Ты навечно в моём сердце

Одна любовь, одна жизнь.

— Прогноз неутешительный, опухоль злокачественная и её невозможно прооперировать… Она находится в труднодоступном месте и проведение неудачной операции высоко вероятно. — Крутя в руках рентген, сообщал онколог. Время неимоверно тянулось, осторожность и медлительность врача в оглашении самого главного, раздражало. Хотелось покончить с этим раз и навсегда, Тэхён заламывал пальцы от неуместного волнения — он уже прекрасно знал свой неминуемый приговор. И всё же, на что-то надеялся. — Можете не пытаться подбирать слова, мне будет легче, если вы расскажите мне обо всём без сглаживания углов. Вы не первый, кто сообщит мне об этом, сами знаете, первичный шок я уже испытал, просто мне необходимо было точно убедиться в этом. — Тэхён не выражал эмоций беспокойства и паники, будто уже смирился со всем в своей голове. — Хорошо, судя по снимкам рак прогрессирует, появились метастазы… У вас глиобластома, это вид злокачественных новообразований, что отличаются повышенной скоростью роста. — Специалист смотрел прямо в глаза, чтобы понять реакцию на сказанное. В его обязанностях деликатно донести удручающую новость, даже, когда пациент говорит о готовности. Тот не может выставлять перед носом тяжёлые факты. — Что можно сделать? — Вклинился в разговор, рядом сидящий Чонгук. Они пришли вместе и сидят рядом, перед столом онколога. Чон будет всегда рядом и поможет, даже если Тэхён не видит в этом смысла. А ведь действительно, Ким не горит желанием ходить по врачам, ему было достаточно первого раза, чтобы понять неизбежность ситуации. — Так как проведение операции не является возможным, я могу вам предложить курс химиотерапии. Должен предупредить, что без операции она не будет нести таких же результатов. Всё, чего мы хотим от неё — ремиссия, она возможна даже при таком раскладе, но она не будет нести в себе долгосрочного эффекта. Вам необходимо это знать, чтобы не питать себя ложными надеждами о терапии. В любом случае, нельзя скатываться в тоску, я уверен, что есть все шансы продлить ремиссию. — С лёгкой улыбкой, что возможна при обсуждении таких нелёгких тем, специалист перебирал бумаги меж собой, чтобы прочесть необходимые ему результаты анализов. Держать лицо — его работа и возможно, тот уже привык к подобным ситуациям. Стаж позволяет очерстветь и быть хладнокровным, даже при неутешительном будущем пациента. Статный альфа в возрасте, с седеющей бородой, кликал мышкой в компьютере. Чонгук нервно ёрзал на стуле, будто рак нашли у него. Он очень сильно переживал, как и в первый раз, когда они только узнали о глиобластоме Тэхёна. Чон не хотел верить в этот ужас, постоянно твердя, что это полный бред. Почему его омега должен проходить через это? — Если я соглашусь на химиотерапию, то когда можно будет к ней приступить? — Всё же, подал голос унывающий Тэхён, его порядком достало скитаться по больницам и постоянно слышать одну и ту же информацию. Ошибки быть не может, всё тщетно. — Хоть завтра, только необходимо внести плату за курс лечения… — Хотел продолжить альфа, как его перебили. — А если… Если поехать в Европу? Там будет возможно провести операцию? — Черноволосый никак не хотел отпускать мнимый шанс на успех, даже временный. — К сожалению, я вам отказываю в операции не по причине низкой квалификации врачей, или не имения препаратов и оборудования… А по причине нахождения самой опухоли в головном мозге, она находится в очень труднодоступном месте. У нас есть огромная вероятность при операции задеть жизненно важные функции мозга, из-за чего наступит летальный исход на операционном столе. Мы не можем подвергать ни себя ни вас этой опасности. Поэтому, единственным решением является химиотерапия, мы посмотрим на результаты и тогда можно будет дать точный прогноз. — Мужчина скрепил руки в замок, перебирая большие пальцы. — И сколько мне осталось жить? — Тот самый главный вопрос, задаваемый Тэхёном не в первый раз. Но каждый раз, как первый. Он прекрасно знает ответ, его стеклянные глаза смотрят куда-то сквозь специалиста, совершенно отстранено. Возможно, это своего рода акт мазохизма, эта боль приводит в чувства. Ким непроизвольно сцепляет свою руку с чоновой, будто неосознанно ищет в нём поддержку и получает, Чонгук крепко смыкает свои пальцы на ладони омеги. — Приблизительно, судя по сильной прогрессии, около месяца… — Ответ неутешителен, режет острым лезвием по сердцу. — Но с химиотерапией есть вероятность добиться лучших результатов. Одна одинокая слеза скатилась по щеке блондина, а казалось, что он привык к оглашению своего будущего. Руки предательски затряслись, а волнение накрывало с головой, он не хочет показывать своей слабости перед смертью, для себя парень решил идти до конца с гордо поднятой головой, но к сожалению, осуществить желаемое не всегда удаётся. Ким нервно закусывает губу и тяжело вздыхает, дабы немного унять страх. Сказать, что у него это получается до конца, нельзя, но он хотя бы смог остановить себя до того, как разревелся бы прямо посреди кабинета. — У меня сильные головные боли, они терпимые, но продолжительные, из-за чего становится уже невыносимо. С этим можно будет что-нибудь сделать? — Ким действительно чувствует, как боль прогрессирует практически с каждым днём. — Да. В последнее время у вас появлялись новые симптомы, помимо головной боли? Мне необходимо понять, насколько сильно продвинулись внешние факторы. — Альфа немного поправил свои очки и взял листы с проведёнными осмотром в руки. — Я упал в обморок, после чего в больнице узнал о раке… Иногда возможно нарушение координации, кружится голова, сегодня утром меркло в глазах. — Киму тяжело всё вспомнить, но он старается как может, ему стало нелегко вспоминать о чём-то. — Хм… Так, остальные органы не задеты метастазами или не появились симптомы. Значит, пока я могу назначить не наркотические анальгетики. Мы посмотрим на результат, после чего будем отталкиваться от него. Сейчас вам выпишу рецепт, с ним можно пойти в аптеку и купить прописанное. Насчёт химиотерапии, это конечно, удовольствие не из дешёвых, но она касается улучшения вашего состояния, подумайте об этом и в случае чего, жду вас завтра. Не затягивайте с этим, с каждым днём время всё больше утекает. — Озвучив последние слова, онколог принялся записывать всё необходимое. Если бы не обморок, Тэхён бы даже не узнал, о четвёртой неизлечимой стадии рака. Всё произошло днём на оживлённой улице, когда парень спешил к Чону на работу, чтобы принести горячий кофе, омега любил радовать неожиданными визитами в его обед. Но в тот день этому не суждено было сбыться — Тэхён упал прямо посреди тротуара, вследствие чего кофе разлился на бетонную кладку. Прохожие сразу оживились, взяли инициативу в свои руки и вызвали скорую помощь. И вместо кофе, Чон в тот день получил невыносимую боль и отчаяние. Потом, всё как в тумане — нескончаемая больница, анализы, МРТ, КТ… Он хотел верить в немыслимое чудо, а Тэхён… В нём что-то оборвалось, после услышанного впервые, весь мир стал восприниматься по-другому. Нет, он не хотел отказываться от лечения, просто попытки его альфы что-то исправить и услышать утешительный прогноз, светловолосый считал достаточно бесполезными. Чонгук никогда не любил терять надежду, но в этом случае, его попытки бессильны. — Тэ, может стоит пойти ещё к одному онкологу? — Черноволосый нежно обнял его за талию, как только они спустились с достаточно высокой лестницы, что вела в медицинский центр, из которого они вышли. Альфа всегда был нежен к нему, а сейчас и подавно, боится отлучаться куда-то, всё время проводит с ним… Тэхён не против, он не противится чрезмерной близости, так как ему самому это необходимо. Омега не из тех людей, которые будут просить отстраняться от них и разрывать все контакты… Напротив, он панически боится этого, боится, что Чонгук от него отвернётся. Боится быть брошенным и не нужным. — Гук… Хватит, пожалуйста… Это был третий онколог и все они говорят об одном: мне осталось жить грёбаный месяц… Я больше не могу этого слышать, мне больно и морально и физически, давай остановимся на этом… — Надломленный голос дрожал, Тэхён больше не может казаться сильным. В этот момент у Чонгука внутри что-то щёлкнуло, он только сейчас понял, что своими действиями неосознанно причиняет омеге вред. Чем больше они тянут с химиотерапией, тем сильнее прогрессирует опухоль. Пока он пытался добиться утешения, его маленький мальчик мучился от боли. Прошла всего неделя с момента обморока, но и та ощущается как месяц. Постоянная паника и стресс, не облегчали состояние. Тэхёну всего лишь двадцать два, а судьба так жестоко с ним обошлась… — Ты прав… — Черноволосый подтянул омегу ближе к себе и поцеловал в висок. — Прости, сейчас нужно думать о другом: о твоём состоянии, а не о ложных надеждах… — Мы со всем справимся, знай это. Нам нужно в аптеку, ты сейчас как, сможешь идти? И вопрос был задан не просто так: буквально вчера Ким валился с ног и не мог ориентироваться пространстве, в буквальном смысле, ходил по стенке. Через некоторое время координация вернулась, но кто знает, что может быть в дальнейшем. — Могу, только давай прогуляемся по пляжу, он совсем недалеко отсюда… Хочу посмотреть на закат, возможно, в последний раз… — Тэ как мог пытался убрать пессимистический настрой, но всё равно периодически такие мысли проскакивали в его речи. — Конечно, — Чон немного улыбнулся и усилил хватку руки на плече светловолосого. Тот не пытался запрещать такие разговоры, ведь понимал, что для омеги они безумно важны. Он не должен бояться говорить о смерти, если Тэхёна это успокоит. Путь до пляжа проходил в комфортном молчании, они наслаждались присутствием друг друга и окружающей средой. Время близилось к вечеру, многие люди шли с работы, все совершенно разные: кто-то радуется чему-то своему, а кто-то с не читаемым выражением лица держит свой путь. Птицы стаей летят в небе, оповещая о своём присутствии. Вечерний воздух поистине прекрасен, им невозможно надышаться. Тэхён крепче обнимает своего альфу, дабы передать мимолётное чувство спокойствия. Какое-то колкое предчувствие, мешает влиться в атмосферу вечернего уюта. Но всё же, омегу заставляет искренне улыбнуться маленький мальчик на самокате, который яростно пытался набрать большую скорость. Его попытки разогнаться были поистине умилительны, Тэ смотрел на пухлые щёчки мальчика, на его взъерошенные волосы от ветра и потрёпанный костюмчик, из-за активной прогулки. Сердце сжимается от понимания, что он никогда больше не сможет подарить маленькое чудо Чонгуку. Никогда не испытает чувство отцовства, никогда не поднимет на руки крошечное тельце и не услышит заветное первое: «Папа». Одинокая слеза, скатившись по щеке, упала на асфальт… Нет, он не будет плакать, не сейчас… Загораются уличные фонари, сверчки понемногу разбавляют фоновый шум улиц. Пара всё так же не спеша идёт к необходимому месту, обнимая друг друга. Каждый думает о своём и не хочет разрушать тишину между ними, даже в тишине они находили комфорт. Прохладный ветерок развивал белоснежные кудри омеги, он с удовольствием прикрыл веки, наслаждаясь моментом. Сейчас тяжело всё забыть и отдаться лёгкому чувству беззаботности. Пляж уже совсем близко, до него буквально рукой подать, молодые люди спускаются по железной лестнице, чтобы оказаться на песчаном берегу. Закат отдаёт должное своей красотой, он завораживает и притягивает. Многие люди уже собираются уходить, за день они успели позагорать и искупаться вдоволь, такие радостные и счастливые… Вот бы им с Чонгуком заново испытать такое счастье — не бояться нового дня и жить с наслаждением настоящие минуты времени. Пара садится прямо на тёплый от солнца песок, они не волнуются замараться, ведь для них это сущие пустяки. — Небо такое красное… Интересно, к чему бы это? — Невзначай промолвил Тэхён, аккуратно кладя голову на плечо альфы. Их руки соединены, а пальцы крепко переплетаются друг с другом. А небо действительно кроваво-красного оттенка, словно на нём произошла смертоносная бо́йня меж богами. Голубые глаза парня неотрывно наблюдали, как солнце понемногу скрывается за горизонтом, отдавая свои последние лучи тепла этому городу. Он опустил взгляд на их переплетённые пальцы, нежно поглаживая кожу Чонгука своим большим пальцем. Ему очень хочется поделиться своими переживаниями, но тот совершенно не знает как начать диалог. — К ветру, завтра будет сильный ветер… — Чонгук крепче сжал ладонь, как будто боясь отпустить омегу. — Гуки… — Младший наконец набрался смелости, чтобы без слёз взглянуть прямиком в глаза своего альфы. — Что такое? — Совсем мягко спросил Чон, ему было боязно сбивать настрой парня, который хотел поделиться чем-то сокровенным. Он совсем невесомо провёл по белоснежным волосам младшего, заправляя прядку за ушко. Ким заметно поёжился и это не было вызвано неприязнью к касаниям альфы, просто то, что он хотел обсудить болезненно сковывало сердце. Он оторвал голову от плеча парня и находился теперь на небольшом расстоянии от него, такая незначительная дистанция давала возможность сосредоточиться и серьёзно начать диалог. — Когда начнётся химиотерапия… Из-за препарата мои волосы начнут постепенно выпадать… — От волнения ему достаточно тяжело было сформулировать свою мысль в единое предложение, из-за чего Ким давал себе передышки, говоря с незначительными паузами. — Когда я… Облысею, то стану совершенно другим на вид… — С придыханием заключал тот, он дрожал словно осиновый лист на ветру, и без лишних слов понятно, чего он так боится. Он боится потерять Чонгука, его любовь и ласку, думает, что если он потеряет мнимую красоту во внешнем виде, то точно так же потеряет и альфу. Ему совершенно непонятно, почему Чонгук ещё с ним, почему он не ушёл и не оставил его наедине со своими проблемами, а остался до конца и всё так же трепетно к нему относится. — Глупый… — С какой-то грустной улыбкой произнёс старший. — Я люблю тебя не за внешний вид, ты для меня никогда не станешь страшным или омерзительным, помни это. — Чон с небольшим напором поцеловал младшего в губы, не давая появиться сомнениям. Черноволосый где-то глубоко внутри себя бушевал от ярости за то, что в голове его маленького омеги возникают подобные мысли. Как вообще Тэхён может думать о таких вещах? Чонгук готов расцеловать его с головы до пят, принять каждый шрам на его теле и родинку, готов дарить цветы каждый день, и признаваться в любви ежеминутно. Когда выпадут все волосы на теле Тэ, ничего не изменится. Ничто не изменит любовь Чона. Он всегда будет нежен и ласков, отдавая своё тепло и любовь: будет хотеть свернуть горы ради одного неугомонного мальчишки, что так глубоко запал в его сердце. Тэхён, возможно, не до конца верит его словам, но по новой прижимается к накаченному торсу старшего, он чувствует себя защищённым и любимым, ему хочется насладиться этим моментом по полной, ведь в дальнейшем всё может исчезнуть. Ким не будет винить своего парня за охлаждение чувств, младший поймёт и примет, ведь не каждый может смотреть на еле живого человека и питать любовь к нему. Ещё одна солёная слеза стекает по его щеке и впитывается в футболку Чона, на котором он лежит. Нет, и сейчас он не будет реветь, он будет сильным до самого последнего момента. — Никогда не смей думать, что я тебя брошу, — тон голоса Чона становится крайне серьёзным. Он аккуратно берёт в руки личико Тэхёна, преподнося его к своим губам, нежно выцеловывая каждый миллиметр. Мужчина сделает всё, чтобы у Кима не осталось и единой глупой мысли насчёт их расставания. — Ты от меня просто так не отделаешься, — горячий шёпот черноволосого, распалял мягкую кожу Тэхёна. Они жадно целуются на берегу пляжа, наслаждаясь друг другом. Солнце уже давно село, унося с собой беспокойство прожитого дня. Тэ нежится в обволакивающей со всех сторон любви Гука, не желая обрывать контакт. — Гуки, — практически шёпотом произнес младший, не до конца уверенный в своей просьбе. — М? — Чон вопросительно промычал с закрытыми глазами, давая понять, что он весь во внимании. Его правая рука размеренно массировала кожу головы Тэхёна, от чего Ким готов замурчать и свернуться комочком в тёплых объятиях. — Дай мне сигарету, всего одну… — Тэ наконец, собравшись с силами, немного оттолкнулся и снова смотрел своими голубыми глазами-океанами, в чёрные напротив. Он состроил жалостливый вид, словно умолял исполнить просьбу. — Что? — Недоуменно спросил старший. Его глаза расширились, а дыхание немного прервалась. Действительно, что? Он был крайне удивлён такой странной просьбе, ведь его омега никогда не испытывал интереса к подобным вещам. До этого ему было абсолютно всё равно на существование никотина и алкоголя — спиртные напитки он конечно пил, но никогда не курил. — Я хочу попробовать… Хотя бы один разок… — Светловолосый говорил как-то отстранённо и в то время заинтересовано. Он потупил взгляд вниз, на чистый песок, ожидая положительного ответа. — Нет, Тэхён, я не дам тебе ни одной сигареты… Как ты можешь о таком просить? Если… Если тебе станет хуже… — Чон качал головой в знак протеста, он не мог смотреть в глаза младшего, в их отражении будто сосредоточились все звёзды вселенной. — Чонгук, если ты мне сейчас не дашь сигарету, то я пойду и куплю целую пачку и скурю все до единой! Буду курить в тайне от тебя, чтобы ты не видел. Я попробую покурить и ты этому не помешаешь, просто оттянешь момент. — Тэхён был явно недоволен запретами. Да, младший мог удивлять снова и снова. Его детская манипуляция не должна влиять на мужчину. Чон должен стоять непробиваемой стеной, перед странными желаниями младшего. Ведь должен? — Только одну. — Немного строже произнёс Чонгук, доставая из кармана джинс наполовину скуренную пачку сигарет. Он не смог устоять перед стеклянными глазами Тэхёна и возможно, совершал ошибку. Ким же, в тот момент просиял ярче самой яркой звезды. Глупая улыбка не сходила с его лица, будто маленькому ребёнку наконец-то купили заветную игрушку. Чон достал одну сигарету из пачки, вынул зажигалку и открыв огонь поднёс их друг к другу, и дождавшись, пока сигарета начнёт тлеть, он аккуратно передал её в руки младшего. — Затягивайся постепенно, если слишком сильно вдохнешь, то будешь кашлять, не пугайся, для первого раза это нормально. — Пристально смотрел на него Чон, всё ещё волнуясь за правильность своего решения. Не слишком ли быстро он поддался на уговоры Тэ? Светловолосый бережно взял белую сигарету и поднёс к губам, он боялся сделать что-то не так, ведь второго шанса не будет. Он сам удивился, что смог так быстро уговорить парня на не до конца обдуманный поступок. Тэхён и сам не знает, откуда у него появилось подобное желание, возможно, ему стало совсем грустно от того, что он не совершал в жизни ничего нового, и таким маленьким глупым шагом пытался доказать себе возможность узнать новые ощущения. Сигарета в его руках была чем-то необычным и нет, конечно за всю жизнь он брал в руки сигареты, но лишь для того, чтобы передать кому-то. Тэ поднёс её ближе ко рту, обхватывая фильтр губами, присутствовало небольшое волнение из-за отсутствия опыта. Сделав наконец небольшую затяжку, младший почувствовал, как в лёгких что-то защекотало, из-за чего пришлось немедленно отстраниться от сигареты и негромко прокашляться. — Тише, тише… — Успокаивающе гладил по спине Чонгук, на его лице виднелась добрая ухмылка, он тоже через это проходил когда-то давно. — Ну ты как? — Нормально, — кое-как выдавил из себя светловолосый. Полуулыбка не спадала с его лица, а рука преподносила сигарету вновь, чтобы Тэхён смог сделать вторую затяжку. — Не торопись, за тобой никто не гонится, — Чон всё так же сидел рядом, не желая отрываться от любимого им парня. Он целовал макушку парня и нежно гладил того по бедру. Сухой песок просачивался сквозь пальцы, стоило слегка коснуться его, он ненароком забирался под одежду, пачкая их, но молодым людям было абсолютно всё равно на такие незначительные детали, они наслаждались новыми моментами, не забывая о старых. Лёгкий ветерок колыхал белоснежные кудри, он был не слишком сильным, чтобы затушить тлеющую сигарету, что было на руку. Следовала уже шестая небольшая затяжка, Тэхён всё ещё неумело, но более смело вдыхал табак. Сигарета не бесконечна и сколько бы не пытался он продлить удовольствие, граничащее больше с неприятными ощущениями, порция никотина закончилась. Киму оставалось только потушить ещё тлеющий фильтр о песок. Чонгук не стал вмешиваться в занятие младшего, всё это время лишь наблюдая за процессом. Неужели, он так легко повёлся на манипуляцию? Тот просто знал, что сказанное Кимом в горечах, обязательно осуществится — так было абсолютно всегда. Младший просто обожал делать всё назло, если его ярая хотелка не осуществиться, Чон же, боялся сделать хуже. — Пойдём? — Разорвал тишину Тэ, смотря себе за плечо, чтобы увидеть парня. А ведь, уже действительно пора, начинает темнеть и ветерок становится намного прохладнее. На пляже практически никого нет, остались только те, кому нравится любоваться ночными пейзажами. Когда они оба поднялись на ноги, стряхивая с себя прилипший песок, Тэхён покачнулся, еле устояв на ногах. Если бы ни Чон, который быстро подхватил его за талию, притягивая ближе к себе, он бы упал на пятую точку. У Кима потемнело в глазах, тот судорожно схватился за крепкое плечо альфы пытаясь выровняться. — Лезь ко мне на спину, — тоном, не терпящем возражений, проговорил Гук. — Но как же… — Практически в полубреду, лепетал младший. Его голубые глаза округлились до невообразимых размеров, он застыл, словно статуя и не понимающе смотрел на мужчину. — Сейчас не время для препирательств любимый, просто послушай меня, пожалуйста. — Чон смягчился, чтобы не пугать ещё больше Кима. Аккуратно опустив свою руку с талии светловолосого, он также крепко продолжал держать его за руку, чтобы не допустить его падения. Встав к нему спиной, Гук немного присел на корточки для удобства. Тэ немного замешкался, бегло смотря по сторонам. Тяжело вздохнув, он всё же решил не препираться и действительно залезть на спину старшему. Ему было неловко и также, тот переживал за Чонгука, который вынужден тащить его тушку до самого дома. Черноволосый не спеша встал с корточек, завёл руки под бёдра, чтобы тот не упал, слегка подбрасывая тельце младшего, чтобы было удобнее. Ким же, мягко обхватил руками плечи альфы и уткнулся носом в его шею. Со стороны Тэхён напоминал коалу, которая намертво схватилась за дерево. Несмотря на ранние протесты, молодому парню было комфортно находиться в сильных руках. Чон нёс его, словно пушинку, которая совершенно ничего не весит. — Ты так похудел в последнее время, — ворчит альфа, ему совершенно не нравятся подобные изменения в парне, ведь и до этого Тэхёна сложно было обвинить в наборе веса. Он всегда был стройным, но сейчас… Стал терять аппетит. — Я ем… — Клюёт носом в макушку Ким, вдыхая запах любимого шампуня. — Вот сегодня я ел… — Парень ненадолго задумывается, чтобы вспомнить прошедший день. — Бутерброд только… Тэ и сам немного удивляется этому факту. Он не думал, что за весь день съест так мало, он не чувствует голода, у него нет аппетита… — Тэхён! Ну как ты так можешь? Мне что, следить за каждым твоим приёмом пищи? — Чон сильно возмущается, ведь не понимает, как можно так легкомысленно относиться к питанию. — Не злись, — мягко произносит светловолосый прямо у самого уха. — Я же не отказываюсь есть. — Он аккуратно водит руками по плечам старшего, пытаясь расслабить его. — Прости, я действительно слишком вспылил, — тяжело вздыхает старший, но не от ноши, а от сожаления за глупую ярость. — Может, ты хочешь чего-нибудь вкусненького, давай зайдём в магазин, который будет рядом с аптекой? В знак извинения, старший нежно погладил Кима по бедру, снова подбрасывая его выше, чтобы тот не скатывался. — Да, хочу, — заулыбался младший, извинения явно были приняты. — Я бы съел что-нибудь сладенькое, — мечтательно вздыхал он. — Будет исполнено! — Радостно отвечал Чон. Черноволосый никогда не думал, что будет так радоваться только тому, что человек захочет поесть. Хотя, он также не думал, что столкнётся с раком. Всё будто до сих пор происходило не с ним, а с кем-то другим. Поход до магазина сопровождался ненавязчивыми разговорами обо всем на свете, оба не хотели наполнять жизнь только тяжёлыми темами будущего. Нужно наслаждаться настоящим, пока есть время, сегодня даже на редкость замечательная погода: нет духоты и аномальной жары. С наступлением вечера, перетекающего в ночь, дул прохладный ветерок, разгоняя единично брошенные бумажки — к утру их уже не будет. Всюду светились яркие вывески, различные машины с периодичностью проезжали по дороге, Чон с Кимом шли по тротуару весело смеясь — они обсуждали смешные моменты в недавно вышедшем в фильме. Они казались такими беззаботными и счастливыми, словно в их жизни ничего не изменилось. Тэхён безумно ценил старания старшего, стараясь по-настоящему не задумываться о плохом. Парень прижался всем телом к любимому, словно котёнок, просящий согреть его. Только светловолосому совсем не холодно. Чон всем сердцем хотел подарить тепло и согреть душу. Если бы в его силах было забрать все страдания на себя, он бы непременно это сделал. Но сейчас в его силах быть рядом, быть в каждом моменте и разделять проходящие дни. Оба будут сильными ради друг друга. Ради их маленького совместного счастья, которое никогда не угаснет. Они будут верить, что проживать болезненный период, будет легче если те находятся рядом. Под городской фоновый шум и еле слышимое стрекотание сверчков, пара доходит до магазинов. Им необходимо зайти ещё в аптеку, что находится совсем рядом, буквально в том же самом магазине. Тэхёну пришлось слезть с альфы и пройтись самому, он был этому рад, ведь переживал за спину старшего. Чон никогда не признается в том, что ему некомфортно или больно, если это касается Кима. Они неспешно проходятся по магазину, Тэ крепко держится за локоть, любезно предоставленный Чоном. Дойдя до прилавка с выпечкой, черноволосый спрашивает любимого о выборе вкусняшки: тот показывает всего лишь одну, Чонгук покупает помимо выбранной, ещё несколько. Дальше по списку идёт аптека: там они по рецепту покупают нужное обезболивающее. Чонгук даже и представить не мог, как держится светловолосый, ведь он ещё днём жаловался на головную боль и до сих пор не принял таблетку, выбрав приоритетом посмотреть на закат. — Давай, залезай обратно, — как только они вышли из магазина, старший захотел снова взять его на руки. — Ну Гуки, — недовольно хныкал младший. — У тебя же будет болеть спина! Я и сам прекрасно могу дойти… Тэхён упрямиться, хотя сам еле стоит на ногах, даже небольшая прогулка по магазинам утомила его, но он продолжает думать о других. — Радость моя, со мной всё будет хорошо. Ты очень лёгкий, я готов хоть вечность тебя на руках носить… — Чон передаёт ему небольшой пакет с купленными сладостями и лекарствами, а сам, не слыша возражений, поднимает Тэ на руки. Вечность, эх как же это долго… Как жаль, что у них нет столько времени… До дома они доходят достаточно быстро. Небольшая однокомнатная квартирка, встречает их теплом и домашним уютом, что они совместно создали. Всё такое родное, любимое сердцу место, сюда хочется возвращаться после тяжелого трудового дня. Сняв с себя обувь, оба направляются в кухню, Ким распаковывает вкусные аппетитные эклеры. Парень наконец чувствует голод, впервые за весь день. Ставит чайник и достаёт тарелки, заставляет черноволосого сесть и не мешать с помощью. Он ещё может делать бытовые вещи, ему не нужна помощь. Ким наполняет кипятком кружки, заваривая чёрный чай и наконец садится за стол. Всё это время они находились в молчании, думая о своём. — Ммм, как вкусно, — мычит в удовольствии младший, откусывая одну из сладостей. — Почему ты не ешь? Попробуй, тебе понравится. — Он лучезарно улыбнулся, слизывая с губ сладкий крем. — Я не хочу, но мне очень приятно видеть, как ты ешь, — Чон отпивал из кружки крепкий чёрный чай без сахара. Ким слегка пожал плечами, думая, что его альфа не понимает от какого блаженства отказывается. Он полностью съел первое пирожное и запивал сладость чаем. После наступила неловкая пауза, в которой младший замялся спросить интересующий его вопрос. — Гук… — Все же, он решился. — Ты точно уверен, что хочешь оплатить химиотерапию? Это немалые деньги, а как же покупка квартиры… — Тэ немного поник. Да, химиотерапия стоит больших денег, у них была накопленная сумма на счету, которую они бережно откладывали на покупку собственной двухкомнатной, с расчётом на будущее. Именно поэтому, не было паники насчёт финансов, но за счёт трат сумма невообразимо уменьшиться, чуть ли не доходя до нуля. Накопления были равносильными, каждый из них вносил свою сумму, но Чонгук зарабатывал больше, поэтому и его доля тоже была больше. Вот младший и волновался за реакцию альфы. — Солнце, мне на тебя никаких денег не жалко, если нам не хватит я возьму кредит… Ты пойми, для меня главное, чтобы тебе стало легче, я всегда буду стремиться создать для тебя комфортные условия. — Черноволосый, накрыл руку младшего, что лежала на столе, своей ладонью, слегка поглаживая по нежной коже. — Ты невероятный, — на выдохе произнёс Ким, смотря в чёрные глаза напротив. — Нет, ты. — Лучезарно улыбнулся Чон. — Милый, ты не должен думать о таких вещах, понял? — На вопрос последовал кивок, — вот и славно. Тэхён неожиданно встаёт из-за стола, не имея более возможности оставаться на расстоянии. Его очень растрогала признательность альфы. Спустя два небольших шага, они становятся совсем близко друг к другу — бездонные голубые глаза заглядывают в душу, а необъятные чёрные отвечают любовью и теплом. Появившийся трепет передаётся им обоим, хочется прикоснуться, поцеловать, обнять и никогда не отпускать. Тэ не видел смысла больше ждать, поэтому совсем осторожно сел на крепкие бёдра Чона. Тот, в свою очередь, не понимает робости младшего и за талию быстрее притягивает к себе. Ладони омеги от неожиданности упираются в грудь черноволосого, одаривая смущённым взглядом из-под ресниц. Он ластится ближе, чтобы вдохнуть родной запах. Чон совсем невесомо сжимает талию паренька, что так им любим. Радуется, когда Тэхён запускает пятерню в его черные волосы и совсем глупо улыбается, когда чувствует на своей шее мелкие поцелуи. Интересно, в какой момент он понял, что хочет подарить Тэ целый мир? Радовать его, лишь бы увидеть прекрасную улыбку, на слегка пухлых губах… Рассказывать совершенно глупые шутки или щекотать, лишь бы услышать такой звонкий и заливистый смех… Находиться рядом и прижимать к своей груди, лишь бы тот был спокоен… Наверное, с самой первой их встречи, это невесомое желание витало в воздухе. Тэхён жмется котёнком к Чону, неровно сопя, пока альфа выцеловывает впалые щёки, переходя на нежные губы младшего. — Тебе помогли таблетки? — Отрываясь от желанных губ, всё же спрашивает Гук. Он смотрит на светловолосого, ожидая ответа, ведь пятнадцать минут назад тот принял таблетку, по написанной инструкции она должна подействовать примерно через это время. Беспокойство за парня никогда не уйдёт, Чонгук хочет быть в курсе самочувствия омеги, хочет помочь, даже если не знает чем. — Боль притупилась, мне лучше, — с придыханием, отвечает Ким. Грустная улыбка озаряет его изнеженное лицо. Голова ещё болит, и возможно, действие препарата не даст боли уйти окончательно, но Тэхён рад и этому. Главное, что нестерпимые болезненные ощущения прошли — на большее он и не надеется. Ким прикрывает глаза и не хочет шевелиться, он наслаждается моментом простых объятий. Как же мало ему нужно для счастья. Лишь бы его альфа был рядом. Чон не понимает, за какие заслуги ему досталось такое крохотное счастье, которое утекает с каждым днём. Кажется, черноволосый любит всё в омеге: начиная с внутреннего мира, заканчивая внешностью. И то, как он рассуждает. Как отстаивает свою позицию, высказывая своё недовольство, мило ворча себе под нос. Как улыбается, ослепляя своей красотой. Как смеётся, оголяя белоснежные зубы. Когда Тэхён сердится, то его щёчки немного розовеют, что представляет собой умилительную картину. Чону нравится, когда этот нежный комочек ластится к нему, прося любви и ласки. Как жаль, что они оба знают — скоро всё закончится. Некого будет обнимать и дарить любовь. Некого целовать и признаваться в серьёзных чувствах, что испытывает Гук. — Пойдем спать, — Чон отлипает от шеи младшего, разгоняя угнетающие мысли. — Завтра будет тяжёлый день, нужно собрать вещи… — Под утвердительный кивок Тэхёна, Чонгук встаёт с ним на руках, относя в спальню. Эта тёмная ночь унесёт всё плохое, оставляя за собой нежные поцелуи и объятия, они будут долго болтать обо всём на свете, разбавляя тишину. То, с каким трепетом они смотрят друг на друга, заставляет сжиматься сердце. Чон поглаживает талию младшего, забираясь под футболку: хочет прикоснуться к нежной коже, притягивая к себе. Ким не сопротивляется, лишь ближе льнёт к губам старшего, пока чужие руки перебираются на спину. Он забрался на черноволосого, чувствуя тепло чужого тела. Когда воздух в лёгких закончился, младший отрывается от любимых губ, снова заглядывая в глаза. Несмотря на то, что в комнате выключен свет, луна, светящая из открытого окна, даёт возможность хорошо видеть в полумраке. — Какой же ты красивый, — завороженно произносит альфа, смотря на любимого снизу вверх. По его мнению, в его руках находится самое ценное на планете, то, с чем необходимо обращаться безумно бережно. Будто Ким в его руках может рассыпаться, исчезнуть от малейшего неправильного движения. Тэ до неприличия красив, его светлые волосы, аккуратно завиваются в крупные локоны, голубые глаза не отводят свой взгляд. Губы расходятся в очаровательной улыбке, а как он мило морщит носик… Чон никогда ни на кого его не променяет… Тэхён смущается, опираясь руками на накаченную грудь Гука, совсем невинно отводит взгляд — несмотря на долгие годы отношений, тот никак не может привыкнуть к комплиментам. — Гуки, — в смущении хнычет младший, вновь прислоняясь к его шеи, чтобы вдохнуть пробирающий до мурашек аромат альфы. Сам мужчина довольно посмеивается, запуская пятерню в белоснежные волосы, размеренно поглаживая, чтобы больше расслабить Кима. Тот совсем разомлел, в блаженстве прикрывая веки. — Ты самое лучшее, что происходило в моей жизни. — Совсем тихо произнес Тэхён, словно не хотел, чтобы его услышали, но до Чонгука доносится каждое слово, заставляя сердце трепетать. — Я люблю тебя, солнце… — В ответ произносит он, крепче сжимая своих объятиях младшего. Проходит время, Ким ровно сопит, так и не сползая с альфы, мило уткнувшись в шею. А Чон так и не смог сомкнуть глаз — беспокойные мысли так лезли в голову… Он боялся остаться один, не хотел терять любимого, уповая на ужасную судьбу. Мужчина никогда не покажет слабости перед омегой, но и избавиться от этих мыслей не мог. Жизнь без Тэхёна теперь кажется неполноценной, серой и бессмысленной. Он не знает, как жил без него, и не хочет учиться заново. Безвыходность бьёт по сердцу. — Я не смогу без тебя, — еле слышно произносит старший, даже не до конца это поняв, слова вырвались из его рота быстрее, чем тот смог обдумать. Благо, Тэхён спит крепким сном и не сможет ничего услышать. Ведь спит? Ким тоже не смог заснуть, но не подавал виду, пригревшись на любимой мужской груди. После услышанного, было тяжело держать себя в руках, но младший не стал подавать вид, что он всё слышал. Ему стало страшно за будущее альфы, но они ещё вернутся к этому. А пока, ночь заберёт их обоих в свои покои.

•••

Тэ болен раком на четвёртой стадии. Звучит, как приговор, хотя, так оно и есть. Парень периодично страдал головными болями, но не хотел обследоваться, как-то времени не хватало, да и желания. Таблетки помогали, простые обезболивающие снимали неприятные гудения в голове, больше ему не было нужно. Врачи удивлялись, как омега смог дотянуть до сегодняшних дней без ярких побочек. Из всего возможного, у того лишь была головная боль. После неоднократных обследований выявились страшные новости, которые заставляли подкашиваться ноги в бессилии. Четвёртая стадия у Тэхёна возможна из-за генетики: так предположил онколог, выдвигая объяснения на задаваемые вопросы. Жаль, что светловолосому не у кого спросить — все родственники покинули этот мир по разным причинам, но младший никогда не слышал о раке в семье. Если бы он только знал, с самого начала, то при врачебной помощи и постоянном обследовании, мог поддерживать стабильное состояние дольше…

×××

Утро наступает незаметно, принося за собой новые заботы. Тэхён лениво ворочается по постели, чувствуя, как кто-то не расторопно гладит его по щеке. Открывая свои заспанные глаза, он внимательно разглядывает взволнованного альфу. Младший пытается быстро проморгаться и выяснить в чём дело. — Гуки? Ты чего? — Его тонкий голосок еле слышно, тот и ещё не смог отойти ото сна, громко зевая. Чонгук выдыхает так тяжело, будто у него вся жизнь пронеслась перед глазами. Он заметно вздрагивал и источал страх, из-за чего у младшего сжалось сердце. Что же такого могло произойти, пока он сладко спал? — Господи, Тэ, — надрывно произносит Чон, поддаваясь ближе к младшему, чтобы заключить его в крепкие объятия. — Ты так хрипел во сне, что я подумал… Боже… Из-за меня мы тянули с лечением, из-за моего упрямства тебе становится хуже. Альфа в первый раз становится таким чувствительным и готовым зареветь прямо в эту же минуту. Он чувствует вину за своё поведение, нужно было остановиться раньше и лечь в больницу. — Гуки, ты не виноват… — Ким никогда не позволит корить себя Чону, за попытки утвердиться в поставленном диагнозе. — Сейчас со мной всё хорошо, мы скоро поедем в больницу и там мне помогут настолько, насколько это возможно. — Младший успокаивающе гладил того по спине. Не говоря ничего, черноволосый поцеловал омегу и отстранился, выравнивая дыхание. — Ты прав, — Чон серьёзно смотрел в глаза напротив, нет времени для самобичевания, нужно двигаться вперёд. Несмотря на тяжёлые хрипы во сне, Тэхён выглядит совершенно обычным, что даёт альфе на время успокоиться — по приезду в клинику они обязательно расскажут об этом онкологу. Оба поднимаются с кровати и неспешно следуют на кухню, где младший охает в изумлении от неожиданности. На деревянном обеденном столе, расположилась ваза с белоснежными, в точности как волосы омеги, гиацинтами. Небольшой букет моментально привлёк внимание младшего, который сразу приблизился к этой красоте, вдыхая приятный аромат. Радостная улыбка не сползает с лица, а глаза светятся, будто два маленьких голубых огонька. — Гуки, — Ким разомлел от такого приятного знака внимания. Он обожал эти цветы, а Чонгук конечно же, об этом знал и помнил. Омега часто-часто засеменил ножками, подходя ближе, чтобы в итоге подарить тёплые объятия и слова благодарности. Чон обожал дарить цветы или вкусняшки, возможно, мелкие символичные вещи — видеть реакцию своего парня поистине прекрасная вещь. То, как он радуется, цепляясь за шею, повиснув на нём, заставляет умиляться. Этот раз не стал исключением: Тэ обхватил шею мужчины своими ладонями, притягивая ближе к себе, оставляя на губах частые поцелуи. Чон не остался в стороне, мягко обхватывая талию младшего. — Чонгук… — Кое-как оторвавшись от лица старшего, начал Тэ. — Но мы же не сможем взять их в больницу, — в голосе Ким промелькнула еле заметная грусть. — Почему же? Да, сегодня не получится их взять с собой из-за вещей, но завтра я заеду за ними и привезу тебе. — Улыбается альфа, заправляя небольшую прядку волос за ухо Тэ. Младший опять оживился, видимо не подумав о таком варианте и принялся готовить завтрак. Утром он был полон сил и энергии, хотя страх перед неизвестным не отпускал молодого парня. Ещё несколько таблеток были выпиты им по инструкции, чтобы притупить головную боль. Чон смотрел на него и любовался, разве возможно такое, что в человеке нет никаких изъянов? Он всегда думал, что выиграл джекпот на небесах, раз нашёл такого замечательного омегу. Тот никогда не сможет заменить своего маленького мальчика, который характером будет посильнее многих. Тэхён даже старался не плакать, когда узнал о раке, хотя несомненно, эта новость его сильно подкосила. В тот день он, конечно же, разревелся на руках любимого, который стойко держался, чтобы не плакать рядом с ним. Невозможно быть спокойным, когда твоя жизнь висит на волоске, что так или иначе разорвётся. Вкусный завтрак, приготовленный Тэхёном и не долгие сборы, проходят очень быстро. Они взяли с собой самое нужное, ведь в случае чего Чонгук обязательно съездит домой. Напоследок, младший оглядывает их уютную квартиру и тяжело вздыхает, стараясь запомнить каждый уголок, он хочет вернуться сюда ещё раз… Время проносится незаметно, тёплое солнце печёт макушки парней — те уже вышли из такси и направляются к месту назначения. В клинике их встречают улыбчивые сотрудники, запах препаратов и белые стены коридоров. На Кима сваливается тоска и угнетение: ему совершенно не хочется здесь находиться, а тем более жить. Но он никогда об этом не скажет. После непродолжительного разговора на ресепшене, обсуждения оплаты и палаты, их провожают до платной палаты, которую выбрал Гук, он хочет, чтобы Тэ находился в комфорте. И если за это нужно доплатить, то он это сделает. Небольшое помещение тоже выкрашено белой краской, посередине стоит довольно большая больничная койка, по всем стандартам качества — она регулируется специальным пультом, что кажется безумно удобным, чтобы днём сидеть на ней. В палате можно увидеть небольшой телевизор и шкафчик для личных вещей. Конечно же, специальную аппаратуру для пациентов. Мед. брат оставляет их наедине и говорит пройти через минут двадцать в химио кабинет. — Ты как? — В который раз интересуется альфа. Тэхён выглядит измотанным, в последнее время он довольно быстро устаёт. — Все хорошо, просто нужно немножко отдохнуть и я буду в норме. — Омега даже улыбается в подтверждение своих слов. Чонгук всё ещё беспокоится за Кима, но не пристаёт с расспросами, ведь скоро они обо всём расскажут специалисту. Последующие двадцать минут проходят незаметно, пара разговаривала о всяком, параллельно раскладывая вещи по полкам в небольших шкафчиках. Оба сейчас сидят в ожидании своей очереди на химиотерапию, больше всего волнуется младший — оно и понятно, он то с этим никогда не сталкивался и не представляет, что будет дальше. — Знай, что я рядом. — Чон заботливо поглаживает левую кисть Тэхёна, передавая своё тепло. Младший взволнованно кивает и жмётся ближе к боку старшего. Он пытается быть сильным и возможно, у него даже выходит… Наконец, наступает его очередь войти в процедурную, получив лёгкий поцелуй в щеку и поглаживания по спине от старшего, тот на не гнущихся ногах, ступает по чистому кафелю, всё же заходя в кабинет. Его придерживает альфа, помогая открыть дверь. Их встречает кабинет, с большим количеством кушеток, рядом с которыми располагаются капельницы. Затем их приветствует онколог, спрашивая о состоянии младшего, на что оба начинают рассказывать о самочувствии Тэхёна, Чонгук помогает омеге, когда тот не в силах что-то вспомнить. Специалист тут же подмечает какие-то пункты в медицинской карте Кима, задавая дополнительные вопросы. И только после всех уточнений, позволяет лечь на одну из кушеток. Светловолосый постарался как можно удобнее расположиться на ней. Когда как альфа сел по левую руку от младшего, бережно сжимая её, чтобы придать уверенности и дать ещё раз убедиться в том, что Ким не один. Онколог докладывает всё нужное химиотерапевту, передавая бразды правления в его руки. Темноволосый мужчина подходит ближе, с необходимым препаратом в руках. Но для начала, ему нужно ввести в вену катетер капельницы. Омега жмурится, предвещая болезненные ощущения, на что Чонгук, в успокаивающем движении гладит его кудрявые волосы. — Тише, я с тобой, — в подтверждение своих действий, оглашает Гук. Добрая улыбка озаряет его красивое лицо. И Тэхён, согласно кивнув, действительно успокаивается. Он прикрывает веки и старается не думать о плохом. Острая тонкая игла вонзается в его кожу, как только врач находит вену на руке. Младший жмурится и терпит колкую боль, она быстро проходит, и Тэ даже не чувствует иглу в руке. Затем, химиотерапевт продолжает свои махинации: присоединяет к катетеру трубку и теперь может ввести в пластиковый мешок капельницы необходимый препарат. Чонгук внимательно наблюдает за всеми действиями специалиста, точно так же, как и младший. Для них обоих всё в новинку, они вдвоём проходят через неизведанный тяжёлый путь. Держат друг друга за руки, словно если отпустят их, то произойдёт неизбежное. После сделанного, химиотерапевт оставляет их вдвоем, говоря, что так нужно пролежать где-то два часа. Тэхёну назначили трёхнедельную химиотерапию, исходя из чего понятно, что подобные процедуры будут производиться периодически. Всё это время, его состояние будет проверять онколог и остальные врачи, чтобы убедиться в пользе проделываемой работы. После того, как они остаются на мнимой едине, что представляет собой небольшое ограждение кушетки тканевыми занавесками, Чон решает поговорить с любимым, чтобы хотя бы немножко отвлечь того от иглы в руке. Омега сам даже не заметил, как его тело потрясывало в странном волнении, которое никак не хотело уходить. — Тэ, — Гук всё ещё продолжает крепко держать левую руку младшего. — Ты не будешь против, если вечером, к нам заедут Юнги с Намджуном? — Альфа внимательно следит за реакцией Кима, ведь не хочет перенагружать и до того уставшего парня. — Нет конечно, они так волнуются за меня… Мне бы хотелось с ними увидеться, — на лице омеги появляется радостная и счастливая улыбка. Он прищуривает глаза, тихо хихикая и вспоминая, насколько эти двое заботливые, хоть и с первого взгляда могут устрашать. Намджун и Юнги их общие и верные друзья, четверо друг в друге души не чают, весело проводя время вместе. Оба являются альфами и изначально не знали друг друга — Нам был другом детства Тэ, а Юн — Чонгука. И поначалу достаточно долго не сходились по характеру, вечно подкалывая друг дружку. Несмотря на все испытания в виде притирки, они всё же нашли компромиссы в решении своих проблем. Теперь же даже трудно представить, что когда-то давно они дрались из-за разногласий в бесконечных спорах, коих сейчас и в помине нет. Удручающая новость о раке у младшего, которая была оглашена ещё неделю назад, (пара не стала скрывать очевидного, ведь по сути, это бессмысленно) заметно подкосила обоих друзей, но те приняли негласное решение, не концентрировать на этом внимания, чтобы ещё больше не добивать парней. Альфы хотят дарить позитив и тепло, а не угнетение и тоску. Оба (даже трое, если считать Чонгука), желают только лучшего, для их маленького друга. Все старше Тэ на пару лет. Младшему становится легче на душе, от понимания того, что он не один. Но всё ещё противные мысли не отпускают его, где-то на подкорке сознания тому кажется, что он может всего этого лишиться со временем. Как же он не понимает, что эти люди никогда не смогут оставить его одного? Ведь, сделав это, они съедят себя буквально изнутри от волнения и переживаний, за состояние омеги. Последующие два часа так и проходят за мимолётными разговорами, нежностью и лаской старшего, которую безотказно принимает Ким, любовно нежась в ласке альфы. Младший совсем ослаб, но продолжал держаться, стойко выдерживая испытание капельницей. — Ну что? Как у вас дела? — В приподнятом настроении, входит химиотерапевт, пытаясь передать свой позитив. Мужчина в возрасте средних лет подходит к Тэхёну ближе, начиная возиться с капельницей. — Вроде хорошо, — немного замялся светловолосый, он действительно не может до конца осознать в каком состоянии находится. — Вам причиняло что-нибудь дискомфорт, во время терапии? — Более ясно выражается старший, доставая из вены катетер с иглой, затем заклеивая кровоточащую ранку пластырем. — Нет, ничего. — Ровно отвечал Ким, ведь действительно, ничего такого он не заметил. — Отлично, — специалист параллельно отмечал что-то себе в блокнот. — Значит все, химиотерапию вы будете совмещать с лекарствами и обследованием. — Мужчина обращается к светловолосому. — Если произойдёт что-то неладное, сразу сообщите лечащему онкологу. Тэхён кивает, поднимаясь с кушетки, опираясь на учтиво поданную руку старшего. Они прощаются до следующей недели и направляются к палате, около которой неожиданно их ждут знакомые лица. — Юнги~я, Намджун~а! — Ещё ослаблено, но радостно восклицает младший. Двое, услышав свои имена, поворачивают головы в сторону любимого ими голоса. Тут же встают и идут навстречу, попадая в нежные объятия, точно так же обнимая в ответ, с Тэхёном нельзя вести себя грубо — он достоин самого лучшего. Пожав руку Чонгуку, все наконец принимаются оживлённо болтать. — Вы же вечером должны прийти? Разве нет? — Вопрошает альфа, открывая дверь в палату. — А сейчас что? — Удивляется Юн, поглаживая по макушке младшего. Они все удобно устроились на новой кровати омеги. Ведь действительно, Чонгук оглядывается на время, про которое уже совсем и позабыл: он не ожидал, что химиотерапия займёт столько времени. — Ой, так быстро день пролетел… — Чон хмыкнул себе под нос. Вечер разбавляется приятными разговорами обо всём на свете, начиная о прошедшем дне и заканчивая весёлыми воспоминаниями о прошлом. Все наслаждаются обществом друг друга, не желая упускать эту атмосферу. Как бы там ни было, к их большому сожалению, часы посещения заканчиваются, не оставляя выбора друзьям. Под клятвенные обещания прийти завтра, они удаляются, оставляя пару наедине. Чонгук конечно же останется с омегой в палате, удобно уместившись на одной кровати. Она конечно не такая удобная, как у них дома, но с милым и рай в шалаше, как говорится. Ещё, альфа принял решение взять месячный оплачиваемый отпуск на работе, чтобы быть как можно ближе со своим омегой. Он конечно же его продлит, если понадобится, а он надеется, что понадобится… Чон не хочет отпускать Тэхёна и на минуту, видя, как он боится неизвестности, хоть и пытается скрыть это. Ещё одна ночь пройдёт в тепле и ласке друг друга, а луна осветит им дорогу в страну сновидений. Тэхён всё ещё ни разу не пожаловался на дискомфорт от больницы, не ныл на несправедливость судьбы… Он лишь стойко держался за альфу, безмолвно прося не отпускать его. А Чонгук никогда не отпустит своего омегу, ведь только одна мысль об этом, страшит до глубины души…

×××

Первая неделя была позади, Тэхён старался соблюдать все рекомендации, оговоренные онкологом, в чём также ему помогал Чон. Он пытался окружить омегу заботой настолько, что было в его силах. Несмотря на свою храбрость перед всеми испытаниями, младший стал бояться отпускать альфу даже на небольшой промежуток времени, из-за чего тот не смог ездить даже домой, прося сделать это друзей, чтобы те в случае чего передали нужные вещи. Оба парня доверяли верным друзьям, а альфы безоговорочно соглашались, понимая серьёзность ситуации, Тэ не стал бы вести себя как ребёнок, если бы это было его прихотью. С самого детства у омеги была неприязнь перед больницами, ему было неприятно находиться в белоснежных кабинетах и несколько часов, а здесь такое испытание… Нет, он не ныл и не брыкался, чтобы его поскорее отпустили домой. Тэ лишь жался ближе к черноволосому, если тот должен был покинуть его. Сердце альфы невыносимо разрывалось от такого беспомощного вида младшего, из-за чего, даже выходя на пару минут, он пытался как можно быстрее прийти обратно. Юнги с Намджуном, пытались приходить каждый вечер после работы, разбавляя присутствие в больнице своей компанией. Никто из них не пренебрегал возможностью побыть рядом с младшим, который был только рад хёнам, счастливо принимая их заботу. Они всей компанией даже прогуливались по открытой зоне мед. учреждения, дыша свежим воздухом и разглядывая остальных присутствующих людей. Выходить за пределы больницы было разрешено, никто их насильно там не держал, младшему нужно только посещать по утрам обязательные процедуры, в виде капельниц и обследований, после обеда он свободен абсолютно от всего. Но Тэхён в последние время значительно ослаб, не имея возможности проходить дальние расстояния. Его самочувствие, конечно же, строго контролируется врачами, которые говорят, что это нормально — его тело слабеет из-за нехватки витаминов вкупе с проведёнными инъекциями, что скоро пройдёт. Все на это очень сильно надеются… Сегодня наступил восьмой день их нахождения в больнице, соответственно, второй раз химиотерапия менее пуглива для омеги. Тот уже знал, чего ожидать, да и тем более Чонгук всё это время был рядом, также уверенно держа его за руку, что и в прошлый раз. После её проведения, двое направились в палату, после чего Ким ответственно заявил: — Побрей меня! Налысо… — Что? — Чон уже и забыл, что этот омега умеет удивлять. — Я уже нахожу у себя в руках небольшие клочки волос, даже когда просто хочу почесать голову… — Думаю, бессмысленно ждать, когда они выпадут полностью… — Тэхён в смущении прикусил нижнюю губу. Да, ему неловко, тем более просить о таком даже интимном моменте Чонгука, достаточно для того, чтобы покрыться краской. Он до последнего не хотел оставаться без волос, безумно стеснялся, но после многочисленных разговоров об этом, он успокоился и понял, что альфа будет любить его несмотря на внешность. Тэхён мало в это верил, но деваться некуда… Кстати говоря, у младшего слишком рано начали выпадать волосы, это обусловлено тем, что его организм безумно ослаб и восприимчив к малейшим изменениям. Несмотря на достаточно неутешительные новости, всё же, присутствуют и свои плюсы. Кима отпустили сильные головные боли, он не теряет сознание и больше кушает. Такие маленькие плюсы настраивают на хороший лад. В каком-то смысле, лечение помогает, а это главное. (Хотя это больше не лечение, а поддержание стабильного состояния, (не ремиссия)). — Но… Здесь нет машинки для стрижки… — Чонгук совсем растерялся. — Зато у нас есть ножницы и бритва, — уверено говорит младший. Видимо, он долго обдумывал данное решение. — Пожалуйста… — Совсем жалостливо просит он. И кто Чонгук такой, чтобы ему отказать? Они вместе проходят в отдельную ванную комнату, что находилась прямо в палате и безжалостно кромсает белоснежные пряди волос. Всё происходит слишком быстро, чтобы не было сожаления, пусть вся неуверенность за свои действия останется позади. После того, как основная длина волос была отстрижена, альфа намыливает голову омеги и берётся за бритвенный станок. Спустя без четное количество аккуратных взмахов бритвой, Тэ блестел своей новой причёской. Стрижка волос для Тэхёна была чем-то более символичным: переход в новую стадию в жизни, которая началась ещё две недели назад, с момента новости о раке. — Как я тебе? — Слегка дрожащим от волнения голосом, спрашивает омега, растерянно заглядевшись на своё отражение в зеркале. Тому всё ещё страшна вероятность не понравится альфе. Видеть себя лысым самому непривычно, а что уж до Чона. — Котенок, ты всё ещё мне нравишься, не волнуйся… — Когда-то Тэ сказал, что будет выглядеть очень страшно, если побреется налысо и Чонгук его разлюбит, на что его же слова возвращаются. — Я никогда не брошу тебя, помнишь? В ответ альфа получает слабый и неуверенный кивок. Без лишних слов, он окутывает мальчишку своими объятиями и несёт на кровать, чтобы там изнежить омегу в своей любви, предавая больше уверенности в сказанных словах. Ещё одна неделя их бесконечной любви позади…

×××

Четырнадцатый день их пребывания в больнице, встречает не сладко. Тэхён ещё больше ослаб — тело слабело на глазах. Онколог усиленно пытался помочь в этой ситуации, но даже врачи не сильны перед последней стадией рака. Младший теперь не мог самостоятельно передвигаться на дальние расстояния, из-за чего пришлось пересесть в инвалидную коляску. Казалось, Ким потерял свой резвый характер, ведь без лишних колебаний, пересел в инвалидное кресло. Для Тэхёна, несомненно, всё происходящее было огромным испытанием, ему приходилось смиряться с безвыходностью. Омега всё ещё стойко держался, не вредничая и не закатывая истерики, лишь по ночам тихо плакал на плече у альфы, который не мешает ему выплёскивать чувства. Сегодня солнце приятно припекало макушку, пока Тэ смотрел на голубое небо, на котором периодически проплывали белые облака. Он глубоко вздыхал, откидываясь на мягкую спинку коляски, Чонгук на лавочке и повторяя за младшим, пытался что-то разглядеть в небе. Пара вышла погулять после химиотерапии — буквально час назад прошла вторая инъекция. Терапия ещё не дала положительных результатов… Что наводило на удручающие мысли. — Знаешь, я тут вспомнил как мы с тобой встретились… — Неожиданно начал Тэхен. — Все же, моё желание исполнилось, но вселенная слишком поздно услышала меня, — понуро продолжил он. У Чонгука внутри затянулся болезненный узел, он вспомнил тот день… Сердце сжалось, а слёзы так и хотят вырваться наружу. Вид младшего не лучше — было понятно, что он страшится говорить о подобных вещах, но всё же, не может держать боль в себе. Они никогда не забудут тот самый день, в котором могла оборваться жизнь омеги. — Тэхён, милый, — Чон аккуратно обнял его и пересадил к себе на колени, чтобы быть в этот момент как можно ближе.

°°°

День их знакомства, о котором говорил Тэхён, произошёл четыре года назад. Поистине сложный жизненный период застал омегу врасплох: практически после восемнадцатилетия, тот остался совершенно один. Помимо одного папы, родственников у них не было — отец ушел ещё в младенчестве Тэ. Так и справлялись, живя душа в душу в небольшой квартирке. Папа уделял ему много внимания, точно так же, как и сам Ким, те были безумно привязаны друг к другу. К сожалению, рано или поздно всему хорошему наступает конец — но Ким даже и представить не мог, что смерть папы настолько сильно ударит по нему. Родитель умер от сердечной недостаточности, слишком рано и быстро… К прочему, прибавились незакрытые денежные долги и проблемы с учёбой. Как назло, Намджун, его единственный и лучший друг, улетел на несколько месяцев в другую страну. Он не мог ничем помочь и поддержать физически, лишь тёплые слова грели душу, но их было недостаточно. Всё снежным комом тянулось из-за дня в день. Омегу посещали различные мысли и переживания; рядом никого не оказалось, чтобы поддержать его в такой сложный период. Ким даже сам не понимал, как довёл до того, что прямо сейчас стоит на мосту, смотря на глубину реки и думает о дальнейших действиях. Почему его жизнь повернулась именно так? Почему он остался один? Почему не может жить дальше? Он плачет… Ему совершенно всё равно на редко проходящих людей: днём зарядил нескончаемый ливень, что разнёс прохожих по домам. Нет, он рыдает… Очень хочет покончить со всей тяжестью на плечах. Тэ перелезает через достаточно высокие перила, чтобы оказаться на краю моста, адреналин разгоняет кровь по венам, а сломленный омега уже готов окунуться в холодную воду. Его никто не останавливает — никого попросту нет. Он закрывает краснющие глаза от нескончаемого рёва и выдыхает, готовясь сделать последний шаг. — Ты что делаешь?! — Слишком громко раздаётся у самого уха басистый голос альфы. Следом Ким чувствует, как большие тёплые ладони обхватывают его за талию, со странной лёгкостью стаскивая обратно. — Ты в своем уме?! — Незнакомец всё ещё кричит, чем вызывает у омеги ещё больший приступ истерики. Кажется, это был первый и последний раз, когда Чон на него кричал… Они сталкиваются лицом друг к другу, оба промокшие из-за ливня и удивлённые. Напор альфы смягчился, ему захотелось провалиться сквозь землю за свою грубость, неужели он не мог додуматься, что человек, стоящий на краю моста находится сейчас в нестабильном состоянии. Он крепко держал омегу за талию, видимо из-за шока данной ситуации. Светловолосый даже не пытался вырываться, лишь ещё больше заливаясь рёвом, неосознанно уткнулся в тёплую грудь напротив. — Дай мне закончить начатое, — голубые глаза, наполненные слезами в первый раз прожгли душу черноволосого насквозь. — Я… Всё равно… Сделаю это… Ты лишь… Оттянешь момент… — Вот так просто, сразу переходя на дружеское обращение, заикаясь, говорил Тэ. — Тише… — В этот момент, сердце Чонгука сделало первый оборот, ему стало больно наблюдать слёзы незнакомого ему омеги. — Давай я провожу тебя домой и ты проведёшь время со своей семьёй… — Он очень волновался и не знал толком, что и говорить. — Нет у меня семьи, у меня никого нет, я совершенно один! — Тэхён от переполняющих эмоций повысил голос, попытавшись вырваться из хватки старшего. — Совершенно один… — Тогда… — Альфа совсем растерялся и выпалил первое, что попалось на ум, совершенно не думая о том, как данное предложение будет выглядеть со стороны. — Пойдем ко мне? Тебе нужно выговориться и попить горячего чая, чтобы не заболеть. Да уж, Чон совсем не думал, что на двадцать первом году жизни, после тяжёлого рабочего дня, встретит на мосту молодого омегу и предложит свою помощь. Он не занимался альтруизмом, но увидев на мосту омегу, от чего-то понял, что сердце рвётся помочь. — Я… — Вот теперь настала очередь Тэхёна выпучить глаза. Он всё ещё прижимался к незнакомцу, чувствуя… Спокойствие? От чего-то ему захотелось продлить стойкое ощущение тепла и заботы. После долгих переглядок в глаза, омега согласился… Видимо, в тот момент инстинкт самосохранения полностью отключился, ведь он без лишних мыслей пошел с незнакомым ему человеком. Страшно представить, чтобы было, если бы на месте черноволосого, находился кто-то другой. Не зря же папа говорил Тэхёну в детстве, что никуда нельзя ходить с незнакомцами…

°°°

— Я люблю тебя. — Чмокнув в нос, произнес старший. С того момента, прошло четыре года, три из которых они встречаются. — Я сильнее, — Тэ слабо улыбался, пытаясь выиграть в «перетягивании каната». Несмотря на кромешную ночь за окном, молодые люди не спят, лёжа на одной кровати любуются друг другом. Прошло ещё восемь дней, Тэхёну становится всё хуже… Появились новые симптомы заболевания, в виде кашля. Младший стал часто жаловаться на боль в груди, и тогда от онколога они узнали, что рак распространился и на лёгкие. А сегодня утром так и вообще произошло то, что обоих повергло в шок. Ким спокойно сидел на кровати и смотрел не обременяющий сериал по телевизору, в то время, как Чон обнимал его за талию и положил свою голову на плечо. Пара разделяла непринуждённую атмосферу, что сложилась в это мгновение. И всё бы так и продолжалось, если не противная боль в лёгких у младшего, которая вызвала сильный приступ кашля. Тот громко и истошно кашлял, пытаясь прочистить горло от невыносимого зуда. Всё происходило быстро, что старший не смог даже сориентироваться, как Тэ подставил ко рту руку, чтобы не испачкать белоснежные простыни кровью. Слёзы моментально потекли из глаз, как только голубоглазый почувствовал металлический привкус на языке, а затем и вообще увидел красную жидкость. Его руки лихорадочно тряслись, он толком ничего не понимал, ещё громче начиная кашлять. Чонгук быстро выбежал из палаты, чтобы найти помощь за ее пределами. Ему страшно было оставлять парня одного, но ещё страшнее понимать, что в этой ситуации он ничем не мог помочь. Врачи оперативно сделали всё, что было в их силах — теперь младший пьёт больше назначенных таблеток и постоянно лежит с капельницей. Произошедшее очень сильно повлияло на моральное состояние Кима: его выстраиваемая «плотина» в итоге прорвалась, ведь альфа очень долго успокаивал его и вытирал нескончаемые слёзы от испуга. Внутри омеги словно что-то щёлкнуло и тот почувствовал неизбежный конец… — Я такой эгоист… — Шепчет Ким, которого так и не настиг сон. — Почему же, солнце? — Чон лежит совсем рядом, тоже не найдя своего покоя. — Я всё ещё держу тебя рядом и боюсь отпускать. Другой бы на моём месте, давно бы тебе сказал убираться из его жизни, а я заставляю смотреть на меня в таком виде…- Слезы стекали по впалым щекам, впитываясь в подушку. — Мне так страшно остаться одному… — Тэ отчаянно сжимал хлопковую футболку Чона, словно тот хотел уйти. — Маленький… — Черноволосый без лишних слов, одной рукой притянул омегу ближе к себе, нежно прижимая к своей груди, другой рукой поглаживал макушку паренька. — Ты, как и был, так и остался для меня самым красивым человеком на этой земле… Даже, если бы ты умолял уйти, я бы тебя ни за что в жизни не оставил… Он врёт. Конечно же, тот бы оставил и ушёл скрипя сердцем, если бы омеге это было необходимо. Чону важно́ моральное состояние младшего и если бы тому стало бы легче справляться со всем в одиночку, он бы покинул пределы больницы со слезами на глазах. — Гуки, — Ким моментально обрёл серьёзность, он понял, что сейчас наступил момент поговорить обо всём тревожном, утренний инцидент ещё больше подталкивал на откровенные разговоры. — Когда я… — Тэхёну безумно трудно говорить о подобных вещах, но он перебарывает свой страх и отчаяние, ради будущего любимого человека. — Когда меня не станет… Пообещай, что ничего с собой не сделаешь… — Омега смотрит прямо в глаза, он настроен решительно, даже если для него самого подобные слова приносят огромнейшую боль. Тэ до сих пор помнит слова альфы той самой ночью перед переездом в больницу, они глубоко влезли в сердце, разъедая изнутри — ему страшна только одна мысль, в которой Чонгук накладывает на себя руки. — Тэхён, я… — Альфа никогда не привыкнет к подобным разговорам, которые заставляют буквально терять дар речи. — Я… — Ты должен жить дальше. — Твёрдо говорит младший. — Ты обязательно найдёшь себе нового человека, заведешь новую семью… — Слезы продолжают идти новыми порциями, но его это не останавливает. — Как… Как ты можешь о таком говорить… — Гук теряет всё своё самообладание, проливая горячие слёзы, что буквально обжигают кожу на щеках. — Я не смогу никого полюбить, кроме тебя… — И ещё сильнее прижимает, чтобы младший не смог вырваться, хотя тот даже и не думал об этом. Чон полюбил его с самой первой встречи на мосту, даже сам того не подозревая. Именно с того дня ему захотелось оберегать светловолосого омегу. После знакомства, через семь месяцев они начали встречаться, после чего Чонгуку стали быть безразличны другие. Как можно на кого-то засматриваться, когда перед ним был идеал совершенства? Сейчас Тэхён ослаб и лишился белоснежных прядей, но не стал уродливым или отталкивающим. Отношения к нему нисколько не поменялось, лишь становясь трепетнее и заботливее. — Я не заставляю тебя заводить новые отношения сразу… Просто… Знай, что если кто-то займёт твоё сердце, я не буду против, наоборот, даже очень рад, что ты смог обрести новое счастье… — И снова ещё ближе жмётся к нему, словно пытается вывернуть наружу то самое сердце, которое болезненно сжимается при подобных словах. — Тэхен, — совсем потеряно говорит Чон, желая прекратить душераздирающие мысли омеги. Как тот вообще смеет думать о том, что альфа сможет полюбить кого-то ещё? — Чонгук, обещай мне, что будешь жить дальше и обретёшь своё счастье! — Совсем надломлено просит младший, слегка повысив голос. — Тэ, милый… — Чон сам еле держится, чтобы не разрыдаться, всё ещё сжимая хрупкое тело голубоглазого. — Пожалуйста… — Омега уже во всю рыдает, желая лучшего будущего для своего альфы. — Иначе, я буду приходить каждый день тебе во снах и пугать. — Он измученно улыбается, пытаясь разрядить атмосферу. — Обещаю, — скрепя сердцем, говорит Чон. Он серьёзно пообещал, это не пустые слова, которые можно взять обратно, это своего рода клятва, которую запечатлила полная луна, что освящала их тела.

×××

— Тэхёну становится хуже, онколог мне сказал, что времени всё меньше… Счёт идёт на недели. — Чон стряхивал пепел с сигареты, который падал в пепельницу, а сам выдыхал едкий дым. — Он сказал, что Тэ будет легче, если об этом сообщит кто-то из приближённых. Но я не знаю, как об этом сказать… Прямо сейчас, они с Намджуном стоят на небольшом балконе, где отведена отдельная зона для курения, пока Юнги сидит с Тэхёном в палате, увлечённо разговаривая о чём-то своём. С Джуном они сблизились достаточно давно, быстро перейдя грань со знакомых, до закадычных друзей. У обоих оказалось много общих тем, которые приятно обсуждать, делясь своим мнением. Так, друг детства Тэ, стал верным товарищем и Чону. За столько лет, между ними никогда не было больших разногласий, а тем более ссор: повздорить они конечно любили, но не более. Чонгук никак не мог найти себе места, после услышанного от онколога, что решил сообщить данные новости именно альфе, а не омеге, беспокоясь за моральное состояние младшего. Он и так сейчас нестабилен, а услышать подобное из уст врача, который может неправильно преподнести узнаное, с большой вероятностью нанесёт окончательный удар, по и так шаткому состоянию. Огромный груз ответственности разом свалился на плечи альфы. Тот изводил себя мыслями и всё не мог рассказать об этом Тэхёну. Нет, они не верили во вселенское чудо, что младший сможет волшебным образом исцелиться, но и не ожидали скорого финала. — Почему Тэ обязан об этом узнать? — В точности повторяя махинации с сигаретой, вопрошал Намджун. — Ну… — Чон посмотрел куда-то вдаль, снова подставляя ко рту сигарету. — Чтобы морально подготовился… — Даже думать о таких вещах трудно, а тут приходится говорить об этом вслух. — Мне кажется, он и сам это понимает… Где-то глубоко внутри… Но боится по-настоящему с этим столкнуться… — Рассуждает Нам, устремив свой взгляд на голубое небо. — Ты прав… Он стал чаще говорить о будущем. Без него. — Ох уж этот тяжёлый вздох черноволосого, который буквально разрывает лёгкие от безысходности. — Я понимаю, что это нормально и даю ему выговориться, но черт, как же больно… Ты представляешь, он боится, что я его брошу, оставлю одного, разлюблю. — Гук склонил голову, истерически улыбаясь, не веря своим же словам, в присутствии младшего он не мог показывать истинные эмоции, которые чувствует по этому поводу. — Он мне буквально на днях сказал, после его смерти жить дальше и полюбить нового человека… А я… Я не представляю, как он может об этом думать. — Тэхён очень сильно любит тебя, в точности, как и ты его. Пойми, он хочет для тебя только лучшего. — Ким серьёзно посмотрел на черноволосого, подошёл ближе и приобнял за плечи в дружеском жесте поддержки. — Нам с Юнги он тоже стал говорить подобные вещи о будущем без него. Это больно, очень, но для младшего это своего рода облегчение, что он может всё сказать при жизни. Мы с этим справимся и дадим всё необходимое, чтобы он почувствовал облегчение, даже если оно всего лишь душевное. — Чон благодарно кивнул и взаимно обнял Джуна, те, не согласовывая решили, что пора возвращаться в палату к виновнику их разговора. Чонгук всё же решил не сообщать младшему о сроке его жизни… Не смог. Подло ли это? Несомненно. Будет ли он винить тебя? Конечно. Но эти факторы не поменяют его решения.

×××

— Зайка, ну же, съешь ещё ложечку, — альфа держит в руках тарелку с картофельным пюре, которое когда-то любил младший. В последнее время Тэхён ел все меньше, что конечно же, тревожило остальных. Двадцать шестой день их пребывания в больнице не приносил должных результатов — препараты только притупляли болезненные ощущения Кима. Даже этого хватало, чтобы приносить радость приближенным и самому омеге. Но аппетит от этого не возвращался, Тэ пытался есть через силу, у него даже это получалось, но иногда еда просто не лезла в глотку, одним видом вызывая рвотные позывы. Чонгук не на шутку волновался за него, всё время пытаясь чем-нибудь, да подкормить. Даже сейчас, готов был умолять просить съесть ещё одну ложку картофельного пюре. — Гуки, прости… Я не могу, в меня не лезет, — практически всхлипывал младший, ему стыдно отказывать Чону, который пытался ему помочь, но и заглушить рвотные позывы тот не мог. Тэ ослабленный, сидит на кровати с поднятой спинкой, в его правой руке капельница, а сам он чертовски бледный, настолько, что того можно сравнить с чистым листом бумаги. Напротив него, на краю кровати, сидит альфа, обеспокоенно заглядывая в глаза. Чон нежно оглаживает своим большим пальцем щёку парня, убирая тарелку подальше. — Спасибо, маленький, я знаю, что ты стараешься изо всех сил… — Чон улыбается, чтобы подбодрить Тэ. — Может, тебе бы хотелось чего-нибудь повкуснее? Не думай о цене, просто скажи мне, я куплю. — Серьёзно произнёс Гук, опуская свою руку, чтобы сплести её с тэхёновой. Сам Тэхён призадумался, ему не хотелось шутить, говоря, что он хочет попробовать экзотические блюда, которые невозможно достать в их стране. — Может бургер… Давно их ел. — По тону его голоса не особо понятно, спрашивает он или утверждает. — Конечно, попрошу Юнги купить, он скоро к нам придёт, — в чёрных глазах проблёскивает радость. Конечно он купит бургер, чтобы порадовать младшего и наконец увидеть его аппетит. — Чонгук… — Омега тоже сжимал их руки, боясь отпустить любимого. — Отнесись к моей просьбе серьёзно, то, о чём я сейчас попрошу может слышаться достаточно странно. — Тэ устремил взгляд голубых глаз в белоснежный потолок, сосредотачиваясь. — Не волнуйся, зайка, если тебе нужно чем-то поделиться со мной, то не держи в себе, — Чон уже приготовился услышать что-то, что определённо будет касаться будущего не в самых лучших моментах. — Я тут подумал, — Ким выдыхает, дабы настроиться. Ему тоже сложно говорить об этом, но держать в себе ещё сложнее. — Я бы хотел себе белый гроб. Боже, Чонгук рано думал, что готов абсолютно ко всему. Его будто бы обухом по голове ударили. Окатили леденющей водой. — Я… — И тут Чон замолчал, будто рыба на берегу, хватал ртом недостающий воздух. Как и в их первую встречу, альфа толком и не знал, что сказать. Но собрал все свои силы в кулак и понимающе кивнул. — Конечно. Чон никогда не привыкнет к подобным разговорам. Никогда. Тэхён не со зла начинает такие разговоры, он в какой-то степени ещё проходит стадию принятия неизбежного, от того и хочется не упустить момент, когда тот ещё может донести все свои желания, даже если те касаются его смерти. А Гук понимает, действительно понимает его намерения и старается быть невозмутимым, даже, когда они касаются подобных тем. Хоть сердце внутри разрывает на части, внешне тот будет улыбаться и поддерживать омегу, чего бы ему это не стоило. Не смотря на то, что черноволосый так и не рассказал о истекающем сроке жизни Тэ, младший всё понимал и без слов. Он не осуждал альфу и не пытался докопаться до истины, лишь жил дальше, довольствуясь тем, что имеет. — Спасибо, — тихо произносит омега, благодарно улыбаясь. — За что? — Чон правда не понимает, почему его благодарят. Оба пристально смотрят на друг друга, находясь в палате лишь вдвоём. — За то, что всё ещё со мной возишься, — Тэ обхватил своими ладошками запястье альфы, боясь разрывать контакт. — Брось, не смей даже думать о таком, благодарить тем более. Я люблю тебя, а не ухаживаю за тобой из-за жалости или что ты там себе надумал… Разве, за столько времени ты ещё не понял этого? — Чон очень мягко старался донести свою мысль, чтобы не ранить чувства младшего, из-за своего негодования. Последнее время, Киму стало непосильным трудом выполнять базовые вещи по уходу за собой, Чонгук естественно не остался в стороне, помогая в любых делах. Тэ приходилось к этому привыкать, перебарывая стеснение и неловкость, да, они пара, но между ними никогда не был подобных вещей. К счастью, старший не испытывал отвращения или брезгливости, что несомненно успокаивало Тэ. — Я люблю тебя больше жизни, — трепетно произнёс омега, — мне очень жаль, что нам придётся так рано расстаться. Гук ничего не ответил, лишь сильнее прижал к своей груди младшего. Ему тоже очень жаль.

×××

Тридцать первый день на больничной койке. Тэхёну становится ещё хуже — назначенные анальгетики уже не помогают. Как рассказывал сам младший, его будто молотком били по голове со всех сторон, не жалея сил. Невозможно терпеть подобную боль, он мучился из-за этого и просил помочь. После подробного опроса онколога о состоянии пациента и обсуждения с коллегами, все пришли к выводу, что необходимо прибегнуть к наркотическим анальгетикам. Конечно, они не смогут снять всю боль, но унять мучения до терпимого состояния — да. Из-за введённого морфина, Ким не походил на себя, врачи естественно, предупреждали об этом. Сейчас это абсолютно не важно, альфе было и остаётся главным, чтобы Тэ стало легче. ️ Последние дни, младший что и делает, только спит, редки стали приёмы пищи и их разговоры. Чон не просит большего, ему хватает простых объятий. Ким даже под искажённым сознанием жмётся к старшему, хватает того за крепкую руку, которая никогда не отпустит. Сегодня должны прийти их друзья, чтобы провести ещё один вечер вместе. Все относятся к Тэхёну с такой же любовью и теплотой, как и до произошедших печальных событий. Никто из них не ушел и не оставил младшего одного. Зря голубоглазый боялся одинокого будущего. Он нашёл настоящих друзей, что не отвернулись от него в беде. На улице уже вечереет, альфа сидит рядом с лежащим Тэ и пытается переключить телевизор на другой канал. Младший исхудал и побледнел, к его телу прикреплены различные провода и трубки, что присоединяются к необходимым аппаратам. За его состоянием непрерывно следят. Чон по привычке гладит всё такую же мягкую кожу младшего, его руки холодные, что альфа пытается их согреть. Тэ смотрит на крепкую спину Чона и слегка улыбается чему-то своему. Наверное, он безумно рад, что их любовь нисколько не поменялась, Гук не бросил его, делая всё возможное, чтобы хоть как-то помочь в его состоянии. — Поцелуй меня, — еле слышно произносит Ким, но даже этого хватает, чтобы альфа повернулся к нему. Голубые глаза младшего наполнены солёными слезами, а слегка сухие губы расползаются странной улыбке. Гук наклоняется ближе к Тэхёну и дарит нежный поцелуй. Их пальцы переплетены вместе. Чон аккуратно прикасается к омеге, чтобы не повредить прикреплённые провода. У Тэ на сердце не спокойно, как будто бы чувствует неладное, но не говорит об этом. — Ну ты чего? — Чон улыбается, стирая большим пальцем слёзы с щёк младшего. — Я очень сильно люблю тебя, — Ким тоже дарит свою улыбку в ответ, хватает ослабленной рукой чужое запястье, будто ему не хватает прикосновений. — Я очень сильно люблю тебя, — повторяет за ним старший, потому что полностью разделяет с ним эти невероятные чувства. Они ещё какое-то время смотрят друг на друга, боясь оторваться хоть на секунду. Дарят друг другу нежные прикосновения и тепло своих сердец. Им даже вечности не хватит насытиться друг другом… Но разговоры о вечности стали чем-то непозволительным, когда счёт идёт на секунды… — Тэ! Тэ! — Обеспокоено кричал альфа, пытаясь в панике сообразить, что ему делать. Ким начал задыхаться, хрипеть и пытаться откашляться. Он судорожно хватал воздух большими глотками, но ему ничего не помогало. Младший словно находился в море, под толстым слоем воды, который не позволял вынырнуть из него. Его тело моментально пронзила лихорадочная дрожь, противный холодок вперемешку с мурашками окутывал целиком. Всё произошло за секунды, которые показались непроходимой вечностью в глазах младшего. Он всё ещё не может откашляться и беспрепятственно задышать, как делал это буквально пару минут назад. Что для людей кажется обыденным, для Тэ стало непозволительной роскошью. Перед глазами всё расплывается и меркнет, взгляд уже ни на чём не фокусируется. Омега лишь слышит отголоски родного голоса, который о чём-то кричит. Вспышками видит перед собой нескольких незнакомых мужчин в белых халатах, что пытаются помочь. Возятся над ним, о чём-то оживлённо говорят меж собой, а Тэхёну на это всё равно. Он слышит противный писк аппаратов, что так ужасно въедается в мозг и плачет… Он не хочет умирать. Вселенная услышала его слишком поздно. Как же сильно Тэхён хочет ещё раз почувствовать прикосновения Чона, его тепло. Услышать родной голос и увидеть любимое лицо. Ему не предоставляют такой роскоши: их разделили, но оставили рядом, Гук ещё в палате, омега чувствует любимый запах. Перед тем, как окончательно закрыть веки и погрузиться в темноту, Тэ краем глаза замечает своих друзей, что спешно входят в палату. Ему кажется, что это всего лишь мираж, предоставленный его мозгом, чтобы в последний раз увидеть любимых альф. Теперь он может с лёгкостью закрыть глаза и испытать облегчение. Врачи не помогли, ничего не спасло. Протяжный писк аппаратов оповещал о неизбежном. Чон не находил себе места, стоя в стороне, его сердце бешено колотилось, руки тряслись, а слёзы ручьём текли из глаз. Он почувствовал тёплые руки по обеим сторонам плеч, но как же ему было холодно, будто тот сейчас стоит на тридцати градусном морозе в лёгкой рубашке. Намджун с Юнги стоят совсем рядом, придя как обычно навестить младшего. Они застали ужасающую картину, и находились в немом шоке, всем было паршиво на душе. Им тоже очень больно, настолько, что хотелось взвыть. Гука разрывало на части, от понимания того, что он не смог ничем помочь. Стоял в стороне, ожидая немыслимого чуда. А чудес не бывает, не сейчас, не в этой ситуации, не при таких обстоятельствах… В голове пусто, Гук до сих пор не осознал произошедшего. Он слышал болезненные хрипы Тэ, как тот отчаянно пытался ещё раз вдохнуть. И не смог. — Время смерти семнадцать часов тридцать три минуты… — С прискорбием сообщает врач одному из коллег, засекая время. Всё. Это конец. Чон будто выходит из прострации и реальность окатывает его холодной водой. Он взвыл побитым зверем, не зная, куда себя деть. Ему моментально стало всё равно на остальных и на то, как они отреагируют на подобное поведение. В груди зияет дыра, которую ничем не заткнуть. Ноги совсем не держат, подкашиваются, лишь две пары сильных рук, не дают парню упасть, обхватывая с двух сторон его локти. Черноволосый вырывается из хватки и направляется к лежащему на кровати омеги. Никто не сопротивляется этому порыву, лишь отступают, чтобы мужчина мог ближе подойти к любимому. — Нет… — Альфа присаживается на корточки рядом, обхватывая холодную руку парня. — Нет, Тэхён… Пожалуйста… Стойкий и непробиваемый образ альфы рушится на глазах, теперь ему не для кого быть сильным. Он ревёт и боится смотреть на бледнеющего омегу. — Не бросай меня… — Словно в бреду говорит Чон. — Нет, Тэхён… Милый… Вернись… — И все сильнее хватается за его руку. Почему именно сегодня? Почему именно сейчас? Почему именно он? — Гук… Гук, иди сюда… — Где-то отдалённо черноволосый слышит чужой голос, но не обращает внимания. — Ну же… — Юнги с Намджуном спустя некоторое время пытаются оттащить друга от любимого. Им тоже очень больно, невыносимо больно потерять Кима, но теперь их очередь быть опорой. Они не дадут Чону остаться наедине со своими мыслями, по крайней мере не сегодня и не в ближайшее время. — Нам всем нужно выпить, — Джун перекинул руку Чонгука через свою шею, точно так же, как и Юн. — Особенно Гуку. — Мин кивает на озвученное предложение. Для самого Чона последние часы проходили как в тумане. Он не помнил, что ему говорили врачи насчёт похорон, ни то, сколько просидел рядом с охладевшим телом младшего, ни то, как с друзьями доехал до своей квартиры, в которую заходил последний раз месяц назад. Чон рассматривает родные стены, что кажутся нереальными, после длительного периода нахождения в больнице. Всё оставалось на своих местах, друзья ничего не переставляли, когда заходили, чтобы найти нужную вещь. Альфа проходит на кухню, с интересом рассматривая каждый уголок небольшой квартиры, пока друзья пытаются открыть бутылку спиртного. В небольшом помещении нет ничего необычного, среднестатистическая кухонька, но на кухонном столе всё так же стояла ваза с цветами, за месяц они иссохли и потеряли первоначальный вид. Никто за ними не ухаживал, да и не до этого было. Только, это были те самые белоснежные гиацинты, подаренные Чоном утром в день отъезда. Их так никто и не забрал — совершенно не до этого было. Но они, как ещё одно напоминание о неизбежном. Цветы потеряли свой вид, но не историю — Чон прекрасно помнит улыбку своего омеги, который радовался гиацинтам, вдыхая их приятный аромат. И снова слезы стекают по щекам… — Пойдем. — Без лишних слов Юнги вытягивает черноволосого из кухни в небольшой зал-спальню, где Намджун разливал коньяк по стаканам. — Пей залпом. — Командует Джун, протягивая стакан, наполненный наполовину. Чон не противится, принимая напиток. Горькая жидкость стекает по горлу, обжигая его. Гук морщится, но допивает полностью, судорожно выдыхая. — Тэхён… — Чон облокотился на плечо Нама и дал волю эмоциям. Здесь никто его за это не осудит. — Я больше никогда не услышу его голос, смех… Никогда не увижу его улыбку… Боже, каким же он был невероятным человеком… — Гук не мог нормально формулировать речь, лишь говоря то, что приходит на ум. — Как же я хочу к нему… — Гуки… — Намджун дружески обнимает в ответ, поглаживая по спине. Не было смысла что-то говорить, нужно дать пережить другу невероятно тяжёлый жизненный период. — Почему сегодня? Почему он ушёл именно сейчас? — Ещё больше заливается Чон. — Давай, повтори. — Теперь уже Юнги притягивает стакан с крепким напитком. Чонгук опрокидывает второй стакан, в перерывах на слёзы. Друзья обнимают его по обе стороны, им и самим невероятно сильно нужна поддержка. Так и сидят какое-то время, слушая черноволосого и подливая ему ещё больше. Тому нужно забыться и уснуть, чтобы на некоторое время унять ноющую боль в сердце. — Мы же останемся с ним на несколько дней? — Спрашивает Юн, накрывая спящего Чонгука пледом. — Конечно, он сейчас в нестабильном состоянии, кто знает, что он может сделать с собой… — Хрипло отвечает Джун, словно сам боится разреветься. Они никогда не оставят Гука одного, помогут и будут рядом. Даже, если для того перестала светить луна и звёзды, даже если тот не видит смысла жить… Время затянет его раны, но оставит зияющую дыру в сердце. Сможет ли он когда-нибудь также полюбить? Всё зависит от него самого. Сейчас рано думать о подобных вещах, для начала нужно пережить опустошение и привыкнуть к жизни без родного душе человека.

Спокойной ночи, моя любовь. Увидимся во снах.