Обещание

***

Валера побывал на могиле Сергушиной лишь раз и зарекся больше на кладбище не соваться. Нечего ему там делать, да и подозрительно это для тех, чей интерес, как новоиспеченный стратилат он вызывал. Но после её смерти не с кем больше поговорить о чувствах, что кипели внутри, особенно сильно после встречи с Лëвой. Охотник на вампиров, не дать не взять, хоть книгу пиши, хоть фильм снимай. Не бывает так в жизни обычной. Не бывает вампиров и уж тем более на них охотников. Однако, все уже давно перестало быть обычным. По правде, Лагунов, каким бы стойким и холодным не казался, внутри сжирал сам себя и корил, что впутал во все передряги близких людей. Корзухин Игорь — скептик по началу, во всем рядом с парнем был. И из дерьма вытаскивал, и с жаждой крови справляться научил. Вряд ли он мечтал нянчиться с голодным монстром, который так и норовит пол руки отхватить. Стал бы наверное хорошим учителем английского или группу музыкальную собрал. Женился бы, детей завел и жил счастливо, пока не умер от старости на даче, где-нибудь под Москвой, да не сможет. Пока Лагунов в его комнате по ночам ворочается. Сергушина, Настя, Анастасийка — ангел божий в глазах нечисти, то бишь в Валериных. Не испугалась крови мальчика нахлебавшегося, хотя сама ребёнком была. Робкая до ужаса, но при том стойкая ко всем несчастьям судьбы. Рука об руку три года со стратилатом ходила и все в чудо верила. Слушала монологи вечерние, душу чувства рвущие. Убеждала, что все будет хорошо. Рядом быть обещала и была. Пока Валера сам её и не сберег. Родителей, и тех упустил, проморгал, отмахнулся. Думал, чем ближе к нему — тем безопаснее. А на деле — пробрался враг в сам дом и даже их забрал себе, забрал в грязное рабство. — Его я потерять не могу, — Лагунов присел на витую ограду у могилы, где цветы ещё не завяли. Пообещал себе, что в последний раз. — Он за меня против Бекли выходил, охранял. Это я его в это втянул, не могу позволить увязнуть в болоте кровавом. Валера смотрел на фотографию свежую, ещё не выцветшую, с которой девочка ему улыбается, и представлял, что она, как обычно, его слушает. И так тоскливо стало, что даже сердце вампирское не выдержало, и скользнула по щеке слеза одинокая. — Не могу представить, как он опять за меня пойдет, за монстра, и как ты, в сырую землю потом ляжет. Я этого не хочу. Зачем он вообще в город наш чëртов приехал… Руки тряслись, пока юноша щеки вытирал, да очки складывал. Ветер поднялся нехилый и цветы с могилы сдувал понемногу, и увидел Валера у плиты самой крест, им собственноручно сделанный и Сергушиной подаренный. Разозлился не на шутку, вскочил, аж заколотило его от беспомощности. — Это не зря все, — бодро, на сколько это возможно, произнёс брюнет, — я его не отдам, их всех никому не отдам. Я тебе обещаю. В голове зрел новый план. И уже собравшись уходить, Валера бросает на последок: — Только и ты мне пообещай, что тут и останешься, Анастасийка. Лежи здесь, пожалуйста и жди меня, скоро мы снова встретимся.

***