На пороге наших чувств

Кроули ненавидит небеса за три вещи. Первое, это то что они хотели уничтожить то, что он с таким трепетом и любовью создавал. Второе, что они лишили его белоснежных крыльев, которыми он так гордился, что он так ценил. И третье, что они отобрали у него его самую вечную любовь. Он ненавидит небеса за то, что они втоптали его в грязь, что для него не будет никакого «долго и счастливо» как это пишется в тех излюбленных его ангелом книжках. А еще Кроули ненавидит Азирафаэля. Кроули приходит на порог магазинчика уже не в первой. И он каждый раз надеется, что ему откроет знакомый силуэт и улыбка, но каждый раз это всего лишь Мюриэль. Всего лишь… — Оу, демон… Азирафаэля тут нет! — она так мило улыбается, что Кроули начинает мутить от этой приторности. — Я знаю! — он широким шагом входит в магазинчик и обводит пространство глазами. Он сам не знает зачем он тут, ведь знает, что тут его нет, а место у окна еще долго будет пустовать. А может и вечность… Кроули расматривает пространство вновь, снимает очки и его взгляд цепляется за тот хаос и беспорядок, что творится за столом у окна, где всегда сидел он. Он фыркает, и в нем что-то вскипает, или от злобы на Мюриэль или на самого Азирафаэля, а может на обоих. Кроули подходит, и спешно начинает собирать все те бумажки и книги, что были на столе. Он не слышит просьбы Мюриэль ничего не трогать, хотя бы потому что она тут работает, его это ни капли не волнует. Его бесит Мюриэль. Бесит, что она тут находится, что она тут хозяйничает, что она сидит на этом месте, где любил сидеть он, что она касается всех этих книг, что все еще оставляли на себе нежные касания его ангела (по крайне мере он на это надеялся). Что она стоит тут, на этом самом месте где и произошла их драма, произошел их раскол. Он убирает все в ровные стопки за считанные минуты, как это делал он, а после приступает к полкам с книгами. Кроули этого не признает, но он помнит где стояла каждая книга, ведь бывал тут не раз, и не раз обходил эти полки чисто от скуки. Их тут сотни, но он готов каждую обойти и поставить туда, где она стояла прежде, и все лишь из-за призрачного шанса вновь почувствовать частичку его ангела. Но книги эти бездушны, они давно уже не хранили ни тепла ни запаха того, кого он искал в них, и его это бесит. Кроули быстро бросает эту затею. Он так же неожиданно уходит, как и приходит. Демон садится в машину, яростно захлопывая дверь Бентли, даже не обращая внимания на жалобный скрип двери, и заводит мотор. Его не приветствует музыка, что являлась частью этой машины и его самого всегда, а лишь тишина. Точно такая же тишина, когда они стояли друг перед другом в тот день, когда он яростно целовал чужие губы, будто бы думая, что это разбудит ангела от такого дурного сна. Он всегда гордился кем он есть, в любой своей ипостаси. Будь это ангел или демон, он горд. А еще он горд тем что делал. Он горд за тот большой бум, что был его рук дело. Как расцветали сотни звезд, галактик и туманностей. Он горд как смог искусить Еву, и сотни других ей подобных. Он был хорош в своих обеих ипостасях, особенно у него чертовски хорошо выходило искушать. Но вот только лишь одно свое искушение он провалил. Его работу искусителя забрали Небеса и эти до безобразия белоснежные коридоры со своей вечной чопорностью, блеском и холодностью. Он понимает, что проиграл тогда, когда к глазам предательски подступают слезы, и это так по человечески… Он проиграл тогда, когда Азирафаэль шел к лифту наверх за Метатроном, и бросает на него последний взгляд полный… Кроули не знает что там было. Он отрицает, что там плескалось сожаление и боль, просто потому что если бы ангел сожалел, он бы извинился. Станцевал бы этот дурацкий танец «я извиняюсь» со сотнями пируэтов, и высказал «прости» словами сотни раз. А если бы ему было больно, он бы подошел и сказал «да», принял все те чувства и встал рядом во веки веков, был рядом. Но от него лишь тишина, и уход на другую сторону. Кроули сомневается, что он вернется и скажет хоть что-то. Его ангел сам сломал тот мост между ними, такой хрупкий и ненадежный. Теперь между ними лишь пропасть. Глубокая, черная пропасть, из которой так и веет холодом. Кроули ненавидит Небеса, но больше всего он сейчас ненавидит лишь конкретного их представителя. Его злит, что Азирафаэль никогда бы не выбрал его, не выбрал бы «их», что чтобы он не делал, этот ангел даже не посмотрит на него вот так, как делает он последние тысячи лет из-под линз очков. Он злится, что никогда не сможет получить таких же жертв, что делал он во имя ангела и их будущего. И он знает, что в своих желаниях крайне эгоистичен, и что много просит. Азирафаэль слишком праведный, слишком чистый, слишком правильный… Кроули ненавидит его за это. Но так же Азирафаэль это все, чего он хочет чем когда-либо, так и сейчас. Он любит его всем своим прогнившим существом. Любит его улыбку, любит его кудряшки на голове, любит его голубые глаза, любит всего «его». Поэтому он продолжает приходить к букинистическому магазину снова и снова. Ведь он любит его, и все что связно с ним. Он заливается краской стыда, от того что стал таким сентиментальным, что приходит сюда чтобы просто…постоять? Он перестал заходить или стучаться, ведь все что он увидит там это занятое чужими место, книги не в том порядке, бумаги, возможно и мебель. А еще там выветрился любой признак присутствия его ангела. Магазинчик потерял свою душу тогда, когда её владелец зашел на порог того чертового лифта наверх. А Кроули потерял свою любовь. Он любит повторять это короткое «вместе». И Кроули мазохист до мозга костей. Он часто ходит в те места, где были они вместе, и пытается снова испытать все то, что испытывал, когда Азирафаэль был рядом. Но внутри все больше и больше разрастается большая черная дыра. Он не ходит больше в «Ритц», ведь ему тошно сидеть за столом в полном одиночестве и слушать вопросы официантов: «А где же ваш белокурый друг?». На такие вопросы хотелось кричать и плакать. Он не ходит на те самые скамейки в Сент-Джеймском парке, ведь там наверняка будут те, кто так же часто тут бывает и уже привествуют их. Вот только Кроули им никогда не улыбался, а Азирафаэль да. Но он все еще ходит к магазинчику, где и были похоронены все их чувства и доверие. Где его ангел собственноручно похоронил «их». А вверенное сердце демона просто выбросил, так еще по нему станцевал свой излюбленный гавот. Но единственное, что он еще любит, это ходить в кафе Нины, и покупать то самое латте, приторное до безобразия, и на каком-то там молоке. Потому что это дает ему ощущения чужих губ на своих, и чувство что он рядом, что Кроули поднимает взгляд и он сидит на стуле напротив и что-то бегло рассказывает и так глупо улыбается. И он ведь каждый раз одергивал себя чтобы не коснуться его лица, и поцеловать. Кроули считает себя идиотом, полным идиотом и дураком. Но эти человеческие чувства не дают ему отпустить ни на миг, чужой светлый образ из мыслей. Он слишком «размяк». Когда-то его ангел сказал, что мир не делится на «белое и черное», но он явно врал. Вот так в наглую врал и надеялся, что его вранье не заметят. Нет никакого серого, нет никакого бежевого или чуть темнее серого. Нет их, и никогда не было. Он сам поставил точку на «них», оставляя после себя в жизни Кроули лишь разбитое сердце и поцелуй со вкусом кофе через дорогу. Тогда Азирафаэль сказал «Я прощаю тебя», но Кроули ни капли не хотел его прощения, а всего лишь три слова, что он ждет уже 6000 лет.