Гордыня

      На лице была самая настоящая улыбка. Азирафаэль давно так не улыбался. Отчего-то он думал о том, что начиналась новая страница его жизни. Пора было отходить от привычной рутины и двигаться дальше. В конце концов, его заметили. Его выбрали. Он мог править бал на Небесах, и никто не посмел бы его ослушаться. И Азирафаэль был уверен в том, что рано или поздно Кроули остынет и они снова поговорят, и тогда демон станет обратно ангелом, все переосмыслит, признает свою неправоту.       Так ведь все должно было случиться? Так было задумано?       Азирафаэль задумался. Нет, на самом деле… он ведь не предлагал ничего плохого. Они могли вдвоем перевернуть Небеса, поломать все изнутри, чтобы заново построить так, как им было бы удобно. Неужели глупый Кроули этого не понимал?       Ангел фыркнул себе под нос, тряхнул головой, чтобы выбросить все лишние мысли. А лишние ли вообще? Впервые Азирафаэль выходил вперед, а Кроули, упертый демон, оставался позади. Может быть, их пути уже должны были разойтись? Ведь ничто не вечно. — Азирафаэль, — позвал старческий строгий голос, и ангел поднял взгляд на того, кто его и привел обратно на Небеса. — Тебя вызывают. Постарайся не опозориться, ради всего святого.       Метатрон был серьезен, как никогда. В голову закрадывались разные шумные мысли. Вызывают? Кто это мог быть? В конце концов, Азирафаэля уже практически поставили во главу всего этого небесного балагана. Пусть он не чувствовал себя на своем месте и все еще стеснялся идти на прямой контакт с теми, кто, вообще-то, его пытался убить недавно, но не понимал, кому же наглости хватило прям вызывать его.       Ориентироваться на Небесах было еще сложнее, чем раньше. До этого он всегда ходил одной и той же дорогой до архангелов. Теперь же ему было открыто множество путей, что были совершенно одинаковы — много света, зеркальный пол и огромное пустое пространство. Он следовал за Метатроном, вытирая о брюки повлажневшие от волнения ладони. Сердце стучало громко в висках, создавая в ушах шум. Они остановились около небольшой двери, явно отличающейся от всех остальных своей вычурностью. Сердце застучало сильнее. Не могло же это быть…       Азирафаэль не успел додумать свою мысль, когда Метатрон повернул дверную ручку и открыл проход в темное помещение. Единственное темное помещение на всех Небесах. Ангела толкнули ладонью в спину, и он чуть не споткнулся о невысокий порог. Дверь тут же захлопнулась. Азирафаэль обернулся, но никакого прохода больше не было. В горле пересохло. Он поправил бабочку на своей шее, чуть откашлялся. — Здравствуйте, — нервно улыбнулся он, стоя на месте, как вкопанный. — Есть тут кто? — Здравствуй, ангел Азирафаэль, — эхом раздался громогласный голос, будто сотканный из сотен разных голосов. По телу Азирафаэля пробежала крупная дрожь. К своему стыду, ему хотелось сбежать из этого места. Скрыться как можно скорее, чтобы его не смогли достать. — Проходи, не стесняйся. Присаживайся.       Посреди помещения из ниоткуда появился самый обычный деревянный стул, на который пролилась полосочка яркого света. Ангел на негнущихся ногах подошел к стулу, медленно на него опустился. Он не знал, куда смотреть. Голоса шли отовсюду. — Прошу прощения, могу ли я поинтересоваться, зачем Вы меня вызвали? — кое-как выговорил он, пытаясь сконцентрироваться. Он давно не испытывал такого ужасающего трепета. — Конечно, Азирафаэль, — ответили ему голоса. — Мы вызвали тебя, чтобы поговорить с тобой. Тысячи лет Мы наблюдали за твоим поведением, отслеживали все твои дела. Думаешь, Нам не было известно, как ты выполнял поручения? — Что Вы, я никогда так не думал, — сразу же перешел в защиту ангел, сжав в мокрых руках собственные брюки. Дрожь распространялась по всему телу. — Думал, — безапелляционно сказали голоса. Азирафаэль тяжело сглотнул. — Нам не нравится то, как ты себя ведешь сейчас. Гордыня ослепила тебя, Азирафаэль.       Ангел побледнел. Он выглядел так, будто цвет его кожи слился с цветом волос. Могло ли быть что-то более страшное, чем слова Богини о самом страшном и самом тяжелом грехе, замеченным за тобой? В голове тут же начали появляться картины собственного падения в Ад. На глазах готовы были выступить слезы, и не получалось ничего ответить на обвинение. И что можно было сказать? — Боишься, ангел? — усмехнулись голоса. — Ты можешь заслужить Наше прощение, если переоценишь свою жизнь, Азирафаэль. Давай же вместе посмотрим на то, что ты можешь назвать своим жизненным опытом. С самого начала и до самого конца.       Помещение озарилось ярким светом, и ангел чуть прищурился. Со стороны он видел себя с момента Сотворения. Свое общение с еще одним ангелом. Во рту вновь стало слишком сухо. Богиня показывала ему первый разговор с Кроули, и даже в те времена отчего-то Азирафаэль ставил себя выше него, думая, что имеет право его поправлять. Он видел, за что Кроули лишился белых крыльев и слышал каждый вопрос, который он собирался задать Богине. И, к своему ужасу, он ловил себя на том, что не считал вопросы страшными или из ряда вон выходящими.       Он видел «первую» встречу в Эдемском саду с ужасным Змием, что через мгновение обрел форму человека. Слышал их «первый» разговор и словно снова чувствовал капли первого дождя на своей коже и своих крыльях, которыми прикрывал злобного демона. Азирафаэль не мог двигаться со своего места, даже пальцем пошевелить не получалось. Впервые со стороны он увидел, как посмотрел на него Кроули, услышав о передаче ангельского меча людям из банальной жалости. Он предпочитал подобные взгляды не замечать — или же просто всегда не вовремя отворачивался. На душе заскребли кошки.       С каждым годом, с каждым столетием встречи с Кроули происходили все чаще, а сам он становился все ближе и ближе. Из-за темных очков ему в прошлом не было видно взгляда золотистых глаз. Но теперь, со стороны… Ангела разъедала совесть изнутри. — Посмотри на это, Азирафаэль, — звучали голоса, показывая новые картинки, подобные кинофильму. — Демон, что всегда считал себя трусом, смел ослушаться меня и своего непосредственного начальника только из-за того, что не хотел расстраивать тебя. Разве это не удивительно? За спиной у Господа и Сатаны он сохранял жизни тем, кому полагалась кара. А ведь Мы его могли растворить в пыль. — Я вижу, — хрипло ответил ангел. Он уже давно не ощущал дрожи.       Годы сменяли друг друга, пропадали из их общения саркастичные подколки друг друга. И так случалось, что сама судьба сталкивала их вновь и вновь, выдавая места жительства поблизости. Все чаще демон приглашал ангела на прогулки, и тот не отказывался, предпочитая разбавлять скучную повседневность общением с единственным, кто мог его хоть как-то понять. Азирафаэль замечал на своем лице улыбку. Но не только это он видел.       Взгляды Кроули становились дольше, теплее. И прошло немало времени, пока демон не начал снимать рядом с ним свои темные очки. Он прятал глаза только тогда, когда пытался скрыть слишком сильно нахлынувшие чувства. Часто во время их совместных перекусов Кроули подпирал подбородок ладонью и просто наблюдал, совсем редко моргая. Как бы картинки ни сменяли друг друга, одно оставалось практически неизменным.       Как самый настоящий змей, Кроули медленно подбирался все ближе и ближе. Часто касался Азирафаэля, никогда не выпускал его из поля видимости. И лез на рожон, если ангел этого требовал. Сколько раз Кроули отчитывали за совершение добрых дел, нельзя было сосчитать. Он выкручивался как мог, получал угрозы и штрафы, но все равно продолжал идти по выбранному пути. — Мы ведь специально ограничили демонов в передвижении по святой земле, лишь бы они не разносили свою гнусную грязь по округе, — медленно проговаривали голоса. — Каждое движение по святым местам вызывает у демона нестерпимую боль. Ты ведь знаешь, Азирафаэль?       А он об этом будто забывал. Не менее десятка раз Кроули ступал на святую землю вслед за Азирафаэлем, лишь бы спасти его шкуру. От него шел дым, скрежетали от напряжения зубы, но он все равно продолжал идти вперед. Как тогда, когда Азирафаэль оказался в ловушке в церкви. Что-то внутри ангела разлилось холодом.       Со стороны было виднее, как Кроули провожал его взглядами, как осторожно касался, как напускал на лицо мнимое отвращение и шипел, что он не хороший и не добрый. Просто потому что сам себя таким не считал. Потому что считал себя недостойным ангела. Азирафаэлю понадобилось просмотреть практически всю свою жизнь, чтобы увидеть, как Кроули медленно угасал и терял надежду. По его лицу было понятно, как долго тот пытался принять свои чувства и смириться с ними. Ему было слишком тяжело.       Демон смог отказаться от всего, что ему предлагал Ад. Отказаться от того, что ему предлагали Небеса, давая шанс искупить содеянное тысячи лет назад. И самое страшное, что слушая по нескольку раз подобные предложения, Кроули не думал дольше трех секунд. Азирафаэль не понимал, насколько давно у них появилась «своя» сторона.       Он видел, как Кроули трясло, когда надвигался конец света. Слышал теперь дрожь в его голосе, когда он предлагал побег. Видел его лицо, когда услышал страшные слова, сорвавшиеся с губ ангела в беседке. «Ты мне даже не нравишься». Что-то внутри Кроули тогда разбилось. И даже несмотря на это, он продолжал потакать Азирафаэлю в его желаниях. Следовал за ним, оберегал, как мог. А ангел в ответ только лишь брал, не отдавая ничего взамен, потому что привык к такому. Он смог увидеть, как горели глаза Кроули, когда им выпал шанс потанцевать, хоть за стенами книжного творился самый настоящий хаос. — Ты просто взгляни на него, Азирафаэль, — усмехнулись голоса.       Кроули поджимал губы и практически не дышал, смотря на Гавриила и Вельзевул. Потому что увидел, что так можно. Что никто не будет преследовать. Что можно спокойно жить без страха. Азирафаэлю казалось, что он слышал биение далеко не своего сердца. Кроули сделал глубокий вдох, поднял взгляд к потолку, все обдумывая. Внутри него снова расцвела та самая надежда, которую он все время держал в узде. Он старался себя тормозить, старался не портить все, что они смогли наработать за это время.       Но его смогли подтолкнуть. Демону чуть ли не драло горло, когда он произносил слова признания. В ушах Азирафаэля сердце стучало набатом, и теперь он понимал, что оно точно принадлежало не ему. Кроули протянул ангелу свое слабое сердце, составленное из острых, но хрупких осколков. Кроули готов был упасть перед ним на колени, ведь его едва держали ноги. А Азирафаэль… Это сердце окончательно разбил, отнимая у демона последний шанс на ту самую надежду. Кроули сломался. — Кто бы мог подумать, что демона так легко убить, правда? — тихо прошептала Богиня. — Пошли ему всего из себя правильного ангела, оставь на шесть тысяч лет рядом, и демон сам себя изведет. — Но он ведь жив, — ответил Азирафаэль тоже шепотом. — Он? — засмеялись голоса. — О, нет, он точно больше не жив. Какая ирония… Воплощением любви является ангел, но сердце его осталось каменным, и полюбить смог только демон, в котором эти качества должны отсутствовать априори. Нельзя назвать его существование теперь полноценной жизнью, ведь самая главная ее часть отсутствует. — Позвольте возразить, — вдруг громче сказал Азирафаэль. — Полюбить смог не только он. Я люблю Кроули всем сердцем, но… — Но выбрал ты в итоге себя, — перебили голоса. — Тебя поманили пальцем, ангел, и ты возгордился собой! Посмотрите, меня выделили, я теперь прав! Мои интересы выше всего остального! Мои интересы выше в͠сег͜о,͡ ч͝то͝ мы с͞мо͞гл́и͡ пере̚жи̅т͠ь, Кр̕о͞ули! Т͠ы п̕од̕н͠я͠л͠с̕я н͒а Нѐ͠беса, рискуя з͠ажи͠во͡ сг̓оретͅь? Э͝то͡ н͡ичто͝,͡ по̕ с͞р̎а͠в̕нени͠ю͡ с м̚о͞ей но͑в͞ой̓ д͠о͝лжно́ст͞ью, Кро̕у͞ли, по͝т͊о͞му что пра̕вд͡а͜ т̕олͅь̊к̿о на м͞ое͝й с͡т͢о̂ро͠н͠е!͞ — Богиня злилась, насмехалась, а Азирафаэль чувствовал, как внутри что-то бьется. — Демон смог отбросить свои страхи и избрал самый последний способ выразить все, что у него накопилось. А ты, идеальный и всегда стоящий выше Азирафаэль, удостоил его своего прощения. К͝а͝кое ве͐ли͠к͠о͐душ̕ие! — Я не выше него! — вскрикнул ангел, резко поднявшись со стула. — Я раскаиваюсь! Я был не прав! Я хотел сделать так, чтобы нам было хорошо! Я хотел, чтобы его вернули на Небеса! — Ты хотел. Ты всегда чего-то хочешь, Азирафаэль. А Кроули всегда это выполняет в ущерб себе. А что хочет Кроули? Только лишь чтобы ты не гнал его от себя. А ты гонишь и задираешь нос. Из̕б͠а͐лов͠анный,͐ н͋е͞б͠ла͡г̏од̌ӑрны͑й,͡ г͠ор͡д͡елив͞ы͝й͠ ан̚ге͆л Аз͠ир͞афа̅э͝ль͝.       Азирафаэль обессиленно опустился обратно на стул. В голове была пустота. Внутри сердце разорвалось в клочья. Бесформенные, некрасивые, кровоточащие. Шесть тысяч лет и сама Богиня потребовались ему, чтобы прозреть. — Я готов принять свое наказание, — спокойно сказал он, подняв глаза наверх. — Возвращайся на Землю, Азирафаэль. Свое испытание ты не смог пройти. Можешь только молиться на то, чтобы демон принял тебя обратно.

***

      Погода в Сохо была просто отвратительной. Азирафаэль кое-как смог увернуться от газеты, что летела ему прямо в лицо. Он брел по холодной сырой улице, даже не прикрываясь от ветра. Ноги сами привели его в книжный магазин, но двери отчего-то оказались открыты. Внутри горел свет. Теперь ему было все равно, даже если в его магазинчик зашли воры. Пусть берут все, что им было угодно.       Но пахло не только книгами, а и крепким кофе. Азирафаэль, не раздеваясь, прошел дальше. Туда, где была «подсобка» со всеми необходимыми кухонными приборами. Сердце забилось чаще. В кресле, свернувшись в позе эмбриона, спал самый обычный демон. Он сжимал в руках чужой шарф, утыкался носом в спинку кресла.       Ангел подошел ближе, коснулся пальцами плеча, и демон крупно вздрогнул, сразу открыв глаза. Повисла тягучая тишина. Кроули несколько раз моргнул, пытаясь осознать происходящее, а затем поджал губы, будто сдерживая себя от чего-то. — Здравствуй, дорогой, — первым начал Азирафаэль. Но ответа не последовало. — Боюсь, извинительным танцем я не смогу обойтись в этот раз. Ты не сможешь меня простить. — Не решай за меня, что я смогу, а что — нет, — проворчал Кроули. — Тебе что-то от меня нужно?       Азирафаэль чувствовал себя откровенно глупо, нависая над свернувшимся демоном. Но тот будто и не собирался как-то двигаться. В мыслях сразу же возникла картинка, будто вот так, свернувшись, Кроули защищал осколки своего разбитого, растоптанного сердца. В груди кольнуло. — Да. Ты мне нужен. — Я же уже сказал, что на Небеса не вернусь. Можешь и не просить, — нахмурился Кроули. — Там все уроды через одного. — Пусть эти Небеса в Аду горят, — улыбнулся Азирафаэль, и у Кроули глаза так широко распахнулись, что ангел чуть не засмеялся. — Я хочу быть с тобой, а не с ними. Если ты все еще хочешь того же.       Кроули заерзал, и в следующее мгновение Азирафаэль почувствовал, как на его плечи давят чужие руки и тянут ниже в неловкие неудобные объятия, а он и не мог сопротивляться. Боль в груди становилась все сильнее. Даже после того, что он сотворил, Кроули принимал его. Он от него все еще не отказался. — Всегда хотел, — прошептал демон, зажмуриваясь.       Азирафаэль нашел в себе силы отстраниться, а затем неумело прижался к чужим губам. Дыхание Кроули замерло, пальцы стиснули ворот рубашки. Все будто вставало на свои места. Душа успокаивалась. Демон притянул ангела ближе, наконец глубоко вздохнул и поцеловал еще крепче, выплескивая всю скопившуюся в нем боль. — Я так виноват перед тобой… — выдохнул Азирафаэль, заглядывая в яркие глаза. — Не прощай меня. — Это невозможно, — мягко улыбнулся Кроули.       Он поправил светлые кудри у висков, провел большим пальцем по щеке, а после снова коротко поцеловал. Если Азирафаэля за подобное ждал Ад, он был не против пасть. Наконец он смог принять, что вся его жизнь крутилась вокруг Кроули, и никакие Небеса с ним рядом и не стояли. — Выглядишь совсем расклеенным, ангел. Давай я заварю тебе какао? Путь сюда для тебя был неблизким.       Азирафаэль смотрел на Кроули и готов был расплакаться. Даже после того, что демон пережил, он оставался излишне заботливым и снова плевал на собственное состояние. Снова отдавал всего себя. — Давай я лучше все сделаю сам. Ты хочешь чего-нибудь?       Кроули кивнул, и Азирафаэль поцеловал его в лоб. Он не собирался отказываться от того, что демон мог ему предложить. Он собирался отдавать взамен столько, сколько тот мог принять. А Кроули мог принять все.