Самая вкусная ягодка

             Когда они познакомились, Минхо был взбалмошным и ярким, как звёздочка. Нет, он не был до дурости радостным или по-глупому смешон. Он был озорным и оптимистичным, несмотря на ненастные дни. Всегда всех утешал, будучи самым стойким, невзирая на природную хрупкость, потому что омега.       Понятное дело, что постоянно с улыбкой до ушей Минхо не ходил, но и отчаявшимся его никто не видел.       Нельзя и сказать, что Джисон поэтому влюбился и даже полюбил, однако привлёк его Ли именно неувядающим запалом и огоньками в глазах.       Минхо обладал особым шармом, который манил даже самых непоколебимых, и когда выбор пал на Хана, того чуть приступ не хватил, ведь мало того, каким замечательным был Ли, так ещё и старше. Обычно омеги предпочитают разницу в возрасте в реверсе, когда альфа на пару лет превосходит. И тем не менее в тот вечер, когда Ли принял его признания и согласился сходить на свидание, Джисон поклялся сам себе, что никогда не позволит потухнуть искоркам в глазах Минхо.       Когда они начали встречаться, Ли немного угомонил пыл и стал чуть спокойнее. Да, Джисон пенял на возраст, ведь они действительно повзрослели, однако авантюризм и игривость не улетучились. Да, пусть Минхо требовалось уже больше времени на подзарядку жизненных сил, которые он черпал из музыки и абсолютного одиночества, закрываясь от всего и вся, тем не менее спустя время снова радовал всех своей лучезарной улыбкой.       Джисон очень боялся, что, когда они поженятся, Ли это убьёт. Не физически. Морально.       Минхо не похож был на семьянина и вовсе не проявлял заинтересованности в семейной жизни, но грех был не попробовать позвать столь очаровательного и многолюбимого омегу замуж. Джисон рискнул и взял куш.       Минхо пообещал, что позволит надеть кольцо на палец, если они вместе сделают ремонт и не поубивают друг друга. Хан слышал о такой своеобразной проверке отношений, но ни разу не встречал положительного исхода, поэтому боялся того, как огня.       Наверное, Минхо и правда удивительный, потому что не было в жизни Джисона отпуска лучше, чем когда они занялись ремонтом.       Тот месяц он запомнил навсегда.       Хан до сих пор с улыбкой вспоминает, как они обливались краской, а после чуть ли не с кожей её сдирали с себя; как Минхо в шутку рассердился на него по глупой причине и, махнув рукой, попал клеем тому на волосы; как громко Ли смеялся, отстригая прядки, что уже не спасти; как они поклеили обои, забыли закрыть окно и на утро нашли в комнате кучу отслоившейся бумаги, которую в итоге пришлось снова зачищать. И беда, казалось бы, но Минхо не был ничуть расстроен. Он растянул губы в улыбке и с довольным видом констатировал, какие они два идиота.       И Джисон буквально счастлив, что не судим за ошибки.       И много было того, из-за чего можно разругаться в крах, но Минхо всегда улыбался, и Джисон не мог не ответить тем же.       Все переделки происходили под гулкий смех, шутки и с огромным количеством поцелуев. Иногда Минхо не хотелось заниматься ремонтом, и тогда они проводили весь день нежась в кровати. Иногда Хан сдавал обороты, отказываясь что-либо делать, и день снова был потрачен проведён в тёплой постели за просмотром фильмов.       Когда ремонт был закончен, Джисон ужаснулся, насколько всё криво и косо сделано. Краска легла неровно, а стыки обоев разнились. Однако Минхо наотрез отказался что-то менять, поскольку это то, что они сделали сами, своими лапками. Это память, и пусть память о том, какие они всё-таки рукожопые. Прошло уже пять лет, но тот ужас до сих пор не переделан. Когда они стали жить вместе, Ли наклеил кучу постеров и повесил картины в особо убогих местах, но больше «дизайн» исправлен не был.       К слову, в совместной жизни страшного тоже ничего не оказалось.       Удивило невероятно, но обрадовало всё-таки больше.       Минхо не был сварлив или строг: не хочешь мыть посуду — не моешь; поцарапал подоконник — поставим туда горшок с цветком; лень убираться — походим с недельку по вещам, а потом, дурачась, уберёмся вместе, как только будет настроение.       Минхо был идеальным мужем.       Минхо — идеальный муж.       Самый лучший в мире.       Настолько тот прекрасен, что иногда, засматриваясь на него, Джисон искренне не понимал, как ему так подфартило-то? Какому дьяволу он продал душу за это чудо и даже не заметил? Хотя неважно. Джисон бы сделал это снова.       Даже когда Минхо был беременным, он не был капризным или вредным. В первом триместре ещё сводил брови вместе и забавно шипел, когда ему что-то не нравилось, но после всё вернулось на круги своя. Практически все девять месяцев Минхо был таким же озорным и шумным. Не загонялся и не переживал. Вёл себя столь уверенно, словно это его десятая беременность и тринадцатый ребенок, и он точно знает, что и как.       А вот после рождения крошки-омеги, которого назвали Рюмин, что-то изменилось.       Причём изменилось кардинально.       Минхо уже не улыбался так часто, а когда всё же растягивал губы, то улыбка та больше была похожа на измученную и далеко не искреннюю. Джисон думал на послеродовую депрессию и даже решил выяснить посредством диалога, как они решали все свои проблемы, ведь горе там, где недосказанность. Однако. Это был первый раз, когда Минхо не стал ничего говорить. Не ответил ни на один вопрос и просто отмахнулся с таким непривычным для него: «Всё нормально».       Ничего не было нормально. И до сих пор не есть, хотя Рюмину совсем недавно исполнилось полгода.

🍉

      Минхо медленно идёт по узкой тропинке, держа на руках ребёнка, и смотрит под ноги максимально безэмоционально. Не пинает ногами камушки, как делал всегда, прогуливаясь в одиночку; не смотрит по сторонам, изучая окрестности; словно и не пребывает здесь и сейчас.       Раньше Джисон узнавал его по искрящимся глазам при свете луны, а сейчас — по отрешённости в них.       — Чаги, — зовёт он, приближаясь к мужу, и чмокает того в щёчку, заставляя остановиться.       — А, привет, — Ли поджимает губы.       — Почему ты без коляски? Тяжело же, — взволнованно произносит Хан, забирая сына из рук Минхо.       — Не нравятся они мне, — бубнит он, хмуря брови.       — Милый, ты совсем поник, — устало вздыхает Хан, возобновляя шаг в сторону дома.       — Я в порядке, — шепчет Минхо, опустив голову.       — Нет, ты совсем не в порядке, — качает головой Джисон.       — Нет, я...       — Чего бы тебе хотелось? — перебивает Хан и смотрит с неподдельной тревогой в глазах.       Минхо долго молчит, кусая губы, и Джисон сдаётся. Молча идёт в ногу с Ли, слегка касаясь его руки своей, а после, уже подходя к дому, Минхо неожиданно говорит:       — Хочу побыть один, — и даже не смотрит на Хана, нарочно отводя взгляд.       — Конечно, — тут же кивает альфа. — Сейчас? Ты хочешь прогуляться сейчас? Мы тогда с Рю пойдём домой, м? — предлагает он, и вдруг добавляет. — Или ты хочешь один побыть дома? Тогда мы прогуляемся, да, крошка? — обращается он к ребёнку, который перестаёт оглядываться по сторонам и направляет взгляд на отца.       — А чего бы хотелось тебе? — спрашивает Минхо, поднимая глаза, и машинально касается маленькой ручки Рюмина пальчиками.       — Ну, хочу лежать и вообще не двигаться с неделю, — усмехается Джисон, и Ли из приличия тоже ему улыбается. — Но всё в порядке, я полон сил, а Рю — энергии, так что мы вполне можем пройтись по парку, только ты нам рюкзачок дай, а то вдруг проголодаемся, — улыбка на лице Хана становится всё шире и шире.       — Пойдём домой, — вздыхает Минхо и тянется вперёд, чтобы потереться кончиком своего носа о нос своего альфы.       И Джисону немножко хочется раствориться в этом моменте, но... нет.       — Нет, так не пойдёт, ты же хо...       — Ты будешь самым лучшим мужем в этот вечер и поиграешь с Рю в гостиной или детской, пока я постараюсь прийти в себя на кухне, м?       — Конечно, — быстро соглашается Хан, потому что ну очень не хотелось отпускать такого очаровательного омегу гулять вечером в одиночку.

🍉

      Дома Джисон долгие часы развлекает Рюмина забавными кривляниями, разного рода игрушками и любимыми мультфильмами, пока Минхо тихонько сидит на кухне, попивая чай и гипнотизируя взглядом стену. Хану неловко, но он тревожит покой мужа, потому что нужно взять молоко из холодильника и подогреть его.       Нет, Джисон не эгоист. Он не пытается навязаться: ничего не спрашивает и ничего не говорит. Делает что нужно, словно не замечая Ли, и молча уходит.       Раньше у Минхо тоже была необходимость побыть в одиночестве, так что это что-то привычное, но вот тогда у них, правда, не было ребёнка, да и времени больше на то давалось.       Так или иначе Джисон привык к тому, что Минхо это нужно. Нужно не потому, что ему не нравится в компании мужа или что Джисон просто надоел. Нет. Просто так бывает. У него. Это нормально. Обычное желание интроверта.       Может, Джисон и обижался в начале, но сейчас он прекрасно понимает Минхо. Он даже думает, что как только ему дадут отпуск, он отправит Ли туда, куда ему хочется, а сам останется с сыном дома. Или наоборот. Неважно. Главное, чтобы Минхо действительно отдохнул. Джисон понимает, что он не железный, что всем нужно немного побыть в одиночестве, заняться чем-то отстранённым от будничной рутины. И он честно хочет дать такую возможность Минхо. Особенно сейчас, когда на него уже смотреть больно.       Рюмин засыпает на середине очередного мультфильма, и Джисон — тоже. Он думал о том, чтобы отнести сына в детскую и уложить в кровать, но так и не нашёл на то сил.       Минхо точно умиляется, видя, как два его любимых мужчины развалились звездочкой на диване — один у спинки, второй придерживает его рукой — и посапывают в унисон. Стоит так с пару минут и тихонько ложится рядом, приобнимая Джисона, уложив руку на его торс, и легонько сжимает в ладони маленькую ручку Рюмина.

🍉

      Джисон просыпается с утра на том же месте, где и уснул, но не находит рядом ни ребёнка, ни мужа. С трудом поднимаясь на ноги, он идёт в первую очередь в детскую и, найдя там сына, сладко спящего в своей кроватке, решает проверить спальню. Хан тихо-тихо открывает дверь, чтобы ненароком не разбудить Минхо, но видит, что тот не спит, а рассматривает себя в зеркале, стоя в коротких шортах и немного приподняв футболку.       — Доброе утро, — облокотившись о косяк и немного понаблюдав, негромко, но ласково произносит Джисон, чем пугает Ли, заставляя дёрнуться.       — Д-доброе, — он хлопает глазами, повернувшись в сторону источника звука.       — Собираешься куда-то? — спрашивает и медленно подходит ближе.       Минхо чуть суетливо становится вполоборота и начинает что-то нервно искать в шкафу.       — Н-нет, — хрипло шепчет он. — Нет, — чуть увереннее.       — Мм, — мычит ему на ухо Джисон, обнимая со спины, и нежно целует в шею. — А чего красуешься перед зеркалом тогда? — шепчет Хан, едва ощутимо касаясь нежной кожи губами.       — Красуешься? Ты шутишь? — шипит Минхо, нервно выдыхая, и кладёт поверх чужих ладоней свои собственные.       Джисон, водя носом по загривку Ли, рефлекторно ведёт ладонями вниз по мягкому животику, оглаживая через ткань футболки, и проникает пальчиками за край. Шестерёнки в голове начинают работать, и он тут же отлипает от тонкой шеи, устанавливая зрительный контакт с ним через зеркало.       Минхо никогда так не разговаривал.       Не с Джисоном.       — Что ты сказал? — переспрашивает Хан.       И пусть взгляд его растерянный, но голос словно сталь.       — Ничего, — на грани слышимости произносит Ли и опускает голову, стараясь выпутаться из рук Хана.       — Нет, стой, — он крепко прижимает омегу к себе. — Мне сейчас показалось или ты действительно недоволен своим телом?       — А чем тут быть довольным? — фыркает Минхо, заставляя зрачки Джисона расшириться.       Джисон готов поклясться, что никогда не слышал подобных заявлений из уст омеги. Ни разу тот и намёка не дал на то, что его это — ну, хотя бы — заботит. Минхо вообще казался ему всегда бескомплексным.       Так... в этом причина?!       Джисон прикрывает глаза, делая глубокий вдох, и утыкается лицом в изгиб шеи Ли, ещё крепче стискивая его талию руками. Хан хочет плакать от того, что нашёл действительную причину состояния Минхо. Вернее, ему кажется, что нашёл. И это правда облегчение, если то так.       Джисон погрязает в своих мыслях слишком надолго, видимо, потому что опомниться заставляет тихий всхлип.       — Милый...       — Ну, правда, Джи, — Минхо рвано вздыхает, — я чувствую себя так плохо из-за этого. Я просто... не могу.       — Минхо, любимый, ты выглядишь прекрасно в любом случае, и нева...       — Нет, важно, — и очередной тихий всхлип, который Минхо глушит, закрывая лицо ладонями. — Я хочу выглядеть хорошо... для тебя, — шепчет он, разворачиваясь в объятиях, и крепко прижимается щекой к плечу мужа.       — Чаги, я клянусь, ты выглядишь лучше, чем кто-либо на этой Земле, — клянётся Джисон, успокаивающе поглаживая Ли по волосам, который плачет, пожалуй, впервые при нём. — Ты самый красивый, — он прижимает омегу за поясницу ближе к себе. — Самый прекрасный.       — Нет...       Джисон, ласково выцеловывая плечо и ключицу Минхо, тихо говорит красивые слова, шепча ему на ухо, но тот всё отрицает.       — Знаешь, — начинает Хан, ощущая скопившиеся слезы в уголках глаз из-за той боли, что выплёскивается из омеги, — я никогда не мог подумать, что ты правда так серьёзно к этому относишься.       — Я и не относился. Раньше, — и новый всхлип. — Всегда считал это глупостью, но сейчас... смотрю на себя в зеркало и мне так тошно, потому что похож на арбуз. Такой же огромный и тяжёлый.       — Моя ты ягодка, — Джисон коротко целует его в макушку, пока Минхо крепко прижимается носом к его шее, роняя горькие слёзы.       — Знаешь, что самое ужасное? — Ли поднимает голову, заглядывая в глаза альфы.       — Ч-что? — Хану физически тяжело смотреть на заплаканное лицо своего любимого омеги.       — Я ощущаю это физически, — Ли утирает тыльной стороной ладони влажные дорожки со щек. — Если раньше мы с тобой проходили по километров двадцать за одну вылазку, то сейчас... Сейчас я очень устаю через метров семьсот.       Минхо тяжело дышит через приоткрытый рот, а венка на его шее настолько пульсирует, что ещё мгновение и точно лопнет.       — Я пытался сидеть на этих глупых диетах, но они меня бесят. У меня сохранилось прекрасное понимание того, что всё это глупо без физических упражнений, которых было вдоволь, когда я занимался боксом и ходил в тренажёрку, а теперь... Теперь мой спорт — это Рю, которого можно носить на руках.       Джисон смотрит на Минхо с прослеживающейся болью в глазах, но что сказать, чтобы подбодрить, не знает.       — Поэтому вчера нёс его на руках? — словно констатирует, спрашивает он.       Минхо показательно отводит взгляд.       — А что ещё делать? — и томный вздох. — Не могу я заниматься дома, пока он спит или играя с ним. Я правда пытался, — и снова такой жалостливый взгляд, направленный аккурат в глаза напротив.       — Скажи, ты хочешь снова ходить в зал? — с отчаянием в голосе вопрошает Джисон.       — Хочу, но не могу, потому чт...       — Мы можем нанять няню, — предлагает Хан, перебивая.       — Нет, — резко отвечает Ли. — Я не хочу. Это наш ребёнок, а не какой-то няни. Хочу воспитывать его са... с тобой, — запинается он.       Джисон усмехается.       — Ну, а вдруг она неадекватная? Да ну его на...       — Хорошо, я понял, — Хан подаётся вперёд, чтобы чмокнуть Минхо в губы.       — Что ты понял? — устало вздыхает Ли.       — Что, — Хан находит взглядом часы, — через полтора часа я уйду на работу, а ты займёшься поиском тренажёрного зала. Купишь абонемент и узнаешь время посещений, а после скинешь мне расписание, — и ещё один невинный чмок в родные губы.       — И что это нам даст? Посмотреть, чтобы обнадёжиться? — хмыкает омега.       — Нет. Я просто очень постараюсь быть свободным в то время, в которое ты захочешь заниматься. Может, поменяюсь с кем-то часами работы и, пока ты будешь пропадать в спортзале, я буду всячески развлекать Рю, чтобы он не сильно по тебе тосковал, м? — Джисон расплывается в ласковой улыбке.       — А разве так можно? — с надеждой в голосе спрашивает Минхо.       — Нет, но клянусь, я что-нибудь придумаю, — обещает Джисон и оставляет поцелуй на виске Ли.       Хан уверен, что каким-то магическим способом сделает это, а Минхо ему искренне верит, потому что тот никогда не подводил.       Джисон смотрит в глаза Минхо ещё мгновение и подаётся вперёд, чтобы пленить его губы своими. Ответ не заставляет себя долго ждать, и чужой язык доволи скоро проходится по ряду ровных зубов и скользит внутрь.       Джисон целует нежно, ласково, словно боясь спугнуть, словно Минхо — та самая реликвия, которую нельзя сломить, потому что преданность.       — Джисони, — шепчет ему в губы Минхо, не разрывая поцелуя, — тебе уже пора собираться.       — Ну же, позволь мне, возможно, в последний раз насладиться твоим мягоньким телом, — с придыханием отвечает Джисон, сминая чужие губы своими, и крепко сжимает действительно мягкие бока Минхо.       — Это звучит ужасно, — фыркает Минхо, отстраняясь и отворачивая голову вбок.       — А мне так нравится, — лепечет Джисон, целуя очерченные ключицы и проводя ладонями по оголённой спине вверх. — Ты такой мягкий, словно хлебушек. Есть бы тебя и есть, — и несильно прикусывает нежную кожу на плече, тут же зализывая.       — Вот ты сейчас утопишь меня в комплиментах и я не пойду ни в какой тренажёрный зал, — практически выстанывает Ли, ощущая клыки на шее.       Джисон резко отлипает от него, цепляет пальцем подбородок омеги и заглядывает аккурат в глаза.       — Не ходи, — чересчур серьёзно произносит, явно пугая Минхо.       — Я...       — Нет, правда, чаги, ты не должен, — даже немного грубо выпаливает Хан. — Если это из-за меня, то я против. Ты нравишься мне. Целиком и полностью нравишься. Я люблю каждый изгиб твоего тела, каждую складочку, каждый сантиметр нежной кожи. Я люблю тебя всего. Так сильно люблю, что ты себе просто представить не можешь. И неважно, если ты ещё наберёшь. Ты прекрасен. Очарователен. Вообще самый лучший, самый замечательный и самый красивый. Ты — самое драгоценное, что у меня есть. Самое потрясающее. И если ты хочешь пойти в зал, то иди. Я поддержу любое твоё решение, потому что ты важен. И твои желания важны. Для здоровья? Окей. Не вопрос. Но если ради меня, то нет. Услышь меня, пожалуйста.       — Я слышу...       — Я люблю тебя.       Минхо улыбается сквозь слёзы, медленно кивая, и шепчет:       — Я тоже люблю тебя. Очень.       И Джисон обнимает его так крепко, что ещё немного и рёбра точно треснут, но Минхо даже не пытается выбраться, обнимая в ответ ещё крепче.