Император приказывает

Происходит странное. Ещё на орбите Трантора вместо остановки на военной базе на одном из искусственных планетарных колец, генерал получает приказ немедленно прибыть во дворец. На той части планеты, где расположены резиденции императора, стоит глубокая ночь. Это вызывает беспокойство, хоть внешне мужчина средних лет, ведомый под конвоем дворцовой стражи остаётся непоколебим. Следуя логике, его незачто наказывать. За два года генерал Дэлри Ос раскрыл два заговора: попытку узурпации власти императрицей Доминиона и опасность Основания. И хоть вторых устранить было не так легко, ему удалось где угрозами, а где подкупом договориться с лидерами Основания о значительных изменениях курса их былой политики, а также наладить в Основании целую сеть агентов Империи. Но нынешний Клеон слаб, а потому слишком эмоционален, противоречив, не всегда логичен. С него станется наказать за необходимость казнить несостоявшуюся жену или даже за правдивое мнение. На Транторе у Дэлри Оса тоже имелись уши и эти уши докладывали неутешительные вести: после гибели леди Димерзель, император совсем слетел с катушек. Зная это, Дэлри успел попрощаться с мужем. * * * * Конвой останавливается у покоев императора. - Он ждёт Вас. - сообщает искажённый маской механический голос одного из гвардейцев. Генерал толкает одну из дверей. Дверь оказывается не заперта. В покоях императора слегка прохладно, царит полумрак. Первая комната, просторная, с различными креслами и столиками, пустует. Гость проходит дальше. В спальне освещение лучше, порядка 65%. Император сидит в постели. Его плечи и торс обнажены, ноги и низ живота прикрывает тонкое бархартное одеяло блекло-голубого цвета. Император что-то шепчет. Дэлри слышит бессмыслицу, поэтому здраво полагает, что ослышался. Остаётся стоять в дверях, в стойке смирно, ожидая указаний. Всё чётко по уставу, кроме места и времени встречи с императором. - Ты не расслышал? Твой император приказывает. - цедит Клеон, в его голосе проскальзывают ноты недовольства, а взгляд становится резким. - Я повторю. Сделай со мной то же самое, что со своим возлюбленным мужем. Хочу почувствовать себя на его месте. Ощутить, что у меня есть ещё хоть кто-то, кроме жалких льстецов и трусов, готовых добровольно лизать пол, по которому я хожу. Дэлри не спешит язвить в ответ. Очевидно, после потери леди Димерзель, император доведён одиночеством до той степени отчаяния, когда жизненно необходим рядом хоть кто-то сильный и надёжный, чтобы не скатиться во тьму безумия. Не ради своего выживания и даже не ради выживания дорогого возлюбленного мужа, генерал исполняет этот "приказ". Он под присягой. Будь иначе, он бы голыми руками придушил мужчину напротив. Но он верен. Верен даже не сумасбродному Клеону XVII; верен триллионам жизней подданных империи, которые зависят от милости и благополучия их, будь он проклят, сердца империи - императора. Дэлри Ос забирается на постель, обхватывает руками полное горечи, обрамленное черными кудрями красивое лицо и, закрыв глаза, чтобы не видеть, медленно нежно целует, в глубине души надеясь, что император в какой-то момент всё же изволит передумать. Император позволяет ему вести, позволяет уложить его на кровать, стянуть одеяло и устроиться между раздвинутых ног. Смотреть на него всё же приходится, не отмечать его внешнюю привлекательность - невозможно. Особенно, когда Клеон обнимает его руками и ногами, возбуждённый, так явно наслаждающийся, с полуприкрытыми глазами, ластится носом к его плечу, как кот. Он вообще понимает, что сейчас произойдёт, чего сам потребовал неуставным приказом? Клеон XVII стонет под ним и кусает нижнюю губу, но не велит прекратить или хотя бы замедлиться, лишь сильнее обнимает плечи своего генерала, прижимается как можно плотнее. Когда страсть между ними стихает и оба без сил лежат на постели, генерал пытается убедить себя, что это пот, не одинокая слеза стекает по щеке самовлюблённого, прежде всегда невероятно напыщенного тирана. Во тьме спальни растворяется одинокое безответное "спасибо", искреннее, грустное, настоящее, которое император Клеон никогда не должен говорить своим подчинённым, но всё же Клеон XVII говорит.