По сущему пустяку

Ещё только теплится рассвет над речкой, отражаясь в грустных глазах старика на пеньке, ещё только-только сходит ночной туман с густой травы, а на тропинке прямиком к дому участкового виднеется силуэт парнишки. Вадик идёт быстро, на губах улыбка лёгкая, — Павел Серге’ич! Павел Серге’ич! — Не кричит как всегда, что б народ не будить, но тишиной былой уже и не пахнет. Цезарь устало взгляд поднимает: «ну сколько ж можно? Ну если вы, люди, не спите нормально, то хотя бы мне б дали!..». А пареньку хоть бы чего. Облокачивается на подоконник, всё той же улыбкой сияет, а Павел как встаёт, так аж выругаться хочет, что разбудили, но видит его, и тоже улыбается. — Ну чего тебе, Менделеев? — Спрашивает, попутно с постели встаёт, да застилает её. — Зайдёшь может? Есть у меня подозрение, что поесть ты не догадался.— И вроде так просто: забота дружеская, доброта душевная. А милицейскому хочется, между прочим, что б химик сюда каждый день заходил. И не так, позавтракать на скорую, а домой заходил. Нет. О чём он думает, о чём? Он женат, а мальчишке впору Надьку клеить какую нибудь. Наташку, на худой конец. — Да, не отказался бы, — Полминуты, Вадик уже внутри, сидит за знакомым столом. — Извини, только гречка есть, но, чем богаты. Могу сахар дать.— Говорит Кравцов, ставя перед юношей тарелку и чашку чая, аналогичный набор предоставив себе, садится напротив. — Да ничё, ничё. А сахар давайте.— Приняв баночку с сахаром, гость добавил в чай три ложки, поставил между ними на стол. А лейтенант подметил: три ложки то, на кружку чая. — Я вот чего пришёл то…— Блондин с улыбкой перебил его. — Ешь давай, потом расскажешь. — Тот послушался и только быстро всё съев и наспех запив чаем начал свой рассказ о том, что он вчера под вечер в магазин зашёл, ну с Клавдией разговорился, она про недочёт говорит, но он, Вадик, точно знает- никакого недочёта нет. Вовка взял, да украл бутылку. А чего? И выпил, и внимание продавщицы привлёк. Его по началу слушали с интересом, но мужчина с первых слов понял, что пришёл его помощник по сущему пустяку. Об этом «деле» он и сам в курсе, и сам на всякий случай уже проверил. Бутылку Володя купил, а девушка просто устала, недосчиталась. Однако, Вадика слушал внимательно, с улыбкой, смотря на то, как молодой эксперт жестикулирует руками и строит рожицы, объясняя свои догадки. — Павел Сергеевич, вы меня вообще слушаете? — Конечно слушаю, Вадик, знаешь… Ты прав, я тобой очень горжусь. В одиночку узнал всё, раскрыл… А Вовку мы придумаем как проучить, обязательно. Делать что то, для внимание дамы это похвально, конечно, но воровства это не касается.— Абсолютно серьезно произнёс Павел, с интересом наблюдая, как у шатена глаза сияют от похвалы. Ещё бы- он же следователем быть хочет, а его тут убедили, что он дело раскрыл. Так думал Кравцов. На деле, всё немного сложнее. Владик, видите ли, не просто так не мог ждать пару часов прихода милиции на работу, что б сообщить новость, не просто так не мог позвонить ему домой, обязательно было вживую, не просто так искал внимания и похвалы Павла. Не просто так хмурился, когда Надежда задавалась вопросом о браке голубоглазого. — Павел Сергеевич, а мы когда будем Вовку «проучать»? Ну… Его же вернуть надо заставить. — Послушай, я наверное займусь этим сам, а ты, пожалуй отдохни. И так всю ночь думал. — Но… — Без «но». Ты разве не знаешь, что устраивать себе мозговой штурм вредно? — Серьезно? — Конечно. Я думал ты знаешь… — Вот блиин! То есть… Я знаю! Знаю конечно! Вот прямо сейчас пойду домой и хорошенько высплюсь. Я вам просто помочь хотел, вот и заработался, и… — Вадик, Вадик, я понял. В твоей башковитости я не сомневаюсь— СтарЛей улыбается, а Вадик молится, что кровь прилила к лицу не так сильно, что бы это стало заметно. Однако на душе настолько от этой улыбки расцветает, что он быстро благодарит за еду и откланивается «спать», проклиная по дороге Кравцова, который вряд ли обойдет теперь стороной его сон. Ну вот всегда так, стоит тому обронить улыбку, или ласковое слово. Да даже стоит просто им увидеться. Павел усмехается, вздыхает, почему то, но не грустно совсем, а даже как-то окрылённо, что ли? Спать ложиться уже смысла не имеет, он прямо так, наплевав на оставшиеся два часа, идёт в администрацию- может бумаги какие остались, или ещё чем заняться найдёт. Не отказывает себе, естественно, в удовольствии заглянуть к Владику по дороге, но поняв, что тот уже спит, только улыбнулся, дальше пошёл, встретив улыбнувшеюся ему Людмилу, на велосипеде. И он улыбнулся. Только не ей, а собственным мыслям. Цезарь же шёл рядом с хозяином, по дороге диктуя мысленное письмо, как ему нравилось делать обычно: «Дорогая Людмила Евгеньевна. Если вам так уж не хочется приезжать, можете сильно не торопиться. Тут, кажется, и так скоро будет весело. И вот тогда, приезжайте обязательно- на свадьбу. Будет же свадьба.?»