Подарок

— Иди сюда, – Накаджима лучезарно улыбнулся и подозвал Акутагаву к шкафу, где он, собственно, и стоял. Тот подошёл со скрещенными руками на груди и выжидательно смотрел на него. — А вот и он! Держи, – Он достал что-то из шкафа, а потом развернулся к Акутагаве и вручил ему увесистую коробку. Тот хмыкнул и распаковал её. В ней находились: небольшая открытка и Issey Miyake - L'eau Majeure D'issey. Ацуши долго копил и молился, чтобы никто раньше него не купил его. Повезло. Удача была на его стороне. Рюноске поднёс одеколон к носу и вдохнул его запах. Он отдавал морем, его солёными волнами и свежестью. Это был приятный, лёгкий, ненавязчивый аромат, который взбадривал и придавал энергии. — Когда я увидел и понюхал этот одеколон - я сразу вспомнил о тебе, и подумал, что он тебе точно подойдёт! – Юноша ярко улыбнулся, – я правда старался угодить твоим вкусам, надеюсь тебе понравится.. — Да, мне понравилось. Спасибо, – сдержанно ответил его любовник. Акугатава не умел выражать свои чувства. Особенно через слова. Поэтому он выражал их обычно другим способом. Действиями. И этот момент тоже не является исключением. Именинник отложил коробку с её содержимым на рядом стоящую тумбочку и мягко прикоснулся рукой к чужой щеке. Некоторое время они просто смотрели друг другу в глаза, которые выражали миллион эмоций и, словно магнитом, оба потянулись к чужим губам. Акутагава чувственно поцеловал возлюбленного, вкладывая в поцелуй всю благодарность и нежность, что у него была. Одной рукой зарылся в светло-белые волосы, а второй придерживал за талию. Ну, вернее будет сказать, не давал тому отстраниться и притягивал его к себе. Накаджима же держал его щёки и отвечал также нежно, также... любовно. Вскоре, они отстранились и Ацуши мягко улыбнулся ему, закидывая руки на шею брюнета. — Я рад. — Чему? — Что тебе понравилось и я угадал с твоими предпочтениями. Да и просто. Приятно сейчас стоять в обнимку с любимым человеком в такой обстановке. Рюноске даже смутился с его слов. — В какой обстановке? — Вечер. Темно, но не слишком, мы свободны от дел и атмосфера здесь стала... – Накаджима сделал вид, что рассматривает узор обоев возле недалёкой тумбочки, – интимная. — Верно. Приятно... – Он погладил Ацуши по волосам и снова посмотрел тому в глаза. А он в его.. И.. Непонятно как, но очутились они уже раздетыми на кровати. Рядом с ними лежали смазка и средства контрацепции. Парни всё также целовались, но к комбо нежности и любви прибавилась страсть. Акутагава вылил смазку на свои два пальца и помассировал сфинктер под ним лежачего. Ацуши хихикнул, но в следующий момент ему пришлось глубоко вдохнуть от чувства проникающего в него пальца. И очень легко скользящего. Рюноске вопросительно приподнимает бровь. — Да, я знал и... подготовился..Но не сильно, самому сложно, – Ацуши, как и Акутагава, усмехнулся. Но теперь уже пришлось выдохнуть. Теперь в нём два пальца. Но пока всё так же гладко. Брюнет добавляет третий палец. А вот теперь уже... потруднее. — Нормально? — Пока да. Продолжай.. Акутагава вращал длинными пальцами и чуть сгибал их в поиске простаты. Попутно он надрачивает член Накаджимы, отчего тот часто дышит и изредка вздыхает, а процесс растяжки ему не кажется неприятным. — Да! – Ацуши дёрнулся, выгнувшись, когда при очередном сгибании пальцев, его любовник нашёл заветное место. — Да... – тихо повторил Акутагава с лёгкой усмешкой. Проделав данные махинации ещё пару раз, отчего Ацуши краснел ещё больше, вздыхал намного чаще, а член дёргался, Акутагава всё-таки прекратил и вытащил пальцы. — Ох.. – растерянно вздохнул Ацуши, ощущая неприятную, тянущую незаполненность внутри, а потом поднялся на локтях, устремляя взгляд на Рюноске. Точнее на его член. Ой, то есть на то, как Рюноске не может открыть упаковку презерватива скользкими от смазки руками. — Давай я. Шёпот и шелест заполнили комнату. Ацуши разорвал упаковку и раскатал презерватив по члену, отчего Акутагава сдержанно простонал. Накаджима хмыкнул и хитро улыбнулся. Он провёл пару раз рукой по члену, надрачивая, и даже лизнул его сквозь латекс, ощущая не очень приятный вкус резины, но не противился этому и даже сомкнул губы на нём. Акутагава зашипел. — Накаджима! Ты... Он отстранился, с вопросом глядя ему в глаза. Он ещё не называл его по фамилии. Лишь имя или ласкательные по типу: любимый, милый, дорогой. И то нечасто, ведь оба смущались - скорее от непривычки, чем от самих слов. Ну или «Тигр». Хоть и редко, но было. — Да? — Прекрасен... – тихо прошептал Акутагава прямо тому в губы и целует. Без промедления Ацуши отвечает. И... Опрокидывает Рюноске на спину, седлая его. Он хитро улыбается и щурит глаза. — Тебе понравится. Парень, сидящий на бёдрах брюнета, кусает его грудь, ключицы и оставляет засосы. Особое внимание получает шея, что является эрогенной зоной Акутагавы. Ацуши это прекрасно знает и пользуется этим, доставляя тому удовольствие и ощущение мурашек. Накаджима облакачивается на бедро Рюноске, берёт его член в руку и направляет к себе назад. Он чуть окидывает голову, чувствуя как он входит. Как он заполняет его... Как приятно становится, когда он проходит по простате.. Как входит до конца.. Как скользит обратно.. Акутагава тихо стонет. От приятного ощущения, когда разработанные, но всё такие же тугие стенки обхватывают его член. От предстоящего перед ним Ацуши: открытого, красного, раскрепощённого и наслаждающегося. Тот, будто чувствуя на себе взгляд, снова усмехается и, облакачиваясь уже на грудь Рюноске, закусывает губу, приподнимается и садится обратно до конца. Оба стонут и тонут в безумно приятных чувствах. Снова поцелуй. Рюноске углубляет поцелуй. Проталкивает язык в рот Накаджимы и захватывает его в плен, из которого он не может - да и не хочет - выбраться. Тот стонет ему в рот, отвечает со всей страстью и скачет на нём, пока Акутагава чуть тянет сосок и приятно, чуть ощутимо колит ногтем, гладит бока, сжимает талию и вызывает табун мурашек у обоих. Ацуши так хорошо. С каждым толчком, с каждым задеванием простаты ему становится всё лучше и лучше, приятное тепло разливается по телу и отдаёт в член. Он громко стонет, всхлипывает. И.. Кричит. Ведь ему так хорошо, так приятно! Акутагава сам толкается ему навстречу, сжимает бока и помогает Накаджиме скакать на нём. Жарко. Горячо. Хорошо... Чувствуя, что член в нём твердеет ещё больше и понимая, что его любимый, как и он, подходит к оргазму, он пытается ускоряться, прыгая на дрожащих ногах. Он зарывается в волосы и целует. Целует так, будто этот поцелуй - всё, что у них есть. Ацуши полностью отдаётся Рюноске. Он стонет его имя, выкрикивает с каждым толчком. Кричит. И слышит такие же стоны в ответ с его именем. И их накрывает.. Ацуши привстаёт, из него выскальзывает член; падает на такого же обессиленного от безумного секса и оргазма, Акутагаву. Тот завязывает презерватив в узел и кидает его в рядом стоящую с тумбочкой урну. Повезло, попадает. — Пойдём... – еле шевеля языком, начинает Рюноске. — В душ?... – также лениво отвечает-спрашивает у него Ацуши, уже лежачий на его груди и обнимая руками. Акутагава лишь согласно мычит и обнимает в ответ. Накаджима же ему не отвечает - слишком устал и уже засыпает. Ну, вернее, уже спит. И его Рюноске тоже устал, поэтому он укрывает их лёгким пледом, лениво чмокает парня в лоб, и тоже засыпает. Лишь потом его новому одеколону сделает комплимент Хигучи, Гин назовёт его рыбой, и лишь Чуя скажет, что его флёр выдаст всю мафию, но Акутагава не перестанет наносить его каждое утро и ночь, пока тот не кончится (даже если кончится, то он купит новый, с его-то мафиози-зарплатой).