Ох уж эта бытовуха

У Му Цина скользит обувь. Он всегда считал себя человеком вкуса, когда дело касалась выбора одежды. Однако вот уже который день Му Цин проклинает чертов первый месяц зимы и пишет уже сотый гневный отзыв на идиота, который придумал это время года. Начало зимы выдалось на редкость не снежным, зато мороз проявил себя во всей своей красе, покрыв улицы толстенным слоем льда. Уже по окончанию первой недели его пятая точка могла похвастаться россыпью фиолетовых синяков разных форм и размеров. Их было настолько много, что Фэн Синь даже пару раз интересовался, не поколачивают ли его на улице. Спроси кто, он не сможет объяснить, почему продолжает мучаться и носить их. На самом деле они еще летом как-то успешно заскочили в магазин и Му Цин купил себе черные ботинки на осень. Это были действительно стильные, очень стильные черные ботинки на массивной платформе. Будто один только их вид говорил об исключительном вкусе хозяина. Все дошло до того, что все эти разборки с обувью повлияли на их с Фэн Синем отношения! Тот просто начал угрожать, что выкинет эту "дурацкую, безвкусную, уже изношенною" обувь к чертовой матери! Он всегда знал, что Фэн Синь ничего-не-смыслящий-в-искусстве болван. Но именно из-за страха, что тот воплотит свои угрозы в жизнь, ему и приходится каждый раз надевать их. И каждый раз ругательств в его словарном запасе становится все больше. — Да когда этот мороз уже закончится?! Не помню, чтобы в первый месяц зимы было так холодно! — Му Цин уже стучит зубами и не знает, куда еще можно запихнуть руки. — Можешь даже не смотреть на меня, свою куртку я тебе не отдам. Они в очередной раз возвращались от Се Ляня. К другу они ходили каждую пятницу, это вообще уже переросло в традицию. Сначала они активно уверяют, что зашли на несколько минут, а потом как всегда вдвоем тащатся домой уже за полночь. Се Лянь, добрая душа, каждый раз уговаривает их остаться, на что его сожитель очень не одобрительно сверкает глазами. Положение дел они понимают моментально и, еще раз убедившись, что их друг жив здоров, возвращаются к себе домой. — И все же этот Сань Лан мутный тип. Я не верю ни одному его слову. Се Лянь не из тех, кто ведется на красивые речи. — ворчит Фэн Синь. — Он всегда был сам себе на уме. — ворчит Му Цин и сильнее кутается в куртку. Идти вот так вдвоем, без нужды сыпать друг на друга оскорбления и позволив себе расслабиться - действительно что-то сугубо их личное. Се Лянь конечно знал, что они живут вместе и состоят в отношениях, однако вредная привычка собачится у его друзей никуда не ушла. Вот только он и так знал, что наедине они совсем другие. — Можем доехать на автобусе, если тебе настолько холодно. Или я же все же буду джентльменом и отдам даме свою куртку. — игриво пихнул его локтем Фэн Синь. Му Цин на это лишь закатывает глаза. — Больно нужны мне твои вещи. Просто признай, что сам замерз. — У тебя губы синие — тот в ответ только лыбится с точно такими же посиневшими губами. — Кто бы говорил — снова закатывает глаза Му Цин, а потом опасно зыркает, чувствуя легкий тычок в плечо, — ты что делаешь? Фэн Синь улыбается еще шире. — Очевидно же, разгоняю кровь в твоем теле. После десятого тычка в район ребер Му Цин все же не выдерживает и резко разворачивается к Фэн Синю: — Еще хоть раз меня тронешь...— последние слова рассеиваются в воздухе, потому что почва неожиданно уходит из под ног. А точнее ноги отрываются от почвы. Уже предвкушая нешуточную боль от удара о землю, он невольно жмурит глаза как можно сильнее и задерживает дыхание. Однако никакого удара об асфальт не происходит, потому что его неожиданно хватает пара чужих рук. Эти руки держат крепко и уверенно, явно не думая отпускать и Му Цин на секунду готов был их расцеловать. — А я говорил тебе, что нужно менять на зимнюю. — доносится шепот сверху. В голосе слышится привычная насмешка, но совершенно беззлобная. — Этого бы не случилось, если бы ты не начал болтать... — шепчет Му Цин. Все те же руки помогают ему выровняться, но со спины не уходят, наоборот, задерживаются там на неопределенное время, а затем и вовсе поднимаются выше, прямо к шее. От ледяных пальцев у Му Цина перехватывает дыхание и он так и замирает, смотря в глаза человеку напротив. В которых больше нет ни злобы, ни насмешки. Только нежность. Он неожиданно понял, как приятно вот так просто упасть и понять, что тебя поймают. Раньше эти руки только били, душили и причиняли боль, а сейчас бережно двигаются от шеи к щеке, задерживаясь на ней и медленно поглаживая. Му Цин от такого тает, закрывает глаза и изо всех сил сдерживает глупую улыбку, желая растворится в этом моменте. А потом ледяные пальцы ловко перемещаются на подборок и увлекают в поцелуй. С тех пор, как они с Фэн Синем съехались... даже не так, с того момента, как их "отношения" стали действительно теми самыми отношениями, Му Цин открыл для себя множество, огромное множество приятных вещей. Раньше у него были проблемы в отношениях, просто потому что он странный человек. Скрытный, подозрительный, неприветливый. Выпускающий шипы сразу, чтобы никто даже не подумал подходить близко. Но Фэн Синь... его просто любил. Как будто просто знал, как свои пять пальцев, что Му Цин любит его точно также. И он никогда не нуждался в доказательствах этой самой любви. — У тебя губы синие. — улыбается Фэн Синь и проводит по ним пальцем. — У тебя тоже. — отвечает Му Цин с такой же улыбкой. Его неожиданно отпускают и отходят на довольно большое расстояние. Фэн Синь просто стоит так какое-то время, пока Му Цин не начинает подозрительно щуриться. А потом он, хитро улыбаясь и смотря Му Цину прямо в глаза, поднимает руку. И глаза Му Цина опасно загораются. — Ты... сейчас же верни его. — Как тебе идея пробежаться до дома? Мне интересно, не убрали ли ты ту нашу старую фотографию... — Я убью тебя. — после этих слов он срывается с места, несясь прямо на убегающего Фэн Синя с его кошельком в руке. По дороге он несколько раз поскальзывается, в итоге снимая ботинки к черту и добегает оставшийся путь в носках. Му Цин точно знает, что с его организмом он, скорее всего, заболеет на следующий день, но виноват в этом целиком и полностью будет Фэн Синь, который, в свою очередь, на него ругается, используя, кажется, весь свой словарный запас. Угрожает, что не будет брать на себя ответственность и вытаскивать Му Цина в мир живых. Однако в его угрозы ни Му цин, ни он сам, не верит.