На последней парте

Очень странно лежать одному в запертой с другой стороны комнате. Парень горько усмехнулся, сравнивая нахождение в этой комнате с прибыванием в тюрьме или что-то в этом духе. Алексей лежит на кровати по ощущениям уже около часа и смотрит на тихую улицу из окна. Он встал с кровати и сел на подоконник, наблюдая за падающим снегом. На тратуаре не было ни единого следа, только пара воробьёв прыгала по пушистому сугробу. Лёша решает открыть окошко и потрогать свежий снежок. Лицо тут же приятно обдало морозом. Парень слепил снежок и кинул его в толстого голубя, который нагло лез к воробьям. И откуда он такой огромный? Наверное, живёт на площади, где прохожие часто подкармливают пернатых хлебом или семечками. Лёша бы смотрел в окно часами, но щелчок двери отвлёк его. В комнату никто не вошёл, скорее всего Сабуров думает, что он уже давно спит. Он прошёл в ванну, а за тем и на кухню. Казалось, что видеть его не рады, ну, или старший ещё не отошёл ото сна. Хотя, второе не помешало бы, как минимум, повернуться и посмотреть в сторону мальчика, а значит тут другое. Хочется начать разговор, но не понятно как. Любой вопрос кажется не уместным, как минимум потому, что прошлая ночь для двоих выдалась весьма сомнительно. — Завтракай и собирайся, — твёрдо сказал брюнет и прошёл на кухню, поставив перед парнем тарелку с завтраком. — Мы куда-то поедем? — Да. — А куда? Но ему не ответили, а лишь оставили в одиночестве. Снова. Лёша воротил нос от салатов, а вот торт, который вчера почти не тронули, зашёл на ура.

* * *

Парень уже стоял в куртке на пороге и ждал, пока преподаватель закончит собираться. Тот даже не торопился, видимо, дело было не такое уж и важное — к такому выводу пришёл Алексей. Сабуров попшикал шею духами за одно и сбрызнув на Щербакова перед выходом. Блондин немного поморщился, но говорить ничего не стал. Духи и правда приятно пахли чем-то сладковатым и, если честно, этот жест был воспринят Лёшей, как забота. В машине висела гнетущая тишина. Если бы они ехали ещё хотя бы на пять минут дольше, Щербаков бы сошел с ума. — Приехали, — оповестил Нурлан, заглушая мотор у парковки больницы. — Зачем нам сюда? — А ты не понимаешь? — ответил вопросом на вопрос брюнет. — Я не пойду. Всё со мной нормально, — пробурчал парень, сложив руки на груди. — Не веди себя как ребенок. Уколы ставить не будут. — Я не пойду, сказал же. — Я могу позвать врачей сюда, если ты так хочешь. Леша закатил глаза и вышел из салона автомобиля. Он плёлся за Нурланом, бормоча что-то себе под нос. Очереди в больнице почти не было, только пару не совсем трезвых мужчин и один бедолага, который умудрился подскользнулся на льду. Как только до них дошла очередь, они зашли в кабинет и Щербаков уселся на стул у входа. Казах явно был давним другом с доктором, они перекинулись шутками и парой вопросов о жизни и семье. — Так, молодой человек, на что жалуемся? — перевёл своё внимание мужчина. — Ни на что, — пробурчал парень. — Как это ни на что? Показывай, что случилось. Лёша достал из кармана руку и протянул её врачу. На бинте виднелась засохшая кровь. Доктор аккуратно, настолько, насколько это было возможно, начал разматывать бинт, который прилип к руке и доставлял достаточно болезненные ощущения. — Ну, Нурлан, тут только зашивать. — Саш, делай, что надо. — Да не надо, всё нормально уже. — Нормально — это когда в руке нет лишних дыр, а у тебя они есть. Так что снимай верхнюю одежду и иди в соседний кабинет. Щербаков перестал сопротивляться, снял куртку, повесив её на крючок, и прошёл в соседнюю комнату. Нурлан сидел один в кабинете, раздумывая о случившемся. Как же ему было стыдно. Он винил себя во всем этом. Ему не стоило оставлять мальчика после алкоголя одного. Конечно, он натворил дел и хорошо, что хоть остался жив. Через час Лёша вернулся в кабинет к Нурлану. — Теперь я целый, — он похвастался новым бинтом. — Может, уже поедем отсюда? Атмосфера тут не очень, — прошептал парень.

* * *

Они ехали домой в такой же тишине, но дома уже не было того утреннего напряжения. — Нурлан! — прокричали с кухни. Сабуров чуть ли не подскочил от такого неожиданного и резкого крика. Он в два шага оказался рядом с учеником. — Что случилось? — Нурлан быстро оглядел парня на наличие новой травмы. — Ничего, — поспешил успокоить блондин. — Посидите со мной, не хочу есть один. Это максимально странная просьба, но преподаватель выдохнул с облегчением и согласился составить компанию. Разговор завязался сам собой, хотя внутри ещё что-то щемило. Нурлан улыбался, но не так как обычно, он контролировал слова и эмоции младшего, аккуратно выбирал прежде чем, что-то сказать или спросить. Лёша доел, и Сабуров забрал у него грязную тарелку, чтобы тот не намочил руку. — А я вам кое-что сказать хотел. Только по секрету. — Говори, — пожав плечами, Сабуров домывает тарелку, ставит её на сушку и садится напротив парня. — Нет, это надо на ухо. — Мы в доме одни, думаешь кто-то услышит? — Вам так сложно чуть наклониться, что ли? Нурлан закатывает глаза, но поддается. Каково же было его удивление, когда вместо обещанного секрета его целуют в щеку. Очень быстро, нагло и неожиданно. Щербаков срывается с кухни и забегает в комнату. — Ну-ка, иди сюда. — Зачем? Лёша держит дверь с обратной стороны, не давая проходу. — Я тебе по секрету расскажу зачем. — Да не, я не умею хранить секреты. В этой борьбе Сабуров был сильнее Лёши. Он открывает дверь и проходит в спальню. — Сейчас ты у меня получишь. Учитель хватает за толстовку Щербакова и накрывает своими губами губы Лёши. Тот сначала стоит в панике, но быстро, собравшись с мыслями, отвечает на поцелуй. В животе всё скрутило, а руки затряслись. Преподаватель первый разрывает контакт, секунду смотрит в глаза и выходит из комнаты. — Лёх, только это по секрету, — усмехнулся брюнет.