Collision Space

      Сегодня был вечер пятницы, и Фэн Синь не собирался изменять своим привычным планам. Весь вечер пятницы всегда был заполнен клубами, барами, кабаками и ещё раз клубами. Они всегда были разными, почти не повторяющимися, но один клуб был неизменен. "Collision Space" — неизменная конечная остановка в путешествиях Фэн Синя.       Клуб и вправду оправдывал своё название, он действительно был пространством столкновения. Столкновения тел, губ, вкусов, взглядов, дорожек с носом, а ещё злейших врагов, которых ты и не ожидаешь увидеть. Собственно, это и стало причиной того, что этот клуб являлся конечной остановкой.       Удивительно как обстановка и количество выпитого алкоголя влияют на мозг, восприятие и мышление. И вот враги уже страстно целуются в квартире одного из них, прижимают друг друга к стенам, а позже тяжело дышат после наступившего оргазма.       Фэн синь заходит в клуб. Его уже даже не просят показать удостоверение личности, слишком часто он здесь бывает. Музыка громко била по ушам своими басами, огни софитов и диско-шара ярко мигали, создавая настоящий "рай" эпилепсика. Фэн Синь протискивается к барной стойке. Тела прижимались друг к другу всё сильнее и двигались, двигались, создавая обжигающее трение. Жаркий воздух с запахом разгоряченных тел разжигал возбуждение и предвкушение перед ночью. Фэн Синь уже был в нужной кондиции.       Ему всё же удалось протиснуться сквозь толпу и подойти к барной стойке. Сев за стул, он заказал виски с колой. К нему тут же подошла девушка, предлагая жаркую ночь и свой рот в качестве залога. Что ж, Фэн Синь привык к подобным предложениям. Он знал, что в облегающих чёрных джинсах и черной атласной рубашке, переливающейся в огнях софитов, он просто сногсшибателен. Да что уж говорить, он охуенен (по его скромному мнению). Особенно сегодня, с расстегнутой на половину рубашкой, оголявшей его крепкую грудь, и брутальной цепочкой, ещё сильнее привлекающей внимание к этому месту. Он отказал девушке и принял стакан с виски от бармена.       Было невыносимо жарко, поэтому он завязал свои слегка отросшие каштановые волосы в небольшое подобие хвоста. Вы думаете, он чего-то ждёт? Нет. Абсолютно нет. Он просто завершает свой марафон клубов и пьянок на сегодня. Да, именно так. Ничего более.       —Ты снова здесь. — констатация факта с максимальной насмешкой в голосе.       Му Цин садится на соседний стул у барной стойки, больше не обращая внимания на Фэн Синя, словно и не он начал этот диалог. Фэн Синь уже знает, что тот закажет. Неразбавленный Jack Daniel's со льдом. Что ж, Му Цин никогда не мелочится.       —Ты тоже. — шипит в ответ Фэн Синь.       Даже в этой темноте клуба, озаряемой лишь мигающими огнями, можно отчётливо разглядеть белки закатывающихся глаз.       —Не смог придумать ничего лучше, чем перевести стрелки? Ты жалок. — язвительность и усмешка, которую хочется вырвать с кожей и мышцами с этого прекрасного лица.       Острый кадык двигается вверх - вниз, проглатывая всю стопку за раз. Взгляд скользит по завязанным в высокий хвост шелковистым черным волосам, утонченному лицу, подкрашенным черными тенями обсидианово-черным глазам, спускаясь по бледной изящной шее к вороту красной майки. Чёрные кожаные штаны как нельзя лучше подчёркивают прекрасные ягодицы.       —Как же я тебя ненавижу.       —Но это не мешает твоему желанию меня трахнуть.       —Определённо.       И вот они уже едут к Му Цину домой. Вы серьёзно считаете, что они специально приходят в этот клуб для этого? Нет, абсолютно точно нет. Так сложились обстоятельства. Фен Синь ненавидит Му Цина, Му Цин — Фэн Синя. Ничего более.       Они быстро поднимаются на лифте до десятого этажа небоскрёба. Дверь отточенными движениями быстро открывается, и они вваливаются в квартиру.       Му Цина тут же вдавливают в стену и с остервенением и страстью впиваются в нежные губы. Язык проскальзывает в приоткрытый рот, завязывается борьба. Напряжённый ком нервов собирается внизу живота, нарастая всё сильнее и сильнее. Фэн Синь отстраняется, переводя дыхание для новой волны. Руки крепко сжимают талию, скользя под майку, прижимаясь ещё ближе, ещё сильнее. Сердце заходится в диком танце, мозги танцуют вместе с ним же.       Снова поцелуй, снова такой же жаркий и страстный, словно завтра они оба умрут. Руки Му Цина ложатся на шею, зарываясь в каштановых волосах, придвигая голову ещё ближе. Он прижимается всем телом, его прижимают, заставляя друг друга тереться пахом о пах. Язык старается проникнуть всё глубже, всё дальше, пробить защиту другого языка. Воздуха катастрофически не хватает. Оба отстраняются, громко дыша.       —Не думал, что у Генерала большого Члена так мало терпения. — опять язвительная насмешка, чёрные длинные волосы водопадом спадают на плечи.       —Заткнись.       Фэн Синь знает как его заткнуть. Он снова впивается в губы, пытаясь выпить всё без остатка. Оба стараются снять свои кроссовки, наступая на пятки. Му Цин тянет Фэн Синя вглубь квартиры, но ему уже не надо показывать маршрут, он и так всё прекрасно знает.       Фэн Синь толкает Му Цина на кровать, разрывая поцелуй. Из незашторенных окон льётся яркий свет полной луны, освещая кровать и двух мужчин. Фэн Синю предстаёт невероятная, по его мнению, картина: Му Цин со всем изяществом лежит на расправленной кровати, его глаза искрятся влажным огнём, губы приоткрыты в ожидании, волосы разметались по простыням, майка задралась, оголяя подтянутый живот. Господи, как же он невероятно красив. Ком желания всё сильнее и сильнее затягивается где-то в районе низа живота.       Фэн Синь вжимает Му Цина в кровать, снимая майку и оголяя торс. Фэн Синь каждый раз удивляется, как тому удаётся выглядеть таким утонченным и элегантным, при этом ведя себя максимально развязно.       —Хватит думать, — пинок под рёбра довольно оживляет. — Бесишь.       Фэн Синь наклоняется, целуя шею, которая тут же расцветает красным цветком засоса. Он спускается ниже по шее, ключицам, груди, иногда оставляя след от зубов. Он водит руками по манящей талии, рёбрам, захватывая пальцами спину. Тело под ним выгибается навстречу, покрываясь мурашками. Невероятен.       Он водит языком, целует, кусает, кружится в танце этих действий. Они оба несутся в безумном, бурном танце навстречу личной, для каждого своей, погибели.       Му Цин торопливыми, резкими движениям пытается быстрее снять эту дурацкую рубашку с желанного тела. Когда ему это удаётся, он тут же обхватывает его спину, прижимая ближе, оглаживая руками лопатки, проходясь по позвоночнику, изредка оттягивая пальцами цепочку, свисающую с шеи. Их разгоряченные тела соприкасаются, сбивчивое жаркое дыхание опаляет и без того горящие уши.       Как же его бесит этот придурок. Он заставляет себя ждать. Раздражает. Укус в шею для выражения желания, язык слизывает выступившие капельки крови, проходится по тому же месту, целуя, словно извиняясь за то, что слишком сильно укусил.       Боль ещё сильнее подстёгивает возбуждение. Руки тянутся к ремню кожаных штанов, резким движением снимая их вместе с бельём. Божественен.       Му Цин не остаётся в долгу. Его проворные изящные пальцы быстро расстёгивают молнию джинс, сбрасывая всё ненужное на пол. Иногда Фэн Синь способен помочь. Иногда. Руки надавливают на поясницу, заставляя прижаться ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда ещё сильнее?       Рука привычно тянется к прикроватной тумбочке. Открыв первый ящик, она обнаруживает то, что нужно. Му Цин под ним нетерпеливо дышит, всем видом показывая, что больше ждать не собирается. Фэн Синь целует его жарко, мокро, жадно, развязно, выбивая весь воздух из лёгких, сбивая всю спесь. Рука круговыми движениями поглаживает бёдра, иногда с силой сжимая, заставляя пальцы отпечататься ещё на несколько последующих дней.       Вязкая жидкость покрывает пальцы. Он медлит.       —Я не сахарный. Не рассыплюсь.       —Как скажешь.       Злорадная улыбка расцветает на лице Фэн Синя, как только он вводит несколько пальцев, выбивая из того сдавленный стон. Он явно этого не ожидал, но от этого ситуация ещё слаще.       Что ж, раз он решает "поиграть", пусть будет так. Му Цин не остаётся в долгу, придвигая голову Фэн Синя, он прикусывает мочку уха, облизывает ушную раковину, собирая полчища мурашек и слабый стон. Му Цин не собирается останавливаться на достигнутом. Он водит по широким плечам, по лопаткам, после чего резко впивается ногтями в кожу, оставляя пылающие красные полосы. Если не ему больше всех известно что нравится Фен Синю, то кому?       Му Цин побеждает в этой "игре"— Фэн Синь полностью теряет всю спесь и самообладание, которого и так оставалось немного. Он рьяно целует Му Цина, прикусывая нижнюю губу.       Внизу становится неприятно пусто. Нетерпение и желание напирают всё больше и больше, делая тело непослушным. Руки сами блуждают по груди, плечам, торсу, затылку, оглаживая и надавливая. Близость тел, прикосновения губ, рук заставляют пылать, сгорая в жарком огне.       Звучный гортанный стон вырвался из груди Му Цина, когда Фэн Синь вошёл в него. Он даёт ему время привыкнуть, оставляя вереницу засосов на бледной коже.       Му Цин сжимает его плечи, и он начинает медленно двигаться, заливая комнату тихими сдавленными стонами. Мозги плавятся от переполняющих чувств и желания: больше, ближе, глубже.       Темп нарастает, нарастают и стоны, такие звонкие сладостные томные, переплетаются с хриплыми горловыми. Им давно уже нечего стесняться. Рука заводит ногу назад. В глазах появляются яркие искры, вспыхивающие праздничным салютом. Опухшие губы впиваются в другие, отбирая последний воздух. В голове одно: быстрее, глубже, сильнее.       Фэн Синь давно нашёл правильный угол, всё ускоряя и ускоряя темп. В безумном водовороте они оба несутся в бездну. Искры уже не просто появляются, они пляшут свой стремительный танец под аккомпанемент громких сладостных стонов. Руки цепляются за спину, оставляя горящие борозды. Ощущение, будто всё тело выкручивает, тянет вперёд и вниз, ком нервов внизу живота неприятно закручивается.       Напряженное лицо, пронзительный стон и Му Цин достигает своего пика, загнанно дыша. В глазах темнеет, голова кружится. Фэн Синь ещё несколько раз толкается и с хриплым стоном изливается в оргазме. Вокруг слишком жарко, слишком душно. Кажется, что вот-вот упадёшь в обморок.       Они жадно хватают воздух, так и лежа, не шевелясь. Пот стекает по лбу, вена у виска пульсирует. Взмокшие волосы неприятно липнут.       Мозг постепенно приходит в себя. Му Цин поднимается с кровати и первым идёт в душ. Удивительно, как он может ходить с ровной спиной после такого. Он действительно невероятен. Фэн Синь знает каждую его родинку на теле, каждую эрогенную зону, правильный угол, помнит все его стоны. Однако это ничего не доказывает. Фен Синь ненавидит Му Цина, Му Цин—Фэн Синя. Ничего более.       И что, что Фэн Синь засыпает только тогда, когда оказывается в объятиях Му Цина? Это ничего не значит, просто так удобней спать, удобное положение, иными словами. Это ни-че-го не значит.       И на следующее утро Му Цин просыпается злой не от того, что его постель пустая, нет. Просто он встал не с той ноги и, вообще, это из-за Се Ляня, который разбудил своим звонком. Да.       Вечером по приглашению Се Ляня Фэн Синь едет в загородный дом Хуа Чена что-то праздновать (честно, он вообще не помнит что именно), но главное, что там будет алкоголь, всё остальное — не важно.       И вот он стоит на террасе, попивая коктейль. Фэн Синь только недавно пришёл, по этой причине Се Лянь тут же его находит, чтобы пригласить за стол.       —Фэн Синь, что у тебя за пластырь на шее? — обеспокоенно спрашивает тот.       —Блин, представляешь, какая-то сука взяла меня и укусила, а я ещё и расчесал.       —Хватит обсирать насекомых. Единственная сука здесь только ты. — язвительно и зло ответил Му Цин, возникнувший рядом.       —Опять началось. — тяжело вздохнул Се Лянь.