Мартин и его бешеные отцы

Машина мирно ехала по дороге, время от времени подскакивая на кочках, вызывая у пассажиров неприятную тяжесть внизу живота при каждом малейшем подъëме. Водитель транспорта явно был чем-то взбешён, так как не упускал возможности собрать каждую неровность дороги, которая только могла попасться. Мальчик на заднем сидении выглядел подавлено, он сверлил взглядом костяшки своих пальцев, время от времени поглядывая на спинку пассажирского кресла, словно ища поддержки от человека сидящего в нëм. На пару минут злостные выкрики прекратились, после чего Мартин разрешил себе нервно выдохнуть, даже не представляя, какие последствия это действие будет иметь. Водитель зыркнул на мальчика в зеркало заднего вида, после чего снова начал свой монолог: - Я плачу огромные деньги твоим ебаным стоматологам и ортодонтам, и всё для чего?! Для того, чтобы ты жрал всë подряд, продолжал искривлять свой прикус и забивать брекеты всяким говном?! - голос Освальда дрожал от раздражения, он всë сильнее сжимал кожаный руль,- Мы уже который месяц не можем вылечить твой стоматит, и всë из-за того, что твой любимый папа-Эдвард покупает тебе газировки и чипсы, ведь "нельзя ограничивать ребёнка, Освальд, от одной банки ничего не случиться!" Разве я не прав, Эдди? - он кинул злостный взгляд на сидящего рядом мужчину, сморщив нос и нахмурив брови, наблюдая за его реакцией. Эду явно не особо нравилась пародия на его голос в исполнении своего супруга, но сказать об этом — это наступить на очередную мину. Посмотрев на своего сына в зеркало заднего вида и увидев его жалостливый взгляд, умоляющий о поддержке, Нигма не смог сдержать язык за зубами. - Мы лечим его стоматит так долго не потому что Мартин портит свои дëсна вредной едой, а потому что этим идиотам нужно содрать достаточно денег, для поездки на очередной курорт. Если бы они выписали ему мазь и антибиотики, вместо обычного полоскания, то мы бы избавились от него за неделю,- спокойно произнëс тот, боковым зрением смотря то на мужа, то на сына. Второму явно была приятна поддержка от одного из отцов, но вот первый выглядел так, словно прямо сейчас повернëт руль и на полной скорости влетит в какой нибудь фонарный столб: венки на его красном лице вздулись, шея выглядела так, словно под кожей еë оплели тысячи тонких лиан. Чего греха таить: Освальд выглядел до жути притягательно, и если бы не наличие ребёнка в машине, Эд бы аккуратно положил свою руку на его колено, медленно поглаживая, после чего бы начал подниматься всë выше по бедру. Если бы не Мартин, взбешённый Освальд сейчас тихо постанывал, пытаясь сконцентрироваться на дороге, а рука Нигмы была бы занята медленной мастурбацией своему любимому, с последующим страстным сексом на первой горизонтальной поверхности в доме. Или не горизонтальной, если вдруг они оба не смогут дотерпеть и Нигма, сжимая бёдра своего партнëра, выебет его навесу, прижав к стене в прихожей. - Всегда проще обвинять врачей, ты с Аркхема этим занимаешься, меня это бесит до жути, - Освальд был готов вырвать руль и избить им своего мужа, по тому, как сильно он сжимал его было заметно, что Кобблпот очень близок к исполнению своего желания, - Всë, вы оба мне надоели, блять. С этого дня, мы садимся на коллективную диету: никакой вредной еды, никаких газированных напитков, никакой жëсткой пищи, домашняя еда и ежедневное, я повторюсь, ежедневное полоскание рта, это относится к Мартину. За нарушение диеты наказание. Каждому. Я столько денег этим ебланам плачу, что скоро разорюсь и пойду побираться на улицах. Я понятно выразился? Эдвард и Мартин посмотрели друг на друга сочувствующими взглядами, но оба молча кивнули, соглашаясь с условиями Освальда. - Всë, диалог окончен,- дальше все трое ехали молча. Припарковав машину около особняка, все трое несколько секунд просидели в полной тишине, после чего Освальд всë таки, немного успокоившись, прервать молчание: - Я сегодня же передам Ольге об изменении в меню, думаю, у неë достаточно навыков для этого. С этого дня мы питаемся правильно и следим за состоянием наших ртов. Да, Мартин? - Освальд повернулся к своему сыну, пристально смотря на него. Тому не оставалось ничего, кроме как послушно кивнуть и посмотреть на отца пугливым взглядом. Тот сразу улыбнулся, погладив мальчика по голове, после чего повернулся к своему супругу, быстро чмокнув того в губы. - Тебя это тоже касается, Эд,- Кобблпот, всë ещë находясь на расстоянии пары сантиметров, быстро щëлкнул Нигму по носу, после чего вернулся на своë место, отстегнул ремень безопасности и открыл дверь, выходя из машины. Удивлëнный Эдвард легко коснулся кончиками пальцев своего носа, на котором пару секунд назад ощущал тепло родных пальцев, улыбнулся, вышел из машины, открывая дверь своему сыну, и зашагал с ним за руку ко входу в поместье. Первую неделю они с Мартином честно держались: диета не казалась такой невыносимой, Ольга готовила вкусно и отсутствие газированных напитков не сказывалась на Эде так критично. Он всë ещë мог пить вино, воду, некоторые соки ("Обязательно свежевыжатые и без сахара, Эдди, не соблазняй Мартина на срыв диеты"), так что его положение не было настолько критичным. Мартину было похуже: он так привык к типичному "Давай заедем куда нибудь покушать", " Я купил тебе чипсов и мороженого, только папе не говори", "Ты хочешь Спрайт? Или колы? Может Фанты? Мы можем взять всего по немножку" Эдварда, что жизнь без этого уже казалась какой-то другой. Но эти фразы почти сразу сменились на "Я тебе ягод купил, будешь? ", "Мы с папой сок свежевыжатый сделали, тебе апельсиновый нельзя, но я водой разбавил, на дëснах не отразится", "Пингвинëнок, поможешь мне салат на ужин сделать? Папу порадуем", что, всë таки, диета казалась не такой уж и плохой. Но чем дальше в лес, тем чаще сосны, так что потом поедание салатов, мягких стейков, пюре и прочей домашней еды достало настолько, что в рот уже не лезло ни куска всего того, что было приготовлено Ольгой или общими усилиями семьи Кобблпотов-Нигм. Эдвард замечал за собой то, что просыпался ночами, покидая нагретое место рядом с Освальдом, брëл на кухню, открывая холодильник в поисках Спрайта, газированной воды, хоть чего нибудь. Нигма чувствовал ужасную вину за это каждый раз, поэтому возвращался к своему мужу, легко обнимал его, целовал в нос и пытался заснуть опять. По пути встречая сонного Мартина, который брëл медленным шагом в сторону кухни, Эд трепал того по голове, превращая кудрявую копну в ещë большее гнездо, и тихо говорил: "Там ничего нет, Пингвинëнок, ложись спать". Видеть грустное лицо сына было невыносимо, но Нигма терпел как мог. Любому терпению однажды приходит конец, знаете? В этот день отвозить Мартина в школу была задача Эда. Собрав своего сына, чмокнув сонного Освальда в нос и захватив ланч, который ждал их на столе с утра, они попрощались, сели в машину и уехали за пределы леса. Первые пару минут они ехали по нужному маршруту, но потом Нигма пропустил нужный поворот, затем ещë один, и ещë несколько, он заворачивал не туда, куда нужно, словно двигался по своему собственному маршруту. Мартин поднял вопросительный взгляд, Эдвард увидел его растерянное лицо и улыбнулся. - Я отпросил тебя с первых двух уроков, сейчас мы заедем в мак и немного поедим. Только папе не рассказывай, и обязательно съешь ланч, который он приготовил. Небольшой срыв диеты не навредит, - мужчина ещë шире улыбнулся сыну и сконцентрировался на дороге, постепенно думая, что собирается заказать. Его грызло чувство вины перед супругом, но счастливое лицо его ребëнка немного заглушало это ощущение. Очереди в такую рань не было, поэтому они смогли быстро оформить заказ и получить его через очень короткий промежуток времени. Сидя вместе, попивая спрайт и поедая большую порцию картошки фри, они чувствовали себя до жути счастливыми. Самыми счастливыми людьми на планете. Эдвард уже успел позабыть о диете, которая терроризировала их несколько недель, ровно до того момента, пока ему не позвонил Освальд. Нигма немного запаниковал, схватил телефон и сказал Мартину подождать его пару минут. Выйдя из помещения, он принял звонок, чувствуя, как неприятный ком начинает образовываться где-то в горле. - Ало, милый, что-то случилось? - Я тебя выпорю, а потом привяжу к стулу, засунув в тебя самый большой вибратор, который у нас есть, а Мартина отправлю гулять с Виктором до самой ночи!- диалог явно не предвещал ничего хорошего,- У нас диета, вы, блять, издеваетесь надо мной?! Быстро говори мне адрес этого ебучего мака, или я объезжу все забегаловки в Готэме, найду вас сам и тогда твоя задница будет чувствовать себя ещë хуже! - Освальд, о чëм ты, мы стоим в пробке, Мартин в машине, а я вышел, чтобы лучше тебя слышать, - холодный пот уже выступил на висках, и Нигма предчувствовал, что даже его ложь не сможет уберечь его от скоро пиздеца, который при этом ждëт ещë и его маленького пингвинëнка. - Ты мне ещë врать собираешься?! Мне пришло уведомление из банка, что с нашей общей карты было списание на еду в этом галюднике! Ты издеваешься надо мной!? Быстро адрес, я заберу вас двоих, нам требуется серьëзный разговор...- после того, как Эд назвал адрес их мака, звонок оборвался. Вернувшись к сыну, Нигма виновато посмотрел на него, поглаживая по голове. - Папа сейчас приедет сюда,- увидев страх на лице Мартина, Эдвард быстро продолжил,- Ты не бойся, он тебя ругать не будет, я скажу, что это была чисто моя идея, не переживай. Ты же знаешь какой у нас папа, он вспыльчивый, но отходит быстро, ничего страшного. Давай пока покушаем, хоть время скоротаем,- чмокнув сына в макушку и опять потрепав по голове, мужчина присел напротив него, спокойно поедая остатки картошки, которые Мартин любезно не съел. В процессе трапезы Эдвард думал, как он мог так проебаться: воспользоваться общей картой для оплаты их с сыном маленького секрета, в виде двух чизбургеров, большой картошки, пирожка с вишней и, Освальд убъëт меня, двух больших стаканов Спрайта. Он думал об этом, обхватывая губами трубочку, смотря на Мартина, который уже успел всë доесть и сидел и счастливой улыбкой, поглаживая живот. Освальд точно убъëт его, но с другой стороны, такая счастливая физиономия мальчика, сидящего прямо перед ним, точно того стоила: после всех тех дней, когда Мартин ходил грустный, после всех ночных походов до холодильника, после каждого дня этой сраной диеты Нигма понимал всë отчëтливее. Оно того точно, блять стоило. Дверь открылась резко, после чего Освальд быстро, насколько он мог со своей больной ногой, захромал к столику, где сидели его напряжëнный муж и такой же напряжëнный сын. Присев рядом с Эдвардом, мужчина скептически оглядел поднос, на котором лежало несколько свëрнутых бумажек, после чего прикрыл глаза и потëр переносицу. - Вы доели? - получив два кивка, Освальд посмотрел на своего сына, придвигая к нему поднос с мусором, - Мартин, солнышко, выкинь мусор и отнеси поднос на место, сейчас мы с папой отвезëм тебя в школу, - мальчик взял красную пластмассовую доску на руки и спокойно пошëл в сторону большого мусорного бака. В те несколько минут, пока их сын избавлялся от пустых упаковок из под еды, Освальд с прищуром посмотрел на Эда, после чего быстро щëлкнул его по носу настолько сильно, насколько это вообще было возможно. На это действие, Нигма поморщился, но учтиво промолчал, потирая кончик ушибленного носа. Его положение итак было не самым лучшим, а если бы он начал возмущаться прямо сейчас, то со стопроцентной вероятностью отхватил бы ещë больше. Ему бы отдавили ногу под столом сейчас, а дома, помимо вибратора в заднице, Освальд придумает ещë что нибудь мучительное, чтобы довести своего супруга до звёзд перед глазами и показать, что даже наказание может доставлять удовольствие. От этих мыслей внизу живота приятно затянуло, член стал подавать первые признаки жизни, отводя на задний план мысли о возможном скандале. Сейчас, смотря на всю эту ситуацию, Эдвард даже рад, что всë так получилось: предвкушение того, что Кобблпот сделает с ним дома перекручивало в узел его желудок, тянуло, сжимало и гладило Нигму по самым чувствительным и потаëнным местам. Тем местам, нахождение которых знал только его Оззи. Как только Мартин вернулся к отцам, Освальд поднялся с насиженного места, беря сына за руку. Эд недолго думая, поднимается, пытаясь взять мужа за руку, но тот быстро реагирует и вцепляется своими тонкими пальцами в хрящик уха, заставляя немного наклониться. Таким образом они добрались до машины: Освальд держал Мартина за ручку, а Нигму за ухо, заставляя того неуклюже ковылять на полусогнутых ногах. Дорога до школы проходила в полном молчании: Эдвард не хотел ничего говорить, его ухо всë ещë горело от ощущения хватки на нëм, а Кобблпот вëл машину, иногда посматривая в зеркало заднего вида на Мартина, чтобы убедиться, что тот не чувствует себя некомфортно. Он внимательно следил за выражением лица мальчика и его жестами, чтобы, в случае чего, сказать что всë хорошо и Мартина не будут отчитывать. В этой ситуации, он был зол только на Нигму, но никак не на сына: он же ребёнок, он иногда может повести себя импульсивно. Эдвард же взрослый мужчина, который пообещал ему следовать диете. Припарковавшись около здания школы, Освальд отстегнул свой ремень безопасности, вышел из машины и пересел к Мартину на заднее сидение. Попросив рюкзак мальчика и получив его, он проверил, на месте ли все необходимые его сыну вещи, после чего передал ему портфель и поцеловал в макушку. - Удачного дня, солнышко, - мужчина потрепал его по волосам, выполз из транспорта и начал ждать. В это время Эд повернулся к Мартину, попросив подвинуться поближе, после чего поцеловал того в висок, зарываясь рукой в беспорядок на голове, наведëнный своим мужем. - Я же говорил, что всë будет хорошо, - Нигма улыбнулся сыну, видя как его лицо озаряет ещë более широкая улыбка, - удачи в школе, пингвинëнок. Мартин вышел из машины, подбегая к Кобблпоту и обнимая его настолько крепко, как только мог. Освальд обнял сына в ответ, тихо прошептав: "Мы с папой тебя очень сильно любим", потом отпустил его, смотря на то, как мальчик уверенно идëт в школу. Простояв так ещë немного, Оззи вернулся в машину, повернулся к супругу и опять щëлкнул его по носу. - Ты ведëшь себя хуже трëхлетнего ребëнка! Тебе так сложно было сказать мне напрямую, что ты устал от диеты?! Ты действительно думаешь, что я такой изверг, что не дам нам всем маленькую поблажку? Я в браке со слепым Эдвардом Нигмой, который считает меня монстром, фантастика! - мужчина явно был зол, изрекая очередной поток колких фраз. Этот монолог должен был вызвать стыд, но, в противовес этому, Эдвард ощутил, как тянущее удовольствие в районе прямой мышцы снова дало о себе знать, направляя все мысли Эда в ту самую сторону, которая заставила его член заинтересовано подняться прямо посреди ебучего мака. Он сразу почувствовал как воздух в машине, напоминающий патоку, заполнил все его лëгкие, не давая сделать и вздоха, а единственное желание, которое движело им сейчас — сесть перед мужем на колени и заставить его забыть любые слова, кроме своего имени. Томно посмотрев в глаза своего любимого человека, Нигма, явно забывший о том, что сейчас его отчитывают за ложь, положил руку Освальду на колено, начиная медленно, но с нажимом, проводить линии туда-обратно по бедру своего супруга. Освальд, остановивший свою речь, с не понимаем посмотрел на Эда. Выражение его лица сменилось с раздражëнного на непонимающее. - Э-эд? Что ты делае - Кобблпоту не дали договорить, так как его любимый супруг врезался в его губы своими, продолжая цепляться рукой за бедро. Они столкнулись носами, губы Эдварда плотно прижались к ещë сомкнутым устам мужчины напротив, горячий кончик его языка настойчиво прокладывал путь по зубам, прося разрешения ворваться внутрь раскалëнной полости рта. Придвинувшись ближе к своему мужу, Освальд дотронулся до замка ремня безопасности, отстëгивая его, перемещая свои руки на скулы. Приоткрыв рот, отвечая на поцелуй, Кобблпот, ощущая жар чужого языка на своëм, тихо простонал, прикрывая глаза и прижимаясь ещë ближе. Он впивался короткими ногтями в кожу своего мужа, плавясь под прикосновениями его руки на своëм бедре. Он хотел большего: он хотел, чтобы горячие руки Эда были на его рëбрах, в волосах, на его члене, под его кожей. Он хотел больше Эда внутри себя, во всех имеющихся смыслах. Прямо сейчас он хотел слиться с ним в единый организм, дышать одним воздухом, ощущать тоже самое, что и он, быть настолько близко, насколько физически это возможно. Эдвард Нигма всегда так действовал на него: его хотелось чувствовать, всего, каждую секунду существования. Чаще, ближе, дольше. Отстранившись на пару мгновений, которые итак ощущались как ебаная вечность, Нигма посмотрел в глаза своего мужа, утопая в них, словно в зыбучих песках: зрачок был похож на чëрную дыру, он поглощал радужку глаза и, казалось, скоро расползëтся на белок, окуная красоту небесно-голубых глаз во всепоглощающей тьме похоти, окутавшей их обоих. Освальд сам походил на чëрную дыру: он притягивал руки Эда к себе, всасывал в себя полностью, искажая пространство и время рядом с собой, создавая вакуум только для них обоих, где время — что-то навязанное обществом, а расстояние — сократимое понятие, которого не должно существовать вообще. Он любил это мужчину больше жизни, он любил их семью, он любил Мартина и Эда-младшего, он был готов сделать абсолютно всë, лишь бы они были счастливы и целы. Он не раз это доказывал, но с каждым разом, смотря на своего мужа, на своего сына, на их собаку, названную в честь его, Эд понимал всë отчëтливее: он нашëл свой дом. - Я действительно повëл себя не лучшим образом, - Нигма нежно провëл свободной рукой по шее своего раскрасневшегося Освальда, шепча фразы ему прямо в губы, - Прости, я действительно иногда веду себя как большой ребëнок... - не успев договорить то, что он собирался вывалить на своего мужа, Эдвард почувствовал, как его резко притягивают за галстук, удерживая голову чуть наклонившейся. Горячий шëпот прямо на ухо пронзил мужчину, словно пуля, прошедшая насквозь, через самое сердце. - Ты же знаешь, что этих извинений недостаточно для того, чтобы я тебя простил, - Освальд касается губами ушной раковины своего мужа, расплываясь в улыбке. Он знает, что это возбуждает мужчину, сидящего напротив него, он прекрасно понимает, как влияет на него. Он физически ощущает, как внутренности Эдварда делают очередной кульбит, сжимаются, перекручиваются между собой, а потом возвращаются на места, для того, чтоб сказать самую, блять, горячую вещь, которую прекрасный (просто восхитительный) рот Нигмы мог только сказать. - Я это понимаю, и я полностью готов принять наказание, которое ты для меня подготовишь, - он приподнимается, чтобы его губы тоже находились на уровне уха Освальда. Он улыбается, заговорчески проговаривая каждое слово настолько чëтко, что они отпечатываются клеймом на мозгу его Оззи, - ты же помнишь, что обещал выпороть меня за непослушание? Кобблпоту сорвало все тормоза. Они не могли не слететь после такого, Нигма убивал в нëм последние остатки рассудка, заставляя окунуться в пучину той страсти, той одержимости, которой были подверженные они оба. Они были одержимы друг другом. - Это разговор не для машины, тем более перед школой Мартина, - собрав остатки своей выдержки в кучу, Освальд смотрит на своего мужа из-под ресниц, любуясь его возбуждëнным состоянием, в полном мере отражающемся на лице. Расстояние между ними непозволительно, но оно необходимо для того, чтобы доехать до поместья без возможности врезаться в столб на полной скорости, - Дома нас ждëт серьëзный разговор, очень долгий, и, я надеюсь, ты вынесешь из него свой урок, Эдди, - быстро чмокнув супруга в уголок губ, Кобблпот повернутся к лобовому стеклу их машины, пристëгиваясь и кладя руки на руль, - Не забудь пристегнуться, милый. Эдвард, ощущая потерю необходимого сейчас тепла, поудобней устраиваясь в кресло, пристегнулся и посмотрел на мужа, перекладывая руку на его колено, медленно поглаживая его. Всю дорогу до дома они провели в предвкушении того, что произойдёт в их спальне в качестве наказания для Эда, ругаясь на каждый светофор, который посмел загореться красным.