sweet

Хван Хёнджин, студент первого курса живописи, отличник, любимчик всех преподавателей, примерный ученик, гордость родителей, почти святой, по мнению его знакомых, кажется, по уши вляпался.  Серьезно так. По самые колени, испачкав свои любимые джинсы. В вонючее такое дерьмо, которое хрен отмоешь. И нет, он ни капли не драматизирует, отстань, Минхо! А дело то все в чем. Хёнджин, как уже было сказано выше, идеальный студент, которым гордится весь преподавательский состав, даже те, кто у него не ведет лекций. Старательно учится, никогда не пропускает пар, всем всегда и во всем помогает. Он вежливый и добропорядочный. Никогда не был замешан ни в чем подозрительном, активист и участник всех университетских мероприятий. Золото, а не парень.  И в этом же университете, на факультете международных отношений, есть его полная противоположность. Парень, который матерится на право и налево, пропускает пары, пренебрежительно хмыкает на слова преподавателей, для которого «удовлетворительно» - это достижение сродни получения золотой медали на олимпийских играх. Он ходит в кожаной куртке, футболках и безрукавках, носит рваные джинсы, массивные ботинки и подводит черным глаза. Типичный образ хулигана из типичных американских сериалов.  А имя этому безобразию Ли Феликс. Третьекурсник и огромная проблема всего Сеульского национального.  А еще, то самое дерьмо, в которое вляпался Хёнджин.  Говоря по-человечески, влюбился. По уши и безвозвратно.  И боже, как это ужасно.  Ибо им вообще не по пути. Цель Хенджина - закончить университет с отличием и стать знаменитым художником, открыв свою студию, желательно. (Да, немного не проработанный план, но у него много времени, чтобы обдумать детали)  Цель Феликса - выжить после очередной попойки с друзьями.  Они, как две параллельные прямые, которые никогда в жизни не пересекутся, от этого печальный вдвойне.  И главное, Хвана же предупреждали. Минхо, лучший друг и второкурсник с факультета соцобеспечения, сразу сказал:  «Не связывайся.» Вот прям так. Это была своеобразная экскурсия и они забрели в столовую, где внимание Хенджина сразу привлек человек, сидящий отдельно от всех, будто отгородившись. Блондин в безрукавке, что открывала вид на накаченные руки, прикрыв глаза слушал музыку в наушниках, не обращая внимания ни на кого. До ужаса идеальный образ, на который Хенджин, романтичная душа, залип. И Минхо, конечно же, заметил, что его бурчания по поводу не самой приятной еды игнорируют еще с упоминания недоваренного риса  и нахмурился, поняв, на кого именно залип его лучший друг.  «Ли Феликс - хулиган, состоящий в шайке таких же недо-бандитов как он, которым место за решеткой. Они главная причина проблем в этом университете, так что, для твоего же блага, не связывайся с ним.»  И больше они эту тему не затрагивали. К великому сожалению.  Хван, вот честное слово, старался. Вот реально старался следовать совету Минхо.  Но никак не мог выбросить идеальный образ из своей головы.  Стоило закрыть глаза, как мозг, последний предатель, подкидывал картинки пухлых губ, подрагивающих ресниц и золотистых, точно мягких на ощупь волос. Поэтому, Хёнджин активно искал эту блондинистую макушку в толпе студентов во время перерывов и всегда поглядывал в столовой в сторону их стола с друзьями, которые, действительно, были похожи на банду. Все как на подбор были увешаны цепями, кожей и с джинсами, которые выглядели так, будто были отобраны у бомжей в неравной схватке.  А еще, все они излучали опасность.  Смотришь на них и прямо перед лицом будто появляется знак:  «Не приближаться! Ебанет так, что хрен встанешь!»  Их правда стоило остерегаться, особенно такому, как Хенджин, который был для подобных хулиганов главной мишенью и еще в школе столкнулся с издевательствами.  Но, постойте. Если ошибки хоть чему-нибудь учили Хенджина, он сейчас был бы не в Корейском национальном, а где-нибудь во дворце королевы Англии. Желательно, с короной на голове и на неудобном троне. Но, что поделать. Он же идиот, забыли? И даром, что отличник, лучший ученик и все дела, что там еще было в списке его достижений.  Поэтому, он активно продолжал залипать на этого прекрасного парня.  В основном, когда друг этого не видел, ибо если бы тот заметил, проблем было бы больше, чем от всей этой банды вместе взятой.  Так вот. Выводом из всего вышесказанного следует, что Хван, по всем пунктам, виноват сам. Хотелось бы обвинить в своей глупой влюбленности кого-то другого, но фиг там.  Совесть, почему-то в лице Минхо, смотрела крайне осуждающе и качала головой.  Хенджину аж извиниться хотелось, хотя он и виноват ни в чем. Ну, почти.  И все же не так плохо, вроде. Можно было бы и надеяться на хоть малую долю взаимности, если бы не одно злоебучее «но».  Типом Феликса были красивые парни и девушки, которые больше походили на айдолов, чем на студентов. Разодетые и накрашенные так, будто собирались на подиум, они шли рядом с Ли, но никогда не задерживались дольше, чем на день.  А Хенджин никак не походил под этот типаж. Он неловко прятал длинные пальцы в рукава свитеров и растянутых кофт, наблюдая за таким прекрасным лицом из под свисающих прядей челки, даже не пытаясь предпринимать никаких попыток сблизиться с парнем.  Хван не предпринимал, а вот обстоятельства вокруг него… еще как.  Все произошло, как в ужасно клишированных дорамах. Джинни, заебанный после огромного количества дел, которые на него свалили все, кому не лень, начиная от преподавателей, заканчивая их старостой, ибо: «Ой, Хенджин, ты же в этом лучше разбираешься», пытался не сдохнуть от усталости, перетаскивая кучу документов с одного этажа на другой, в учительскую.  Лучше разбираешься, лучше разбираешься.  Хуй там плавал.  Всем вокруг было просто удобно спихивать на него свои обязанности, ибо Джинни, не желая рушить сложившегося образа доброго и милого мальчика-отличника, никому не отказывал.  А стоило бы. Вот сейчас он расплачивался за свою мягкотелость, пытаясь не уронить тяжелую ношу.  Хреново пытался, правда. Потому что никогда хорошей координацией не отличался, и сейчас тоже плохо наступил на ступеньку, подвернул ногу и бумаги полетели вниз, вместе с Хенджином.  Хорошо хоть завещание составил. Он надеется, что Минхо хорошо позаботится об его альбомах Twice.  Парень уже зажмурился, ожидая боли от столкновения с полом, но ее, почему-то, не последовало. А наоборот, было мягко и вкусно пахло. Это что, так рай ощущается?  Хенджин открывает глаза и кажется, что он реально умер. Ибо такой красоты бывают только ангелы.  — Живой? - басит это чудо, а Джинни, кажется, ловит инфаркт. Не бывают люди такими идеальными, не бывают.  Откуда ты такой, Ли Феликс? Явно ведь не с этой планеты. Спустился с небес? Тут он понимает, в каком положении находится и быстро отлетает от парня, который придерживал его от падения с высоты, стоя на ступеньке ниже.   — А, с-спасибо, - Хёнджин позорно краснеет и заикается, принимается собирать разбросанные бумаги, старясь контролировать дрожащие руки.  — Будь аккуратней, универ не оценит потери своего любимчика, - хмыкает Феликс и собирает документ, лежащий рядом с его ногой, передавая уже разогнувшемуся Хвану, который прижимает к себе свое добро так, будто это детское одеялко, которое должно его спасти от монстров. Не то, чтобы Хенджит хочет, чтобы его спасали от Ли. Скорее наоборот, он бы не отказался полежать с ним пить этим одеялком. Да и не только полежать….  А, ой, отошли от сути дела, Джинни.  — С-спасибо большое, - он снова заикается. Какой позор.  — Не за что, - Ли улыбается, а парень натурально залипает, - пока, сладкий.  И парень проходит мимо него, дальше по коридору.  Стоп. Сладкий?!  Ли Феликс только что назвал его сладким? А еще он сказал, что универ не оценит потери своего любимчика, имея в виду его. Значит, Феликс его знает?  И он назвал его сладким.  Божечки, Хенджин в шаге от того, чтобы завизжать, как девочка подросток.  Он на пятой скорости направляется к учительской, чтобы избавиться от лишних сейчас бумаг и мчится домой, радуясь, что живет так близко к университету. Падает лицом на кровать и все-таки кричит в подушку от восторга, ногами отбивая чечетку по постели.  Феликс знает Хенджина. И он назвал его сладким.  Феликс. Его. Сладким. Охуеть.  Как теперь жить эту жизнь? 

***

Ладно. Хенджин снова драматизировал. (Нет, серьезно, хоть кто-нибудь этому удивлен?)  Жизнь, в принципе, особо и не изменилась. Хван все так же ходил на учебу, на нем продолжали ездить и, к сожалению, не в том смысле, в котором хотелось бы.  Ничего не поменялось.  Почти.  Теперь, сидя в столовой вместе с Минхо, Хенджин постоянно чувствовал спиной чей-то настойчивый взгляд. Оборачивался и натыкался на обладателя этих глаз.  Подведенные черным карандашом, что смотрели с легким прищуром, заставляя содрогаться влюбленное сердечко. Феликс ухмылялся в ответ на его красное лицо, но не отворачивался, пока этого не делал сам Хван.  Джинни не понимал смысла этих взглядов. Он хотел верить, что это симпатия и все дела, а потом вспоминал, что живет не в дораме и грустненько вздыхал, раздражая Минхо, что прекрасно понимал природу этих вздохов, но, неожиданно даже для себя, тактично молчал.  Видимо даже он не верил, что это выльется во что-то.  Хотя, «даже» сильно сказано. Минхо всеми фибрами души надеялся, что у них ничего не получится.  Ибо Ли эту компашку терпеть не мог, особенно сильно друга Феликса, щекастого парня, похожего на белку.  Вот видит он его, так сразу пар из ушей идти начинает.  Была у него с этим парнем история какая-то, о которой друг рассказывать категорически отказывался. Но, не суть важно. Недолюбливал их Минхо, в общем. Это если коротко и без мата.  Хенджину, если честно, было так плевать.  Он плавился под взглядом карих глаз и мнение остальных его не волновало вот вообще никак. Джинни хотелось романтики, как в сериалах. Ходить на свидания, держаться за руки, целовать пухлые губы и стонать под горячим телом по вечерам… Кхм. Это явно не те мысли, которые должны проскальзывать в голове лучшего студента во время разговора с преподавателем. Соберись, тряпка.  — Ты меня очень выручишь, Хенджин, - улыбается старик, пихая в руки парня тестовые задания и надевая свой пиджак.  — Конечно, профессор Мин, - кивает Хван, наблюдая за тем, как мужчина выходит, оставляя его в пустом кабинете с кучей бумажек, что он должен был проверить.  Когда-нибудь Хенджин научится говорить «нет». Но, видимо, не в этой жизни. Поэтому, он устало выдыхает и садится за учительский стол, принимаясь за работу. 

*** 

Хван не помнит, сколько уже сидит так, в одной позе.  От количества букв уже начинают болеть глаза и голова. Но он стойко держится и проверяет дальше. Всего-то еще двадцать работ осталось.  Боже, бесит.  — Бля, заебало, - зло выкрикивает Хван, роняя голову на стол. Он устал. Ужасно устал от всего этого дерьма. Хочется просто лечь и сдохнуть.  — Не знал, что такие сладкие мальчики матерятся, - звучит знакомый хриплый голос прямо под ухом и Джинни дергается, поднимая голову.  Прямо перед ним стоит сам Ли Феликс в своей прекрасной безрукавке, что открывает вид на прекрасные мускулистые руки, увитые венками, по которым Хенджин, переодически, мечтает провести языком… а, ой.  — Э, я.., - пытается что-то сказать Хван, правда сам не понимает, что именно.  — Отдыхать тоже надо переодически, сладкий. Держи, - он ставит на стол пакет с любимым Джинни шоколадным молоком и одну рисовую булочку, а потом молча направляется к двери. Хенджин с минуту смотрит на угощение и пытаемся понять, что вообще произошло.  — Спасибо, Феликс! - выкрикивает парень, когда тот уже почти вышел. Он останавливается, бросает взгляд и выходит, ухмыляясь.  Какого. Мать его. Хрена?!  Нет, Хенджин однозначно не делает сотню фотографий с разных ракурсов этой прекрасной еды. Вовсе нет.  И совсем не выкладывает в соц.сети в подписи оставив лишь сердечко, неа.  Он влюблен. Он до чертиков влюблен.  И это шоколадное молоко с булочкой были буквально лучшей едой за всю недолгую жизнь Хенджина. 

***

Хван спокойно себе направляется в столовую, с целью встретить там Минхо и немного попялиться на свою мечту, когда прямо в коридоре его останавливает староста их курса.  — Хенджин, срочное дело! - ни привет, ни пока. Охренеть, конечно. Джинни кивает и вопросительно смотрит на парня, пытаясь понять, что ему надо.  — Можешь да выручить? Мне поручили кое-что, но я сегодня прям вообще не могу. С друзьями встретиться договорился, а отложить встречу никак нельзя, - ему буквально и слова вставить не дают.  — Ты же сегодня не занят, даже?  — Я.. - собирается было ответить Джинни, уже с грустью отложив планы посмотреть вечером сериал, когда его перебивает знакомый басистый голос. — К сожалению, он занят, - на плечо ложится тяжелая рука, приобнимая. А Хенджин начинает дрожать от близости и аромата чужого одеколона. Староста оглядывает их позу, удивленно поднимает брови и смотрит на них.  — Ой, да? А тогда завтра? - Хван удивляется такой наглости настолько, что буквально не находит слов. Но их находит Феликс, прижимающий парня ближе к себе.  Эй, Ли, осторожней. У Джинни, кажется, сейчас будет инфаркт.  — И завтра тоже. Как и всю неделю. Он все время теперь занят. Мной, - коротко и ясно отвечает парень. Староста молча смотрит на них, охреневая, как и сам Хенджин.  — А. Ладно, - коротко отвечает тот наконец и уходит.  А вот Феликс менять позу не планирует. Мимо проходят студенты и откровенно пялятся на них, но сейчас Джинни так плевать. Он наслаждается теплой рукой на своем плече и вдыхает приятный запах, стараясь не обращать внимания на красные щеки и стучащее сердце.  Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. И Ли отстраняется, с ухмылкой смотря на парня.  — Я буду ждать тебя после пар у скамеек. Не опоздай. И научись говорить нет, сладкий, - и уходит.  Стоп. Это что, Хенджина только что пригласили на свидание?  Пиздец. 

***

Конца пар Хван дожидается с Божьей помощью. Постоянно дергается, пялится в телефон на время, отсчитывая секунды, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Когда наконец раздается трель звонка, он выбегает из кабинета первым, удивляя таким поведением буквально всех. Но ему так плевать. Он забегает в уборную, причесывает волосы, собирая хвостик на затылке заново, наносит на губы бальзам, поправляет свитер и ругает себя это.  Будто реально на свидание собрался. Идиот, честное слово. Напридумывал себе опять всякой чуши. Может Феликс вообще хочет его избить за все эти непонятные взгляды в свою сторону, которые он, безусловно, заметил.  Так что. Возьми себя в руки, Хван Хенджин, дыши глубже и иди вперёд. И помни, что ты лучший.  (Почему это звучит в голове голосом Минхо?)  Он, вроде как уже успокоившись, спускается во двор университета, подходя к скамейкам, где еще никого нет. Садится, растеряно оглядываясь по сторонам, уже в уме прикидывая, как над ним просто решили подшутить, а он, идиот такой, поверил. Накрутить себя до конца не получается, над ухом раздается хриплое «привет», что заставляет вздрогнуть, а парня рядом рассмеяться.  — П-привет, - заикается Хенджин, тут же мысленно себя за это и пиная. Как девочка-школьница, которая получила шанс заговорить со своим крашем, честное слово. Хотя, в принципе так и есть… Но не будем о грустном.  — Не пугайся так, сладкий. Есть я тебя не собираюсь, по крайней мере пока, - смеётся юноша, заставляя Джинни покраснеть, - пойдем. Не будем тупо тут сидеть, - Феликс шагает вперёд, Хенджин тупо следует за ним, не веря своему счастью.  Это что, не сон? Серьезно?  — Думаю, представляться смысла нет. Как меня зовут ты знаешь, как и я знаю тебя, - Хван кивает.  — Кстати, спасибо за помощь сегодня, - неловко говорит Джинни, рассматривая свои кроссовки, не поднимая головы.   — Не за что. Но научись говорить нет, сладкий. А то твоей добротой уже начали пользоваться, как ты заметил, - басит Феликс, пока Хенджин тает от этого прекрасного голоса.  — Я понимаю, но ничего не могу с этим поделать. Родители воспитали так, что всем нужно помогать.  — Помогать это одно, но когда люди наглеют и лезут на шею, это другое. И если ты не научишься ставить их на место, это никогда не прекратится.  Так за комфортными разговорами они и доходят до какой-то интересной кофейни, о которой Феликс говорит, что это его любимое место. И действительно, бариста здоровается с ним, дружески обнимая, как и все работники заведения.  Хенджин заказывает карамельный раф с брауни, а Ли какой-то сладкий ужас с сиропами и кучей добавок. У Хвана начинают болеть зубы от одного взгляда на этого кофейного монстра в стакане парня.  Они болтают так, словно знакомы уже сотню лет. Нет никакой неловкости, которую Хван излучал еще в начале, все абсолютно прекрасно и уютно.  А еще, в середине разговора Феликс берет его за руку, переплетая пальцы. И Хенджин ладони не отнимает, лишь сжимает в ответ. Он тает от ощущений внутри и, кажется, переполняется любовью.  Ли оказывается вообще другим. Ни капли не похожим на свой внешний вид. Он до жути любит всякие десерты, сладости, ему нравятся уютные кофейни, котики и его любимый цвет розовый. А еще, Феликс конкретно так фанатеет от Twice. Это в глазах Хвана его возвышает на незримые высоты.  А образ типичного бэд боя, это решение пойти наперекор родителям, что почти насильно заставили пойти на факультет международных отношений, от одного названия которого Феликса выворачивает наизнанку.  Ли и кожу то терпеть не может, да и некомфортно ему в этих джинсах рваных, но чего только не сделаешь, лишь бы у матери с отцом искры из глаз сыпались.  Они заслужили, вообще-то. Мечта Феликса - заниматься танцами, а не учиться на не выговариваемом факультете.  Для Хенджина он открывается вообще с другой стороны и эта ему нравится куда больше, чем версия, что была в голове до. Хоть он и влюбился изначально в хулигана с пугающим взглядом.  Парни гуляют до самого вечера, обмениваются номерами и болтают еще о полуночи.  С этого момента начинается их история.  Типичного хулигана, что на деле фанат женских групп и котиков, и лучшего студента университета, что на деле еще тот матершинник, который терпеть не может учиться.    А еще, Феликс затаскивает его за стол к своим друзьям в столовой, куда Хёнджин перетягивает и максимально недовольного этим фактом Минхо, который еще долго материт и Хвана, и Джисона, с которым, как оказалось, они по пьяни переспали на первом курсе.  А потом не по пьяни уже на третьем, но это уже совсем другая история. 

*** 

— А почему ты так меня называешь?  — Я просто очень люблю сладкое.