Шум лягушек и цикад

У Фукузавы на щеке кровь, и Мори никак не может понять, чья. У того одаренного с впечатляющей способностью «Шум лягушек и цикад» кровь была лягушачья, зеленая. Если это его кровь, тогда Фукузава, должно быть, скоро умрет от яда. Почему он ничего не предпринимает? Мог бы хотя бы для приличия спросить, есть ли у Мори антидот. Мори протирает глаза, но все равно не может разглядеть, какого цвета кровь. — Во время учебы за мной закрепилась дурная слава, — говорит Мори. — Меня прозвали «Доктор, который не режет лягушек». Знаете ли вы, Фукузава-доно, зачем будущие доктора режут лягушек? Фукузава презрительно молчит. — Я хочу, чтобы вы со мной поговорили. По условиям нашего контракта вы обязаны меня защищать. В том числе и от гнетущей тишины, скуки и назойливого шума. С последним вы блестяще справились, кваканье в голове, как мы выяснили опытным путем, не располагает к занятиям медициной. А что касается всего остального, то должен заметить, что вы весьма небрежны. Мори пытается пошевелить пальцами ног, но эффект от «Шума лягушек и цикад» еще до конца не рассеялся. Он не может подойти к Фукузаве сам. Значит, нужно вынудить Фукузаву подойти к нему. Фукузава обдумывает ответ так тщательно, как полирует лезвие катаны. — Я обязан защищать твою жизнь, и не более того. Ты остался жив? Значит, я все сделал правильно. Не можешь пока развить бурную деятельность? Значит, у тебя появилось время поразмыслить над своими ошибками. Ты принял на работу этого человека, зная о его способности и догадываясь о его намерениях, и вот что получилось. Кажется, говорит он как обычно, голосовые связки не парализованы. Тогда, должно быть, все-таки это его кровь. — То есть вы защищаете меня, но делаете это без уважения, — заключает Мори. Теперь Фукузава молчит совсем непочтительно, и Мори продолжает: — Вы и не обязаны понимать, зачем я принял на работу одаренного, способного кваканьем парализовать человека. Это не входит в ваши обязанности. Но как вы должны были заметить, у него не было намерения убить меня. — Конечно же, не было. Поэтому он стоял перед тобой со скальпелем и собирался тебя вскрыть, — вскидывается было Фукузава, но тут же возвращается на свое место. Как же долго пришлось выводить тебя из себя, думает Мори. Сложно-то как с тобой. — Я рад, что вы, Фукузава-доно, не пострадали при этом инциденте, — спокойно произносит Мори. — Ведь эта конкретная лягушачья кровь ядовита, вы могли не иметь намерения и забрызгаться ею. Мори не собирается говорить прямее, но Фукузава вдруг встает, подходит к раковине, смачивает свой дурацкий шарф и вытирает лицо. Теперь Мори может легко различить свежую царапину. — Я знаю, почему ты не резал лягушек, — вдруг говорит Фукузава, глядя прямо на Мори. — Пока другие будущие доктора занимались лабораторными животными, ты резал людей. — Видите, как мы похожи, — восторженно подхватывает Мори. Фукузава, похоже, в замешательстве. — Похожи? — Мы оба в свое время резали лабораторных людей. — Мори улыбается. Возможно, кровожадно, по крайней мере, он хочет, чтобы выглядело так. На других срабатывает, на Фукузаве не срабатывает ничего. — Это все шум лягушек и цикад, бесполезный разговор, который ты завел, — говорит Фукузава. — Это он заставляет тебя так скучать? — Нет, это вы заставляете меня скучать, Фукузава-доно. Между прочим, вы даже не спросили меня об антидоте, а ведь он у меня есть. Мне он поможет встать на ноги быстрее, чем через час, а на вашей одежде зеленая кровь и вам бы тоже не помешало воспользоваться достижениями науки. Фукузава смотрит на Мори еще какое-то время и говорит: — А, так он такой не один. Есть и другие с такой способностью? И не дожидаясь ответа, достает из-за пазухи флакон с зеленой жидкостью. А он умнее, чем Мори о нем думал.