Наши голоса

      Пронизывающий до мурашек гром раздаётся поздно вечером. Вновь погода не задалась, и весь этот мир окутала тьма. Лишь короткие вспышки молний да милая сердцу свечка освещали комнату магната, что перечитывал сейчас ещё давным-давно полученное письмо.       Он мёртв.       — «Несчастный случай, чёрт возьми, » — шепчет Рагнвиндр и сжимает руку в кулак, чувствуя, как его накрывают эмоции, что настигли его в первый раз, в тот самый, когда ему пришло данное письмо.       Издавая тяжёлый вздох, Дилюк тянется за сигаретой и тут же поджигает её, а затем делает затяжку. Очередная порция табака затупляет разум, позволяя немного расслабиться. Он смотрит в настежь открытое окно, наблюдая за ночным тёмным небом, окутанным мглой, пока мелкие капли дождя усмиряют его пыл. Он до сих пор не верил в эту чушь, хоть и принял близко к сердцу информацию о смерти своего любимого.       Неужели из-за какой-то ошибки тот покинул его? Или же судьба так постаралась?       Рагнвиндр ощущает, как напрягаются скулы. После в кабинете слышится громкий удар по столу и тихое: «Чёрт его побери.» Несмотря на то, что Дилюк был человеком сдержанным, эмоции порой брали вверх над самообладанием. Всё перед глазами мутнеет, а написанные аккуратным почерком буквы тут же расплываются на листе уже пожелтевшей бумаги. С его уст слетает тихий стон отчаяния и тоски, что владела им около трёх лет. В горле ком. На щеке не только горячая слеза, но и ощущение тёплых губ Альбериха. Рагнвиндр сводит брови к переносице и с детской надеждой смотрит по сторонам, будто кто-то сейчас войдёт и успокоит его, нежно прижимая к себе и убаюкивая.       Но ничего не происходит.       Тот сглатывает и спешит убрать зловещее письмо из поля зрения.       — «Почему ты так внезапно исчез?» — бормочет он сквозь вздох и тушит сигарету, облокачиваясь на лакированный дубовый стол и прикрывая глаза.       — «Дилюк, мне жаль.»       — «Я просто не верю, » — Рагнвиндр поднимается и устало глядит перед собой. Дождь продолжает идти. На улице шум — в особняке мёртвая тишина. Мужчина потирает висок и, покинув кабинет, идёт по коридору.        —«Господин сам не свой уже сколько лет.»        — «Да, с тех пор, как его не стало, совсем изменился. Он даже.»        Когда магнат оказывается в прихожей, то накидывает на себя тяжёлое пальто. Отворяет дверь и выходит на улицу — шквал ветра путает волосы, а капли дождя бьют по лицу. Он щурится, осматривая окрестности двора. В том самом месте, где они вместе стояли в последний раз, видит до боли знакомый силуэт.        — «Кэйа.. — Дилюк распахивает глаза и, сделав рывок вперёд, направляется к нему, не обращая внимания на то, что пальто спало с его плеч и приземлилось на крыльцо. Рагнвиндр подбегает и вытягивает руку, чтобы ухватиться, — Кэйа, я так скучал.»        Однако безуспешно.        Родной ему человек бесследно растворяется в воздухе, не оставляя за собой абсолютно ничего. Это лишь глупая иллюзия. Именно она укрепляла его веру, но каждый раз и рушила её, ни о чём не задумываясь. Боль вновь разрывает невинное сердце. Губы Рагнвиндра медленно размыкаются, заставляя глотать его капли дождя, шум которого стоит в ушах и одновременно смешивается с голосом возлюбленного.        — «Я тоже скучаю.»        Дилюк глубоко дышит, хватая ртом прохладный воздух, что режет лёгкие, но в то же время заставляет прийти в себя.        — «Извини, я был так глуп, что не попрощался с тобой из-за нашей ссоры. Думал, что всё образумится, когда ты вернёшься, » — хрипло говорит он, не теряя веры в то, что его услышат и простят.       — «Я не держу зла на тебя.»       — «Зато я по-прежнему себя ненавижу.»       Ощущая мурашки по всему телу, он разворачивается и идёт на крыльцо, где поднимает пальто, что успело промокнуть, как и он сам.       — «Не стоял бы ты на улице в такую погоду.»        Дилюк снова слышит мягкий голос, что раздаётся из-за спины, от которого становится тепло, но так больно.       — «Какое это теперь имеет значение?»       — «Не забывай, что я всё ещё забочусь о тебе.»       — «Теперь нет, — твёрдо отрезает он, чтобы провести границу между реальностью и его воображением, что в последнее время играет с ним. Он ощущает, как нежные руки поправляют волосы и мирное дыхание, касающееся затылка, —мне надоело жить во лжи и надеяться по сей день на лучший исход.»       — «Ты так и остался реалистом. Посмотри на меня.»       — «Просто уйди наконец, » — магнат лишь качает головой, ведь голос всё громче и отчётливее, а значит, он продолжает сбегать от этого мира и утопать в самообмане.       — «Но.»       — «Тебя больше нет, понимаешь? Ты давно мёртв, — он стискивает зубы и закрывает уши, — ты.»       Гремит гром, который заглушает его слова. Дилюк жмурится, словно испуганный ребёнок, но нет, он просто желает избавиться от этого кошмара. Дрожащей то ли от холода, то ли от стресса рукой открывает дверь и проходит внутрь особняка. Мужчина заворачивает за угол и замирает, видя перед собой сидящего у камина в кресле капитана кавалерии и перечитывающего то самое письмо. Затем он поднимает взор и ласково улыбается.       — «Я вернулся.»       Сердце Рагнвиндра пропускает глухой удар. Пальто медленно падает с его рук пол. Он бьёт себя по щеке и сразу чувствует жгучую боль, но несравнимую с той, что таилась у него на душе на протяжении долгого периода.       — «Эй, тише, » — Кэйа сразу вскакивает с места и, обхватив ледяные запястья любимого, как можно скорее прижимает их к своей груди. Он наклоняется, пытаясь заглянуть в его алые глаза, полные слёз и яркий огонёк которых давно погас.       Дилюк быстро моргает, пробегая взглядом по лицу Альбериха. Он ничуть не изменился, и главное, что улыбка всё та же. Его веки тяжелеют, а в ногах появляется слабость. Сделав шаг и вплотную подойдя к нему, обвивает его шею крепко, как никогда. Его тело содрогается, грудь часто вздымается, ведь он ужасно боится, что это опять плод его воображения и через миг всё исчезнет. Однако тепло близкого ему человека, на удивление, остаётся, как и он сам. Кэйа неспеша гладит того по спине, лепеча милые слова о любви ему на ухо и трепетно покачивая. Магнат хочет сказать ему очень многое, то, что не успел, но не в силах вымолвить хоть слово.       Порыв ветра, проникший в комнату через приоткрытое окно, подхватывает письмо, которое стремительно летит к камину и тут же вспыхивает, а после тлеет и сгорает на угольках.       — «Боже, да ты же весь мокрый, — Кэйа издаёт смешок и, оставив лёгкий поцелуй на его виске, немного отстраняется, — замёрз?»       — «Где ты был?»       Альберих удивлённо хлопает ресницами, когда получает вопрос прямо в лоб, но считает себя обязанным объясниться.       — «Я подумал, что тебе было бы лучше без меня. В последнее время мы не ладили, и я знал, что доставляю массу проблем и боли. Ты же страдал, я прекрасно это видел. И я…» — он не договаривает, так как получает удар в грудь, не сильный, но вполне ощутимый.       — «И ты, придурок, подстроил экспедицию, в которой умер.»— «О твоём состоянии ходило множество слухов по всему Мондштадту. Они коснулись и меня, и тогда я горько пожалел о том, что сделал.»       Рагнвиндр некоторое время молчит, пытаясь принять правду. Затем грубо хватает его за воротник и впивается в губы. Кэйа сначала опешил от неожиданности, но всё-таки ответил на поцелуй, через который Дилюк вымещает все чувства, копившиеся в нём месяцами. Он бесцеремонно проталкивает горячий язык и сплетает его с чужим, блаженно выдыхая и понимая, что гнев постепенно исчезает. Спустя пару десятков секунд Альберих отстраняется.             — «Дилюк, я.»       — «Просто замолчи, » — перебивает тот и снова целует его, но на этот раз намного мягче.       Капитан же не возражает, наоборот, обхватывает лицо возлюбленного и сминает уста, осознавая, как ужасно соскучился.        Когда поцелуй вновь разорван, Кэйа шумно выдыхает. Наклоняется ниже и проводит кончиком носа по мокрой шее, параллельно едва ощутимо касаясь кожи губами. Рагнвиндр такие действия только одобряет. Он проводит ладонями вдоль его тела и, приподняв белоснежную рубашку, наконец касается кожи, жар которой, наверное, бесследно исчез из памяти. Альберих сглатывает, когда тот дотрагивается до него холодными руками, которые потом начинают расстёгивать пуговицы.       Вскоре одежда обоих оказывается на полу, а местом их взаимодействия становится гостевой кожаный диван. Дилюк, поставив руку возле головы Кэйи и нависнув сверху, оглаживает кончиком пальца колечко мышц и плавно вставляет его, из-за чего тот сдавленно мычит и, притянув возлюбленного ближе, утыкается в шею. Магнат осыпает поцелуями его ключицу, стараясь отвлечь от неприятного процесса. Замедляет движение, чтобы он привык, и вводит второй палец, разводя их в стороны и давя на упругие стенки, тем самым растягивая партнёра. Не в силах себя сдерживать, Альберих издаёт низкий стон и кусает нижнюю губу, сжимая мужские плечи и рвано выдыхая.       Понимая, что с него достаточно, Рагнвиндр вынимает пальцы и, собравшись с мыслями, начинает медленно входить. Чертовски горячо, однако так узко вопреки тому, что он его растянул. От этого из уст вылетает брань, а ладони сжимают обивку мебели. Впрочем, даже лучше, что её. В ином случае Дилюк оставил на коже любимого несколько значимых царапин, не справившись с приливом страсти и искушения. Он увеличивает темп и мокро целует шею Кэйи, что сейчас чуть ли не горло срывает, одновременно что-то бормоча самому себе.       Шлепки и вдохи-выдохи наполняют гостиную. Толчки тем временем становятся грубее и резче. Магнат вжимает податливое тело в диван, входя уже во всю длину и лаская пресс партнёра. Альберих мягко кладёт руку ему на щёку и судорожно вовлекает в поцелуй, томно вздыхая и невольно выгибаясь в пояснице. Он сокращает расстояние и жмётся к его телу, от которого отдаёт жаром.       — «Я люблю тебя, » — шепчет капитан, крепче обнимая его торс ногами и понимая, что находится на пике экстаза. Кажется, что он скоро сойдет с ума из-за ощущений, кои доставляет ему любимый.       — «Я тоже. тоже люблю тебя, » — отвечает Дилюк и тает от ласковых слов, двигаясь уже медленнее и задерживаясь внутри него.        Дождь стихает. Рагнвиндр делает последний толчок, раскрывая рот в немом стоне, как и сам Кэйа. Он почти всем весом ложится на Альбериха, что с удовольствием заключает его в свои объятия. Они оба прикрывают глаза, чувствуя горячие тела друг друга, пока их сердца бьются в унисон.       Наступает тишина. На этот раз не причиняющая боли, а заставляющая расслабиться и умиротворённо выдохнуть. С карниза особняка мирно стекают дождевые капли, ветер утихает, а на чистом звёздном небе царствует луна.