Человек собаке друг

Чарли       Приветствую всех. Я – Чарльз-Дэниэл-Спенсер-Детройт. Но вы все равно не запомните, так что зовите меня просто Чарли. Я – длинношерстная такса. У кошек девять жизней, но мне кажется, это многовато. О кошках ничего не скажу, а вот у меня всего три жизни, во всяком случае, на данный момент. Первая жизнь – я ее почти не помню. Со мной была мама, мои братья и сестры, мы жили в отдельной комнате, грызли все, что можно, бегали друг за другом и пили мамино молочко. Меня первого посадили в большую коробку… И началась вторая жизнь.       Мою Хозяйку звали Оксана. Я приехал в коробке в ее квартиру, где повсюду были шары и цветы, а много веселых Людей кричали: «С Днем Рождения, Оксана!» Шли дни… я рос, старался не грызть тапочки и углы в прихожей, когда Хозяйки не было дома. И по вечерам всегда радостно вилял хвостом, встречая ее с работы. Она мало гуляла со мной, и чаще сидела на скамейке, а не ходила вокруг сквера, как другие Собаки и их Хозяева. Один раз она уехала надолго, а ко мне приходила другая Хозяйка… точнее, ее подруга, не помню, как ее звали. Она гуляла со мной дважды в день, кормила меня и стелила пеленку на пол. А еще гладила и рассказывала, что врачи вылечат Оксану, и она скоро вернется домой. Я знал, что врачи – это больно. От тоски и одиночества я порой тихонько выл, особенно по ночам. Она вернулась, но ее не смогли вылечить. Наверное, это были не слишком хорошие врачи. Оксана не могла гулять, и часто лежала. Мне приходилось делать свои собачьи дела на пеленку. А о том, чтобы побегать или понюхать кусты, не было и речи. Друзья Хозяйки приходили, иногда выводили меня на поводке. Но гулять долго им было некогда. Да и я не хотел оставлять Хозяйку надолго. Друзья приносили игрушки, а они были мне не нужны. Я хотел, чтобы Оксана перестала лежать, и пошла со мной в парк, как раньше. Жаль, у меня короткие лапки, и мне неудобно запрыгивать к ней на кровать. Иначе я бы лежал рядом с ней, и вылечил бы ее. Она же требовала, чтоб я спал на лежанке, как всякая порядочная собака… Эх, ничего люди не понимают в жизни. Я спал, лежанка была удобная. Но не мог чувствовать Хозяйку.       Однажды моя Хозяйка утром никак не хотела просыпаться. Солнце взошло, потом стало совсем тепло и светло. Я захотел есть, и ткнулся носом в ее руку, уже холодную. Я понял, что ее больше нет. Говорят, собаки уходят на Радугу. И бегают по ней лапами. Наверное, Оксана ушла на какую-то Радугу для Людей, и бегает там… жаль, что без меня. Я тихо лег рядом, так и не сумев запрыгнуть на высокую кровать. Мне было очень тоскливо. А когда собакам так тоскливо, они плачут. По-своему, по-собачьи. На этот раз я выл так долго и громко, что по батареям начали стучать, а потом чем-то грохотать по двери. И вот так началась моя третья жизнь. Дима       Прошло три года с тех пор, как не стало Кирилла. В душе так и зияет огромная дыра, и время не залечит ничего. Только боль слегка притупляется. Да слезы уже перестали течь каждый раз, когда вижу его улыбку на портрете с траурной лентой. Видно, человек может привыкнуть ко всему. Даже может жить с дырой в сердце. Прошло три года, и многое поменялось в моей жизни. Хотя бы то, что в квартире, где мы жили с Кирей, давно сделан ремонт, и ничего не напоминает о втором «спальном» этаже, где он повесил новогоднюю гирлянду. Чтоб жизнь всегда была похожа на праздник. Она и была праздником – те пять лет, что мы были вдвоем. Подумать только, мне чуть больше тридцати, но кажется, что наступил «кризис среднего возраста». Или вообще – старость.       На работе, в отделении, где я по-прежнему тружусь на благо безопасности родного города, тоже все по-другому. Прокопенко ушел на пенсию – инсульт, благо, со временем удалось частично восстановить речь и подвижность. Вместо него начальствует другой подполковник, перевелся из Москвы. Чванливый и надменный, царь во всем своем высокомерии. И сотрудников набрал таких же. Из тех, что остались с прежних времен – я и Костя Цветков.       Игорь серьезно пострадал во время задержания, его сбили «Газелью». К счастью, майор выжил, но - ни о какой работе не может быть и речи. Перелом позвоночника, инвалидная коляска и пенсия – по выслуге лети и первой группе. Хазин перешел полностью в адвокатуру, продал жилье в Москве, подарок отца. И квартиру Грома – ту купили очень дорого. А еще небольшую двушку четы Прокопенко. И смог купить отличный дом в пригороде. Наладил жизнь Игоря и тети Лены с Федором Ивановичем. В доме пандусы, есть приходящая домработница, а сам Петя на машине порой ездит на работу и еще из дома ведет консультации. - Живем одной дружной семьей, - улыбался Хазин, но как-то очень невесело. И в гости не позвал. На предложение обменяться номерами – у Пети теперь новый, ответил уклончиво. Мол, я запомню твой и тебе позвоню. Ясное дело, не хочет, чтоб я видел бывшего напарника в инвалидном кресле. Что же, это его право. Иногда мне кажется, что с гибелью Кирилла началась череда печальных событий. Или – просто совпадение?       Зато с Костей мы сдружились неожиданно. Цветков оказался неплохим парнем, хотя так же язвит порой. Только уже не на тему «мажора и стажера». Они с Ксюшей Зайцевой все-таки поженились, теперь она – Цветкова, сидит в декрете с маленьким Андрюшей и порой передает домашние пирожки. Такие вкусные… Дома мои про Кирю стараются вообще не говорить, не вспоминать. Будто и не было тех пяти лет. С одной стороны, их понять можно, намучались со мной, пока после похорон по больницам лежал с нервным срывом. А с другой… Впрочем, все это мои заморочки. Только бабушка, пока была жива, порой шептала горько: - Что ж ты, Димушка, все один да один? Негоже так, нехорошо…. А я уже привык к одиночеству. И никто, вроде бы, не нужен. В выходные приезжаю к родителям или к Вере, а порой просто отсыпаюсь. Наше новое начальство радо на меня все дела свалить, мол, Дубин безотказная лошадка, везет воз и не возмущается. А зачем мне домой спешить, если там ждет только пыль по углам? Она лежит, и я прилягу – до утра. А потом все по-новой. Костя один раз сказал мне: - Вчера был вызов на труп в квартире. Соседи вызвали, собака двое суток выла. Молодая женщина, родных нет, труп не криминальный, у нее порок сердца был. Коллеги подтвердили, последнее время болела, на работе не появлялась. Квартиру опечатали… - А собака? – сердце тревожно сжалось. - В приют вывез, сам, лично. Тревога слегка отступила, но не прошла полностью. - В какой? - Так «Лохматое счастье», как клиника называется. - Уффф! Знаю я, моя сестра в клинике такой работает, только на Петроградке. Так, давай адрес приюта, Костя. Чарли       Двери сломали, и в квартиру вошли люди в форме. Кто-то звонил куда-то, а один подошел ко мне и погладил: - Не повезло тебе, лохматый. Некому тебя забрать. Я отошел и забился в угол между стеной и диваном. Там увидел клубок, закатившийся еще давным-давно. Обнял его лапами и тихо лег. От клубка пахло руками Хозяйки. Тогда, когда они еще были теплыми и живыми. - Куда его? – спросила соседка. - В приют, - ответил тот человек в форме, который гладил меня. А я залезал в угол все сильнее и сильнее. И огрызался на руки, тащившие меня из моего укрытия. - Да не кусайся ты, - сказал тот, чьи руки я тяпнул пару раз, не сильно, - нельзя ж тебя одного оставить. Квартиру опечатаем, а ты как? Умрешь тут с голода. Он вытащил меня, посадил в переноску – в ней Оксана меня носила в ветеринарную клинику. Переноску я не любил, и клинику тоже. Врачи всегда делали больно. А сейчас я увидел… врачей, они зачем-то стояли у кровати моей Хозяйки. Наверняка, это были плохие врачи, те, что не смогли вылечить её. Переноску поставили в сторону. И я смотрел, как выносят большой черный мешок. В таких Оксана выносила мусор, когда вела меня гулять. Только мешок был намного меньше. «Странно, откуда у нас дома столько мусора»? – думал я. Потом мою переноску поставили в машину, в которой ужасно пахло. Пахло чем-то едким и тоскливым. Я понял, что больше не увижу ни мой Дом, ни мою Хозяйку. И тогда завыл в голос. - Сиди, брат, тут уж ничего не поделаешь, - сказал кто-то. А потом меня привезли в приют, где стояли клетки, и в них сидели разные собаки. Моя клетка была чуть больше переноски. Мне поставили миску с водой и другую – с кормом. Но я не хотел ни есть, ни пить. Я лег и подумал, что может, попаду на Собачью Радугу. И, может быть, найду там Хозяйку. Ведь Радуги иногда пересекаются в небе, я сам видел, когда она гуляла со мной после дождя. Какая-то девушка протянула ко мне руку, но мне не хотелось, чтоб она гладила меня, и я запрятался в самый угол клетки. Так прошел день, я почти не ел и делал свои дела на пеленку в клетке. И все ждал, когда ж попаду на Собачью Радугу. А потом пришел другой человек – в форме и смешных очках. А под смешными очками у него были очень грустные глаза. Он о чем-то поговорил с теми девушками, которые работали в приюте, а потом подошел к моей клетке. Открыл ее, и я смог выйти наружу. Я так давно не гулял, что мои лапы забыли, каково это, бегать и даже ходить. - У него и документы есть, - сказала одна из девушек, - вот, нашлись в квартире бывшей хозяйки. - Чарли, ему идет это имя. Ходит, как Чарли Чаплин. Я подошел к нему и подсунул голову под руку. Мол, погладь меня. Он гладил и гладил. И вдруг я понял – это мой Хозяин. Самый настоящий. - Ты Чарли, так? А меня Дима зовут. Дима Дубин… Дима       Я увидел песеля, который плакал без слез. Он лежал в клетке, рядом стояли полные миски, но он явно не хотел есть. Мне стало его безумно жаль. Приют я не знал, раньше тут был магазин, кажется. Когда-то мы с Кириллом приводили корм и лекарства из Вериной клиники в приют, но он был совершенно другой и в другом месте. С Кириллом… Поняв, что сейчас я разревусь вместе с таксой, я стал разговаривать о собаке, узнал, что ее привезли вчера. Точнее, его. Что документы на Чарли лежали на видном месте, с паспортом самой хозяйки и выпиской из больницы. Пес здоров, прививки сделаны. Таксика мне отдавать сразу не хотели, пришлось срочно звонить Вере и, несмотря на ее возмущение, просить рекомендацию. Сестра аж опешила. - Дим, ты уверен? - На все сто процентов. - Тогда бери. И езжайте ко мне, оба.       В клинике, до которой мы доехали по пробкам часа за два, я выяснил, что Чарлику полтора года, и проблем со здоровьем нет, вот только из-за малоподвижного образа жизни плохо развит опорно-двигательный аппарат, и есть небольшая склонность к набору веса. - Ничего. Будем бегать по утрам, лапы укрепятся сами. А по выходным гулять в любую погоду. - Тогда вам одежда нужна. Я выбрал в магазине зоотоваров все необходимое. Миски, лежанку, поводки, шлейки, пару комбинезонов и конечно, корм. Меня консультировали все вместе, Вера сама пошла со мной, несмотря на сильную занятость. И лишь поздно вечером мы с Чарли приехали домой. Я внес его по ступенькам в подъезд на первый этаж. Это было нелегко, если учесть количество покупок. Тогда я поставил его на пол: - Давай, ты сам будешь ходить. И он потопал за мной, на четвертый, ковыляя таксово-чаплинской походкой.       В квартире он огляделся, прошел в комнату. И, как мне показалось, стал разглядывать портрет Кирилла. Досадуя на себя, что я схожу с ума, я обнял песика: - Чарли, это Кир. Я его очень-очень люблю. Он далеко от нас… но он будет рад, что ты поселился у меня, и что мне не будет так одиноко. Я все-таки не выдержал. Слезы потекли по щекам, очки запотели, как стекла в сильный дождь. А Чарли слизывал их, словно утешая и давая понять: ты не один, я теперь буду с тобой. - Нас теперь двое. Были ты один и я один. Я теперь мы вдвоем, и нам будет не одиноко. Правда, пес? И он звонко тявкнул. Мол, правда.