Heart attack

За последние пять часов Юнги сгрыз себе все ногти, обошёл свои покои раз сто и просто потрепал себе нервы. Внутри разливалось чувство волнения; оно заставляло руки трястись, а внутри щекочущий нутро ком. Весь замок стоял на ушах — у его величества скоро родится наследник. Радостная новость разнеслась по каждым уголкам величественных каменных стен. На флагштоках висят разноцветные ткани, повсюду царит атмосфера праздника. Это касается и настроения, и одежды людей, и украшения домов и улиц. Жители любят королевскую семью и искренне желают им счастья. А молодой отец скоро откинется, оставляя престол на произвол судьбы. Когда впервые Юнги стал отцом в его голове пронеслось " блять, какой он маленький», но вслух он сказал «какой красивый». Во второй раз было уже попривычнее, но «блять» всë равно присутствовало в голове. Оно крепко закрепилось и на следующих двух родах так же махало ручкой в приветственном жесте. — Омега, родился омега! — кричат взбудоражено служанки. — Блять, — стонет Юнги. Четвёртый по счёту ребёнок. Все здоровые, красивые, прелестные детки, похожие на своих родителей. Все омеги. — Прости, — с сожалением шепчет Чимин. Его губы против воли растягиваются в улыбке (предатели), из груди вырывается звонкий смех. — В следующий раз. В следующий раз тоже будет омега. Юнги знает. Когда-то давно, еще во времена правления его отца, злая ведьма послала на королевский род проклятье. Никто из последующих наследником не родится альфой. Мин надеялся, что это была очередная шутка, что его обойдёт это стороной. Не обошло. Четыре раза не обошло. Нет, не значит, что он не любит своих детей. Они все прекрасны, растут в тепле и уюте, окруженные заботой. Просто престол отдавать некому, а чужим рукам Юнги землю не доверит. — Чонгук, ты ведь знаешь о моём безмерном доверии к тебе? — спрашивает король устало, ждёт быстрого кивка и продолжает, — я хочу попросить тебя найти в северном лесу ведьму. — Снова, — улыбаясь спрашивает. — Снова, — тяжело вздыхает Юнги. Лес встречает привычной свежестью. Ты вдыхаешь полной грудью, чувствуешь как твоë тело заполняет чистая, сильная энергия. Она маленькими струйками расползается на каждый кусочек, не оставляя ни сантиметра. Идёшь по маленьким тропинкам, разглядывая величественные столетние деревья, что закрыли своими кронами голубое небо. Птицы поют свои причудливые песни, что ласкают уставший от городской суеты слух. Запах сосны, одуванчиков — всех растений, приятно оседает в лёгких, очищая многолетнюю засевшую на лёгких пыль. Здесь можно забыться от проблем, государственных дел и просто отдохнуть. Впереди виднеется небольшой дом, что зарос зелëным диким виноградом, закрывая постаревшие из-за времени брëвна. Рядом клумба с различными растениями, которых Чонгук раньше не встречал. На обделаном камнем крыльце сидел паренëк, перебирая в руках веточки сухих трав, видимо, сортировал. Его белая рубаха, шевелилась на каждый порыв ветра, открывая вид на острые ключицы, на которых блестело украшение в виде Солнца. Оно поблëскивало, направляя свои лучики на лицо омеги из-за чего тот периодически хмурился. Красные волосы, спадали на лоб, а серые глаза внимательно следили. —Может уже перестанешь издеваться над королём, — с усмешкой на губах проговорил Чонгук. Паренëк вздрогнул, выронил из рук очередную веточку и со злобой сказал: — Они сами виноваты, нечего было переходить дорогу ведьмам, — поднял палец вверх, —мы ведьмы, народ злопамятный. Он встал с крыльца, отряхивая штаны от пыли. Чон гипнотезированно наблюдал как омега подходит всë ближе, поднимая своë растягивая губы в самодовольную улыбку. Миг и парень запинается за корешок дерева. Удержать равновесие не выходит и он падает на землю. — Может поможешь, — со злобой пробормотал парень, глядит из-под длинной челки, — от меня вообще-то зависит судьба короля. Чонгук делает шаг к омеге. Его воспитание не позволит оставить «слабый» пол в беде, даже если это самовлюбленная вредная ведьма. Он подходит ближе и уже собирается помочь как тот резко встаëт и произносит: —Я передумал, мне не нужна помощь от наглых королевских альф. Длинные пальцы поправляют растрепавшиеся волосы, а глаза неотрывно глядят на Чона, что застыл без действий, обдумывая ситуацию. —Ну, уж, нет, — неожиданно произносит, — сядь назад. —Что? — он даже перестает трогать волосы. На лице застыло удивление, в первые его застали врасплох. —Я сказал сесть назад, — повторяет Чонгук. —Ты что себе позволяешь? Я не буду тебя слушать! Чон тяжело вздыхает, резко приближается к возмущенному омеге и рывком садит назад на землю. —Ч-что ты творишь… — не успевает понять, как его поднимают на руки, — эй, ты, отпусти! Не слушая нескончаемую череду проклятий, начинающихся от «подсыплю яд» и заканчивающиеся «больше не встанет», он понёс его в сторону дома, насвистывая веселую песню. Чонгук не обращает внимания на удары по спине, на крики, просто заходит в дом. Аккуратно открыв дверь, ставит омегу на пол. —Вот, я тебе помог. Теперь помоги и ты, — и улыбается. Мысли кружатся в голове быстрым вихрем, в одной из которых проносится, немытая посуда и полы. —Ты страх потерял! Я потомственная ведьма, как ты смеешь со мной так обращаться! —Да-да, я слышал это множество раз, давай ты уже отменишь то проклятье и я не буду больше сюда ходить, — он усмехается и добавляет: — мне самому уже надоело ходить сюда каждый год подряд. Тэхён возмущен, нет, взбешён. Да как какой-то человек имеет наглость так обращаться с ним, великим магом (ладно, не великим, почти). Серые глаза горели гневом и желанием придушить незваного гостя, что стоит посреди прихожей, изучая интерьер. —Ты как омега должен понять короля. Пока он не родит подходящего наследника, от него не останут. А это какой труд — вынашивать ребëнка, — пробует Чонгук. —Не знаю, не вынашивал, — бурчит Тэхён и пищит, когда его берут на руки и несут в направлении спальни, — ты чего это, эй! —Сейчас и узнаешь. Он бьет альфу по груди, старается с каждым новым ударом увеличивать силу, чтобы сделать как можно больнее. Пыхтит, фыркает; на его лбу появились капли пота, челка растрепалась и выглядела «непрезентабельно». —Ты решил сделать мне массаж? — ухмыляется Чонгук, заворачивая в дверной проём, — о, ты сделал перестановку. Тэхен начинает дрыгаться сильнее, пищит, в надежде, что его услышать. Но кто может тебя услышать в глухом лесу, где несчастная лягушка возле пруда, ждет своего принца уже несколько десятков лет. —Пусти! —Пускаю, — Чон кидает того на кровать, нависая сверху. Резко выдохнув, омега упирается руками в чужие плечи, в попытке снять с себя лишнее тело. В его планы такое не входило. Он высокородная ведьма, живёт в лесу. Где легенды о страшной старухе, что ест детей. Почему к нему просто так, бесспордонно врываются и нарушают личное пространство. Чонгук хватает Кима за запястья и закрепляет одной рукой над головой. Чон внимательно следит за эмоциями парня под собой, задерживая взгляд на пухлых, от нервного покусывания, губах: —Да? С пустым выражением лица, ведьма обводит чужое лицо взглядом, замечая как с каждой секундой лицо альфы мрачнеет. Он не станет ничего делать без разрешения: Чонгук вообще-то джентельмен. —Да, чёрт возьми да! —выкрикивает Тэхён. Он устал, — каждый раз одно и тоже. Тэхён ткнул локтем в ребра Чонгука и улыбнулся от шипящего звука, который издал парень. Заслужил. Встав на локтях, Ким схватил того за волосы, резко припечатываясь к губам напротив. —Наконец-то, — шепчет в перерывах. Чонгук взял его за рубашку и притянул ближе: — Снимешь проклятье? Не дождавшись ответа, он укусил верхнюю губу. Он хотел его целиком и полностью. Раствориться в сладкой карамели, наполненной разноцветными блестками, что мерцают от лунного света, который проходит сквозь небольшое окно в комнате. Тэхен отрывается первым. Он тяжело дышит, пытаясь восстановить дыхание. Ким ткнул Чонгука в бок: — Его уже давно нет. — Что? Ведьма пожимает плечами, вскакивает с кровати, направляясь на выход из спальни и оборачивается. — Я не знаю почему это продолжается. — Тэхён широко улыбаться, — будешь чай?