Счастливый финал

Кроули мог позавидовать собственной смелости прямо сейчас. Да, определённо в этот раз он перешёл незримую черту. Но правила нарушать всегда волнующе-приятно, поэтому Кроули рискнул. Но стоило ли оно того? Определённо, губы Азирафаэля были столь же мягкими, насколько их представлял Кроули. Кроули удивлённо смотрит на Азирафаэля. Не этой реакции он ожидал, конечно, Демон не ожидал, что Ангел будет столь же уверен, насколько же и он, но всё же! — Что-то не так? — Кроули хочет понять, принять в конце концов ту реакцию, которую Азирафаэль должен был проявить. — Я не понимаю, — сухо ответил Ангел, глаза его были странного серого цвета. Далеко не бледно-голубые, какие всегда светились счастьем при виде Кроули. Конечно, нет. Это был пустой взгляд, полный отчуждения и страха. — Хм, — Кроули посмотрел на очки, потом снова на Азирафаэля, потом на стакан с кофе, потом снова на Ангела. — Что? — Механический голос. Кроули выучил повадки Ангела наизусть, за все те тысячи лет, что они знакомы. Это точно не та интонация, с которой Азирафаэль обычно выражает страх и непонимание, которые явно проступают на его лице. — Дай-ка, — Кроули только что признался Ангелу в любви, сейчас он не смеет даже выйти за порог книжной лавки. Существо, стоящее перед ним — единственное, что позволяло ему оставаться в здравом уме все шесть тысяч лет, он не может так просто потерять его. Не в этот раз. Рука Демона самой собой тянется к стакану, но Ангел неожиданно отнимает руку, не позволяя Кроули взять его. — Горячо, — хмуро подметил Азирафаэль. Зрачки узкие, голос сиплый. — Я же Демон, — ехидно подмечает Кроули, изловчившись мужчина выхватывает из рук друга стакан и сразу же выпивает приторно-сладкий напиток. — Какая же дрянь, пресвятые угодники, ниспошлите в Ад эту неимоверную хрень! — Выругался Кроули, выплёвывая горячую жидкость на пол. — Ковёр, Кроули, — Ангел сцепил руки — жест не свойственный взволнованному Азирафаэлю. — Редкостная дрянь, — внезапно широкая улыбка отразилась на лице Кроули, — они накачали тебя наркотиками друг мой, — улыбка перерастала в дикий смех. — Кроули, дорогой, я не понима… — Не смей так говорить, — палец Кроули упёрся в грудь друга. Вернее, его опьянённой оболочки. — Не смей называть меня «дорогой», это не ты, не смейте управлять его сознанием вот так нагло, — рыкнул Кроули, непроизвольно поднимая голову вверх. Глаза сощурились, оставив лишь две щёлки для обозрения. — Кроули, — тихо позвал Азирафаэль. — Подожди, любовь моя, нужно вызволить тебя из этого состояния, — Кроули самодовольно хмыкнул, на посеревшем лице Ангела ярким красным пятном выступил румянец. — Значит, ты меня слышишь, — Кроули подошёл ближе, Азирафаэль непонимающе смотрел на него. Кроули внимательно глядел на своего Ангела, запах у мужчины переменился, сейчас он пах как обычный низкоранговый Ангелок, это был далеко не его заклятый друг, нет, в том кофе Кроули уловил незаметный запах волшебства. — Позволь мне напомнить тебе, кто я, для тебя, — озарение ударило в голову с сумасшедшей силой, Кроули навалился всем телом на Азирафаэля и как по щелчку пальцев привычный запах вернулся. Всего на мгновение, но вернулся. Кроули обязан напомнить Азирафаэлю всё до последних лет. Кроули щурится и бросает на пол очки. Ведь сейчас он перед тем, кому посвятил своё существование, свою искреннюю привязанность и любовь, осталось лишь напомнить те же чувства Азирафаэлю. Кроули улыбается и поглаживает белокурые волосы Ангела. Кроули смущённо щурится, вглядываясь в до боли знакомые морщинки. Кроули цокает языком, кладя руки на щёки любимого и начиная поглаживать большими пальцами до боли знакомое лицо. Кроули облизывает пересохшие губы и в нетерпении переступает с ноги на ногу. Кроули делает вторую попытку. Кроули поддаётся вперёд и накрывает губы Азирафаэля своими. Кроули обнимает Ангела, от страха и надежды всё тело потряхивает. Ангел дрожит. Руки Ангела накрывают пальцы Кроули. Губы Азирафаэля раскрываются, позволяя Кроули делать то, что нужно. Азирафаэль обнимает Кроули в ответ. Когда они разрывают поцелуй, Азирафаэль глупо улыбается. Совсем по Азирафаэльски, надо признать. Кроули щурится, любуясь своим Ангелом. А потом, совсем уж по Кроулистки прижимает Азирафаэля к самому сердцу.