Одна на двоих

Мрачная, но одновременно комфортная атмосфера окутывала всё на своём пути. Солнце уже зашло за горизонт, оставляя за собой остатки светлых лучей, которые блекли под восходящей луной. Крыша, какой-то советской многоэтажки, была самым идеальным местом, чтобы наблюдать за этим зрелищем. Только два парня, никого более. Никакой школы, родственников, братьев и сестёр, лишь они и пачка сигарет, в которой оставалась всего одна сига. Джеймс наблюдает, как длинные, слегка костлявые, пальцы Кира берутся за «запрещёнку», перемещая её ближе к обкусанным губам, на которых до сих пор были видны капли крови, зажимая. Вторая рука нырнула в карман, ища зажигалку розово-бирюзового оттенка, собираясь её зажечь. Аццкова выглядел прекрасно в такой обстановке. Павел бы соврал, если бы сказал, что почти всё время их прогулок, он смотрел лишь на покусанную часть тела, испытывая странное тепло, разливающееся в груди. — Дай одну, — Паша требовательно смотрит на собеседника, который берёт зажигалку в руки. — Больше нет, — Кир отрезает, мыча, держа сигарету зубами. — Тогда дай свою. Кир приостанавливается, после неудачной попытки произвести огонь, переводя взгляд темных глаз на друга. Румянец на бледных щеках был слишком виден, что даже, слегка длинной, чёлкой его не скрыть. Рука старшего потянулась за сигаретой, забирая её, смотря прямо в недоумевающее лицо приятеля, который был против того, чтобы у него что-то забирали, что остановил первого. На улице была кромешная тишина, которая сопровождалась только проезжающими мимо машинами, да разговорами подростков, которые предпочитали не орать ночью, чтобы их не забрали в ментовку. Они молчат, смотря друг на друга, после чего, Фишер поддаётся навстречу чужим губам, аккуратно оставляя там поцелуй. Он получает такой же ответный, но они не отстраняются, лишь глубоко дышат, находясь в максимальной близости друг с другом. Фантомное ощущение вдруг вызвало волну тактильного голода в телах обоих, что захотелось почувствовать это, слегка обжигающее, чувство ещё раз. Кисть Кири отпускает руку Паши, перемещаясь на его лицо, трепетно касаясь скулы. Наверное, только он, на все их совместных прогулках, имел право видеть блеск, скрытых ото всех, глаз второго. Кир дарит ещё один чмок, а потом ещё и ещё, и ещё, пока биение сердца не отдаётся в ушах, а интимность зашкаливает, раз Джеймс пускает в ход язык, углубляя поцелуй, отстраняясь, чувствуя, как под ними что-то треснуло. Тонкая нить слюны тут же оборвалась, а сигарета — уже давно была брошена на пол, вместе с красочной, но, к сожалению, сломанной зажигалкой. — Блять., — тихо сматерился Кирилл, бросая взгляд на поломанную вещь, — меня сестра убьёт… — Мы ей не скажем, — А Паша не отводит глаз от смущенного лица младшего и его слегка опухших губ. — Тогда точно убьёт- — Люблю тебя, — Резко выдаёт старший, перебивая собеседника. Кир молчит, чувствуя, как его уголки губ неконтролируемо тянутся вверх. — Я тебя тоже.