к имуществу, так называемой, несуществующей Скрут. Пыль всегда была, есть и будет лучшим рассказчиком. Ее невозможно подделать, она всегда откроет внимательному наблюдателю пару секретов. Как раз следы на тех местах где отсутствует покров времени, да еще и царапины. В этом шкафу спрятана не одна потайная дверца, может даже целая комната, что объяснило бы скудность убранства этого места.       Первыми конечно бросаются два классических рычага, старая книга, чей корешок отличается от близ стоящих, и бронзовая статуэтка расправившего крылья филина. Банальщина для отвода глаз да и только. Наверняка за ними либо пустышки, либо ловушки. Если, конечно, речь о ком-то, кто знает значение слова «тайный». А вот…       Внимание брюнетки резко переключилось от поиска действительно спрятанных тайников на книгу, стоящую в самом удобном для изъятия месте. Девушка даже изменилась в лице, чуть не потеряв самообладание и не влепив себе ладонью по лбу от того, как она слепа. Вокруг черной книги и на ней не было ни единой крупицы пыли, издательство совсем свежее, а текстурированный корешок с тонкой тисненой фольгированием серебром надписью «Viper de la Muerte» не оставил сомнений.       От мгновенного ступора ведьма подвисла на несколько секунд, но верный невидимый помощник услужливо похлопал крылом по щеке и девушка отмерла, тут же вернув невозмутимость. — Так что за предложение у тебя может быть ко мне? — Одри присела на место, где до этого располагалась Аддамс и отметила про себя, что место обычно нагреваемое человеком на этот раз было холодным как бетонная плита в прохладную погоду. — Я частный детектив. И так сложилось, что кучка олухов попытались серьезно насолить одному чрезмерно важному толстосуму. Мерзкий тип, но за информацию на организатора серии покушений предложил приличную сумму, — Аддамс развернулась лицом к собеседнице и сложила руки на груди, чуть задрав подбородок вверх. — Однако в результате расследования мне удалось наткнуться на некоторые любопытные детали. Я заинтригована. Вы провернули так много дел, что на двадцать первом обнаруженном мной я решила отыскать вас лично, а не просто кинуть ему на стол папочку, собранную за пару дней, с адресом этого заведения и снимком не лучшего, но удовлетворительного качества. И судя по всему до этого самого «уважаемого джентельмена» все шло гладко, без свидетелей, без очевидцев, без тех, кто мог бы или смел ко мне обратиться. Схема дала сбой, ваши люди уходят и не возвращаются, в добавок появляется слишком много внимания. Вам это не выгодно, вы привыкли действовать из тени. Что, кстати, действительно является загадкой, так как первый попавшийся парень за бесценок привел сюда, в запретную и неизвестную обитель «мифа», постороннего человека. — А, вот как оно это… — женщина нахмурилась и шмыгнула носом, — Ты права, черноголовка, ума не приложу зачем тебя сюда привели, я это… Разберусь, — женщина ссутулилась и обняла себя руками. — Я с удовольствием куплю твои документы… Но ты права, дело паршивое оказалось. Пропадают один за другим, мне нужен более профессиональный наемник. Кто-то вроде тебя. Хорошо заплачу. — Как прозаично, я рассчитывала на что-то более… — ведьма сузила глаза и силилась нащупать тонкими пальцами в воздухе слово, более подходящее для сложившейся ситуации. — …Захватывающее, — похоже в языке не нашлось того, что девушка искала, и она даже несколько разочарованно собой помотала головой. Острый взгляд вернулся к карей паре глаз и она начала медленно, подобно змее, делать незначительно небольшие шаги, что создавало впечатление, словно брюнетка медленно парит над полом в направлении женщины. — Ваше скуднословие и отсутствие интриги вызывают во мне зевоту, — она резко наклонилась к самому уху кудрявой бестии, шепча и более отчетливо улавливая знакомый аромат. Медиум играючи прижала острие танталовых ножей крест на крест к пока еще пульсирующей жизнью шее.       Женщина с напуганным видом задрала подбородок вверх, громко дыша от чего острые лезвия оставляли тонкие красные нити на коже. — Разве так строят бизнес, когда покупатель согласен на сделку?       Одри трусливо морщилась, взглядом моля о пощаде, как вдруг в ее лице что-то резко переменилось. В мимике читалась издевка, насмешка и фальшь. — Ммм… До сих пор заканчиваешь дела поножовщиной, Аддамс.       Твердая рука убийцы дрогнула, оставив небольшой порез. Черные глаза нервно пробежались по лицу жертвы и, раздраженно фыркнув, она медленно убрала один из клинков за спину, другой же на всякий случай оставив наготове и покручивая в руке. — Мне было скучно. Но теперь… стало в разы любопытнее, — легкий наклон головы вперед сменил тонко уловимую эмоцию с замешательства в эфемерную угрозу. — Откуда вам известна эта фамилия? — острие, направленное в голову женщины, опасно сверкнуло в тусклом свете мигнувших ламп. — Присядь, — женщина указала рукой на место, рядом с собой. И сузив глаза, улыбнулась самой коварной ухмылкой. Одри выпрямилась, ее резкие и суетливо дикие движения вмиг стали плавными, грациозными, а аристократичная осанка смыла напрочь первые впечатления о личности хозяйки заведения. Скрут перекинула ногу на ногу. — Я смотрю, тебе очень наскучила семейная жизнь… Понимаю.       Кончик направленного на женщину клинка приобрёл красное свечение накалённого метала. Чёрные кудри медленно выпрямлялись и меняли цвет, превращаясь в светлое каре. Черты лица и цвет глаз тоже не оставили себя долго ждать, как и вытянувшееся до нужного роста тело. — Добро пожаловать в мою обитель, — почти смеясь, выговорила теперь сидящая перед медиумом мисс Галбрейт.       От неожиданности и небольшого аффекта ведьма тут же выхватила второй, только недавно посланный в поясничные ножны, клинок. Тонкие холодные пальцы методично сжимали и ослабляли успокаивающую хватку на рукояти в такт участившемуся дыханию и недопустимо подскочившему пульсу. Округлившиеся глаза следили за каждым движением и мозгом девушка, уже давно сопоставившая все тонкие намеки в своей голове, осознавала что перед ней действительно находилась ее былая наставница.       Совладав с выбросом гормонов на первый взгляд хрупкое тело расслабилось и Аддамс вернула себе расслабленный, на грани скучающего, язык тела. Шорох незримых перьев с плеча и приподнятая бровка и по шее белокурой женщины поползли знакомые темные нити от неизменной пожизненной метки.       Окончательно удостоверившись в подлинности личности находящейся перед ней, ведьма при всей своей выдержке не была в силах удержать искренней, чуть стыдливой, улыбки с проступающими на щеках ямочками. Она смущенно потупила взор, прикрыв лицо прилегающим к предплечью ножом и опустилась на любезно предложенное место.       Амайо встряхнулся всем телом, пуша перышки и сбрасывая невидимую маскировку. Он широко раскрыл клюв, взъерошился, чуть приподняв крылышки, и громко каркнул на ухмыляющуюся бывшую директрису. В неверии пернатый спрыгнул и бочком покрался к Галбрейт, наготове разораться и отхлестать ту крыльями за малейшее неверное движение. — Кайл заметил тебя здесь ещё на прошлой неделе, да входи уже, — женщина повысила голос, так чтобы зашаркавшему за дверью парню было слышно.       Дверь приоткрылась и в комнату заглянул с широко натянутой лыбой приведший сюда брюнетку Рик. Щёлкнув пальцами, молодой мужчина щегольски крутанулся обернувшись собой. — Уэнсдей! Господи как я рад наконец тебя видеть, то есть нормально видеть, ну ты понимаешь о чем я, да…       Тут же переключившись с Хелены ворон резко повернул голову, чуть не свернув ее себе судя по хрусту крошечных позвонков, в сторону паренька, и налетел на него, ластясь и всячески вывертываясь у него на руках в радостном приступе. — Кайл, — брюнетке не потребовалось много сил переключиться в свою привычную прохладную манеру, но парень был удостоен взгляда, которым девушка смотрела на родного повзрослевшего и закалившегося характером брата. Собственно, за время совместного обучения в Неверморе маленькому шифтеру тоже удалось немного проникнуть в темное сердечко за схожестью с поведением супруги. — Ты подрос, — наконец незатуманенный приливом дофамина взгляд окинул его приемную мать. — А ты постарела. Недостаточно сильно, но ощутимо.       Хелена в немом изумлении приоткрыла рот и тут же достала из нагрудного карманчика зеркальце. — Не всем повезло родиться ведьмой, — осмотрев своё лицо, блондинка вернула зеркальце на место и подмигнув брюнетке слегка пихнула ее локтем в плечо. — Но я думала ты тоже хоть немного подрастешь.       Повисшая тишина могла бы прерваться звуком закипевшего чайника от посмурневшей ведьмы, но вместо этого разразилась каркающим и человеческим дуэтом бесконтрольного смеха. Поджав губки гот отправила оба ножа в недолгий полет порознь. Один чуть зацепил оперение фамильяра, войдя в древесину в миллиметре от лица шифтера, другой же ожидаемо был пойман Хеленой, чуть не пощекотав острым кончиком роговицу. — Passano gli anni, ma le battute sulla mia altezza sono altrettanto rilevanti e non per questo meno piatte. — криво оскалилась ведьма с порозовевшими от злости или смущения скулами. — Это традиция, Аддамс, — улыбаясь невинно пожала плечами блондинка и вернула клинок хозяйке. — Что ж, — похлопав по колену девушку, женщина подошла к шкафу и, раскрыв пыльную деревянную дверцу, достала небольшой графин и пару рюмок. — Кайл, мой мальчик, вернись к работе, у тебя ещё будет время пообщаться с гостьей, а сейчас нам нужно кое-что обсудить наедине.       Трепя каркающего ворона на руках, юноша послушно удалился за дверь. — Пора решать дела, — в рюмки со смачным хлюпаньем выплеснулась густая десятилетняя чёрная масса. — Мое предложение все ещё в силе, Аддамс. Никто не справится с этим лучше тебя.       Лицо медиума чуть покривилось от пленительного запаха знакомой дряни, которая уже завладела ее рассудком. Если бы не более углубленное изучение этого вопроса за данные годы, девушка не раздумывая накинулась бы как в старые добрые времена. Кто знает, что именно натолкнуло ведьму разобраться именно с этом вопросом более щепетильно. Может нежелание быть на поводу у одной из немногих вещей в этом мире, что способна поглотить ее незамутненный ум без остатка. А может надежда на то, что когда-нибудь она нарушит свое данное слово о самоизувечении в компании старой знакомой. — Как интересно. Всегда под рукой. Так скучали по мне? — девушка озорно подмигнула с тенью ухмылки и снова зацепилась взглядом за самый незапыленный черный корешок своей книги. — Не смейте противиться. Тираж моего издания крайне мал и достаточно популярен, чтобы было довольно проблематично достать оригинальный экземпляр. А вы… Довольно часто берете его в руки, разве не так? — Я люблю талантливые работы, к тому же в некоторых кругах твоя книга произвела настоящий фурор, — Хелена чуть наклонила голову любуясь дизайном обложки. — Кстати меня давно интересовал один вопрос, скажи честно Синклер ведь приложила к ней свои журналистские лапки? — О, я уверяла ее что это будет очевидно, — усмехнулась ведьма, доставая портсигар и протягивая его в раскрытом виде Хелене. — Но, к сожалению, это было возможно к публикации только на таких условиях. Если вы остались под впечатлением от этой мыльной требухи, то настоятельно рекомендую обратиться к первоисточнику. Я храню все свои черновики в надлежащем и даже пригодном для чтения состоянии. — Было бы славно, Аддамс, было бы славно, — блондинка тоже вернулась к шкафу и несколькими незамысловатыми, по меркам ведьмы даже скучными манипуляциями открыла сейф. Небольшой ящик на внутренней стене книжной полки был набит аккуратно сложенными девственно новыми пачками купюр высокого наминала. — Здесь двести сорок тысяч долларов, как считаешь, такая цена соответствует твоему проведенному расследованию? Остальные пятьсот поступят на твой счет если примешь мое предложение, — мисс Галбрейт заговорщически улыбнулась. — Я знаю что ты не нуждаешься в деньгах, Аддамс, — произнесла она, наклоняясь ближе к бледному лицу и пресекая попытку ведьмы возразить ей. — Но я же вижу, что твои руки соскучились по хорошему убийству, а твой детективный опыт позволяет избежать малейшей вероятности оставления следов. Компетентнее тебя я человека не знаю, Аддамс. А деньги… Согласись, как бонус даже очень неплохо.       Женщина чуть прищурилась и аккуратно просунув два пальца под кожаный ошейник, слегка потянула его на себя. — Довольно часто надеваешь его, разве не так? — Весьма, — полушепотом выдохнула ведьма в чужие губы. Ледяной кончик ее носа чуть касался не столь прохладного чужого, а зрачки расширились, придавая и так черным глазам оттенок бездонной пустоты. Скорее автоматическое, а не осознанное сопротивление врезало мягкую кожу подаренного аксессуара в нежную плоть девушки. — Я согласна. Можете уже считать его трупом, — уверенно сказала гот не дрогнувшим голосом, что было удивительно, так как сама она ощущала дискомфортное тепло в области лица и мелкое подрагивание кончиков пальцев. Бликующий красным взгляд бесконтрольно опустился на чужие губы. Брюнетка тяжело сглотнула и клыком прикусила собственную губу, но слегка отвернула голову, фыркнув и в недовольстве собой бурча под нос. — Cos'altro… — Чудесно, — прошептала блондинка и отстранилась. — За такое дело обязательно надо выпить, что будешь, как обычно или тот замечательный напиток, что я хранила для этого момента десять лет? — Оба, смешать и не взбалтывать, — сипло прохрипела девушка, только сейчас ощутив как было напряжено все тело. Она нервно поправила ошейник, почувствовав теплое покалывание в области метки от сигаретного ожога. Сожаление неприятно сдавило грудь изнутри.       Отошедшая к столику Галбрейт повернула голову, подняла бровь и с демонически притягательной улыбкой кивнула, глядя в черные радужки.       Разлитый по бокалам коктейль из адской смеси крепкого алкоголя и выдержанного отвара на основе ведьминой травы наполнил терпким ароматом всю комнату. — Что ж, за сотрудничество… Вновь, — блондинка протянула питье медиуму.       Аддамс с кротким кивком приняла стакан и чокнулась гранью его дна о чужой, прежде чем залить в себя поистине изысканный амброзийный напиток. Глаза блаженно прикрылись и девушка откинулась на спинку дивана, запрокинув голову и тихо гортанно замурлыкав. В темной голове стихли спутанные мысли, а перед взором из-за слегка приоткрывшихся век на нее смотрела Галбрейт. Белую склеру медленно поглощала тьма, а уголок губ игриво пополз вверх в предвкушении. — Ḯṋc̾i͓p̂i̷ ̨a̽t̋ ͛c͠ḁe̍d̀es͛.

P.S.

— Сколько денег?! — Синклер театрально закатила глаза и держась за сердце плюхнулась в пуфик, — Ты продала расследование или наш дом?! — Не стоит так реагировать. Я продала расследование. Но, с… Дополнительными услугами. Включая сотрудничество в долгосрочной перспективе. — Порка тройни, Уэнсдей Фрайдей Аддамс… Когда я говорила не сбивать цену, то имела в виду не это, — Энид прикрыла рукой глаза. — Я дома тебя больше не увижу, а между прочим сегодня утром ты стала матерью.       Чернейший из возможных кофе фонтаном окропил пожелтевшие и без того рассыпающиеся в труху страницы древнего фолианта поверх вековых пятен крови. Долгие секунды ведьма неподвижно сидела, прежде чем ужасающе медленно повернуть голову с лицом, застывшим фарфоровой маской и отражающим ужас и источающем немой вопрос в восклицательной форме. Все тот же бодрящий горький напиток все еще струйками стекал из уголков рта по точеному подбородку. — Che cazzo Sinclair?!       От неожиданности волчица подскочила на месте и виновато вжала шею в плечи. — Ох Уилла, мы же это обсуждали, ты совсем не чуешь? — подпрыгнув пару раз и вмиг повеселев, оборотень, выбежала из комнаты и вернулась с немаленького размера чёрной собакой породы «бордер колли» на руках. Ошалевшая от резких телодвижений волчицы псина, испуганно метала взгляд во все стороны, видимо не понимая причин по которым ее не привели на собственных четырёх. — Не опоздай ты утром, мне бы не пришлось ехать в приют одной. Знакомься, это Левиафан, или просто Леви. Не доберман, конечно, но зато чёрная! Единственная из всех, кто меня не испугалась.       Аддамс обреченно закрыла глаза, вытирая лицо и мысленно сквернословя то ли от радости, то ли от восхищения неудачнейшим из подобранных слов. — Еще раз заставь мой организм испытывать подобный стресс и, клянусь древнейшими из темных сущностей, я вырву твой журналистский язык, спущусь в Ад, чтобы поджарить его в первородном синем пламени и скормлю этой псине на ужин, — угрожающе зачитывала приговор медиум, надвигаясь на бестолково радостную пару родственных созданий.       Чуть склонившись она оценивающе пристально осматривала действительно впечатляюще черное создание с лоснящейся шерсткой и черными пятнышками даже на высунутом языке. Собака прижала уши, вывернувшись на руках волчицы обнюхала каменное изваяние лица ведьмы и несколько раз смачно лизнула от подбородка до кончика носа, завиляв радостно хвостом.       Брюнетка достойно приняла этот удар, стоически не шелохнувшись, выпрямилась и с нажимом прошлась рукавом по пострадавшей нижней части лица с убийственным взглядом в сторону Энид. — Вы два сапога пара. Я займусь ее воспитанием. И не потерплю жалости с твоей стороны, Синклер. Покормишь со стола – неделю будешь питаться помоями из миски рядом с ней.       Блондинка протяжно скульнула и, прижав к себе животину и скривив рожицу, поплелась вслед за неумолимой супругой. — Ну Уээээнс, так нельзяяя… Ты посмотри на ее глазки! Ты только посмотри в эти глазки! Как я могу сказать им нет…