When all the lights go out

      Осаму подошел к школе ровно под конец всех уроков. Он прекрасно знал, что Гин не посещает никаких кружков или дополнительных занятий, поэтому оставалось только ждать, когда девочка выйдет со школы. То, что он увидел вскоре, потрясло его достаточно сильно.       Из школы в компании Рюноске, шла Гин. С виду она была веселой и с интересом слушала о произошедшем инциденте вклассе Рю.       — Привет, Гин. Жду объяснений происходящего. — сказал Осаму, немного испугав своим резким появлением детей.       — Привет, Осаму. — ответили дети. Девочка понимала, что разговор будет не из легких, поэтому попросила дать ей немного времени, чтобы собраться с мыслями.       Осаму кивнул и переключился на Рюноске. Пока они общались, девочка пыталась построить логическую цепочку всех произошедших событий, чтобы ничего не упустить.       С чего все вообще началось? С одного глупого для кого-то сравнения брата и сестры.       После первых двух уроков Ацуши и Гин пошли к классу в котором у Рюноске должен был проходить урок. Дети весело общались, но все веселье растворилось стоило им увидеть как старший Акутагава лежит на полу, с ненавистью смотря на своего противника.       — Братик... — прошептала Гин и хотела кинуться к нему, но Ацуши не позволил. Было очень опасно лезть, хотя он и сам хотел подбежать к Рюноске и спросить о произошедшем.       Старшеклассники тем временем снова сцепились между собой. Рюноске требовалось много сил, чтобы непозволить своей способности выйти из тени и растерзать ненавистного одноклассника на тысячи кусочков. Невольно вспомнились слова Осаму, что однажды настанеь момент, когда Рюноске не сможет использоватт свою способность, поэтому ему требовалась хорошая физическая подготовка. Похоже, брат имел в виду именно такие моменты. А может, имел в виду моменты, когда его способность попросту заблокируют, хотя в чем тут разница? Одно дело он не может выпустить свой рассемон по собственному желанию и когда заблокировали. В любом случае способность не может быть задействована.       — Молодые люди, успокойтесь! — крикнул подошедший учитель, поспешив разнять драчунов. Пока он что-то им говорил, одноклассники за спинами Ацуши и Гин начали переговариваться между собой.       — Если её старший брат такой агрессивный, то что будет с ней?       — А если она так же будет на нас кидаться?       — Я слышал, что их старший брат с другой фамилией. Неродной походу.       Эти слова очень сильно задевали Гин. Она — не брат и не будет агрессивно себя вести, только если того не позволяет ситуация. В эмоциях она более сдержана, неужели не видно?       Ацуши, который тоже слышал все эти глупости, повернулся к одноклассникам.       — Я своему отцу тоже не родной. Что с того? — спросил он, смотря на ребят. Ответа он не получил. Все были сосредоточены только на Гин.       После звонка, ребята, в отсутствии учителя, начали пытаться выводить Гин на эмоции. Накаджима пытался их остановить, понимая, что ничем хорошим это не закончится. Если они выведут Гин на эмоции, то их нелепые предположения только укрепяться и тогда Гин не будет покоя в школе.       Девочка сидела и не велась на провокации, но для себя она поняла, что если покажешь свои навыки и попытаешься за себя постоять, то получишь совершенно обратное. В этот день она пропустила тренировку. И на следующий день тоже. И после...       Выслушав всю историю, уже будучи дома в гостинной, Осаму и Рюноске были, мягко говоря, в шоке. Не будь рядом брата, старший выговорился бы и пошел на рзборки с одноклассниками сестры. Почему она сразу не сказала? Почему держала все в себе?       Пока Рюноске бесновался, Осаму встал и присев перед Гин на корточки и положил руку ей на плечо. Эту ситуация неприятная, он согласен, но пускать все на самотек это не выход.       — Гин, — начал говорить шатен, стараясь подбирать слова. — Буллинг это ужасно, но твой брат слышал и хуже слова. От меня, от окружающих когда вы жили в трущобах, я же прав? — на последних словах он повысил голос, привлекая внимание мальчика. Он кивнул головой, чувствуя себя неуютно от нахлынувших воспоминаний прошлого. Он прекрасно помнил, что по первости тренировки были суровыми. Каждый день он возвращался с синяками, а иногда около месяца валялся со сломанными ребрами в лазарете. Осаму не жалел его, пока в один день он не переменился.       — В моменты, когда ты не можешь справится сама, не бойся обращаться за помощью ко мне, к брату, к учителю. Я тоже сталкивался с этим, но в отлоичие от вас, мне не к кому было обратиться. Это все и сказалось на мне и моем характере.       Слушая Осаму, Гин не смогла сдержать слез. Она не одна и прекрасно это понимала, но страх того, что она не получит помощи каждый раз ловил ее в свои сети, не давая выбраться.       — Завтра я подойду к учительнице и поговорю с ней и ребятами, а ты пойдешь на тренировку. Хорошо? — Осаму слегка улыбнулся.       — Д-да...Спасибо, братик. — всхлипывая, проговорила Гин и обняла Осаму за шею. Старший нежно обнял девочку и погладил ее по спине. Он был рад, что все разрешилось. Если ребята не поймут и продолжат обижать Гин, он был уверен, что терпеть она больше не станет.       Отпустив детей в комнаты, шатен ушел на работу с которой был сорван этим происшествием.

***

      Чуя вовзращался в кабинет, когда увидел вернувшегося Осаму. Он знал, что его резкий уход связан с детьми и не осуждал его. К тому ж его положение как правой руки Босса смягчалосе эти моменты, а учитывая, что Огай скоро станет отцом, то был уверен что альфы прекрасно друг друга понимали.       — Чуя, что я пропустил, пока разбирался с семейными делами? — поинтересовался шатен, заметив напарника.       — Ничего такого. Все документы, которые тебе надо посмотреть уже на твоем столе. — ответил Чуя.       — Ну у меня вся ночь впереди. — на этих словах, Осаму подошел к Чуе едва ли не вплотную, что немного напрягло рыжика.       — Чуя, посмотри на меня. — прошептал Осаму. Пора им поговорить, окончательно расставить все точки над "i". Разобраться в своих чувствах и взаимоотношениях друг к другу.       В голове нещадно прокручивался момент, когда Осаму будучи под действием наркотика, смотрел на Чую как на желанную добычу. Пересилив себя, Чуя посмотрел в карие глаза напарника. Пусть там не было безумия и похотливого желания, а родной серьезный взгляд, Накахара был напряжен.       — Чуя...Ты...боишься меня? — спросил Осаму, заметив, что в его присутствии Чуя не мог позволить себе расслабиться. Хотя до этого они спокойно общались и вместе ехали на задание. Неужели и тогда он не доверял ему, но не показывал этого? Это сильно расстраивало.       Чуя отвел взгляд. Ему было стыдно в этом признаться, но да. Он боялся Осаму. Даже их доверительные отношения не могли избавить его от внутренней борьбы его характера и омежьей сущности, которая всякий раз била тревогу рядом с альфой. Но в тоже время, он вспоминал их танец. Это ощущение надежности, легкости, защищенности...Как же он устал уже от всего этого.       — Все это время ты боялся, что я сделаю вот так? — Осаму резко прижал Чую к стене и провел носом по его шее, чувствуя слабый запах лаванды. Его истинный запах.       Чуя в свою очередь почуял нотки коньяка.       — Чуя...Я не хочу пугать тебя, но наши отношения не могут больше продолжаться таким образом. Выскажись. Я все выслушаю, приму твои удары, но прошу скажи что не так. Я уже так устал от всей этой недосказанности.       — Я тоже...Но я не знаю, что мне с собой делать. Я прекрасно знаю, что ты не посмеешь меня тронуть. — Чуя сжал руки в кулаки. Сердце бешено стучало в груди.       — Это так. Даже чувствуя гон или твой запах в период, я не трону тебя. Сделаю все что угодно, чтобы не нарушить это слово.       Эти слова немного испугали Накахару. Зная Осаму он мог и убить себя, чтобы он бы в полной безопасности.       — Я тебе верю. — сказал Чуя, поднимая голову. Эти слова не просто брошены на ветер. Он в который раз доверился Осаму и знал, что Дазай не нарушит своей клятвы. Он уже не тот пятнадцатилетний подросток, которому было плевать на чувства других. Он вырос. Стал прекрасным заботливым старшим братом для Акутагав, прекрасным наставником. Наблюдая за ним со стороны, Чуя чувствовал себя немного странно. Это была не сколько гордость и привязанность, сколько неведомое ему чувство. Оно заставляло стучать сердце быстрее. Закрывать глаза на некоторые недостатки напарника.       Для Осаму слова Чуи значили очень многое. Неужели они наконец-то разрешили все и больше не вернуться к этому разговору?       — Знаешь, Чуя. Меня очень глубоко задевало то, что происходит между нами. Я анализировал все произошедшее будучи в одиночестве. И знаешь, я пришел к одному выводу, к которому не пришел бы год-два назад. Так же на это натолкнули разговоры с Одасаку.       Чуя внимательно слушал Осаму.       — Я думаю, что...мы истинные... — произнес Осаму, чем поверг своего напарника в неописуемый шок. Все это время он считал, что это лишь легенда, которую придумали непонятно для чего.       — Вспомни моменты, когда у тебя неожиданно началась течка рядом со мной.       Чуя прекрасно помнил этот момент. Тогда они вернулись с провалившегося задания и он жутко злился из-за провала. Осаму попытался его успокоить, обняв, но из пришлось прервать из-за внезапно возникшего гона.       — Это был единичный случай... — пробурчал Накахара. Он уже тогда думал над этим, но это казалось таким абсурдным.       — Но все же. Ты ведь понял все, я прав?       Накахара кивнул.       — А еще...Я никому этого не говорил, но... — от Чуи не укрылось, что щеки Осаму покраснели. Кто-нибудь принесите ему фотоаппарат, он обязан это заснять! Осаму Дазай покраснел! Усмехнувшись, Чуя взял Осаму за руку, при этом же он сам покраснел. Непривычно было проявлять эмоции рядом с Осаму.       — Но когда я очнулся, первая мысль была о тебе. Я очень боялся, что сделал тебе больно.       Чуя был удивлен и тронут одновременно. Хотя что тут говорить. Он сам сильно волновался за Осаму, когда уходил из зала. Он хотел пойти к Осаму, но Анго и дети не позволили ему это сделать. К тому же страх. Сковывающий страх не дал бы подойти к альфе ближе чем на два шага.       — Я тоже сильно волновался за тебя. — сказал Чуя. — Я был очень рад, когда мы смогли созвонится.       Шатен улыбнулся. Приятно было слышать это из уст напарника.       И не пытайся прикрыться тем, что вы исключительно напарники.       Эти слова невольно всплыли в голове. Пазл начал складываться. Он не просто видел в Чуе друга и напарника. Он любил его. Любил всем сердцем. Только...чувствует ли тоже самое к нему Чуя? Или он только друг?