Наше будущее

Чонгук никогда не думал, что может любить. Не говоря уже о том, что любить так. Так безгранично и трепетно. Он никогда и предположить не мог, что почитает какого-то омегу идеальным, а не падким на деньги и власть бесхребетным. А сейчас, посмотрите на него: вся его вселення сжалась до одной единственной и неповторимой омеги. Он помнил их встречу, неловкую и стыдливую настолько, что даже у него уши горели от стыда, когда он вспоминал её. Тупа попытка подкатить, дешевый способ произвести впечатление и затянуть к себе в койку симпотяжку. Он помнит глаза Тэхена в тот момент, в них яркими буквами светилось «что этот неудачник пытается сделать». Сначала это казалось вызовом: играешь в недотрогу? А затем без преуменьшения сотни «случайных» встреч и все тот же взгляд, в котором постепенно начала читаться жалость. Ему бы нужно было злиться, вспомнить о гордости, а он помнил только то, каким красивым Тэхен был когда смеялся. Как нежно и бархатисто звучал его голос с другими. Каким добрым и понимающим он был даже с теми, кто этого не заслуживал. Сам того не понимая, он впитывал все, связанное с Тэхеном как губка. Его любимый напиток, еда, его вкус в музыке, в книгах, фильмах, любимые бренды в одежде, постепенно он даже узнал фирму и оттенок помады, какой он пользовался и это при том, что она почти не отличалась от его собственных губ по цвету. Он помнил его запах, не мог оторвать взгляда от губ, идиотской, но такой красивой улыбки. Представлял, как его медовая ладонь будем идеально смотреться в его собственное, более бледной. В какой-то момент он понял, что любит его маленькие родинки, его разные по разрезу глаза, в которых все больше появлялось тепла. Любит то, как он вздыхает, перед тем, как в очередной раз ему отказать. Но Чонгук окончательно понял, что любит Тэхена, когда увидела, как тот осторожно и тихо, чтобы никто не заметил, а в особенности сам Чонгук, обнимает мягкую игрушку, которую тот ему притащил в честь 50 отказа, на предложение увидится. Чонгук понял, что он окончательно по уши, когда смотрел над склонившимся над ним обеспокоенным парнем, когда Чонгук свалился со второго этажа, пытаясь добраться до балкона Тэхена, несмотря на его угрозы вызвать копов. Тогда он получил первое согласие на предложение увидится. Он чувствовал себя так по детски, когда паниковал перед их свиданием, когда в голову лезли мысли о том, что он действительно может ему не понравится. Но зря, пускай он выглядел глупо и наивно, но их первое свидание на всегда окажется Первым, во всей его жизни. Потому что было настоящим и единственным значимым. Их побег по ночному городу, танец под фонтанами с последующей простудой на двоих. Их первый поцелуй, слаще которого Чонгук не знал. Тэхен, несмотря на то, что всегда отказывал ему уверенно и жёстко, на самом деле был нежным, мягким и чувствительным. Его ресницы дрожали, когда он пытался сдержаться и не смотреть на Чонгука с нежностью, которой боялся. Тэхен его боялся, боялся альф в общем, но в особенности Чонгука. Он боялся чувств, что у него росли. И тогда Чонгук сам себе поклялся, что не разочарует его, не даст повода усомниться. Чонгук от много отказался, от компаний, от занятий, увлечений, но ни о чем не жалел, потому что это было ему не нужно, а нужен был один единственный омега, который заслуживал лучшего альфу. Он так боялся обидеть Тэхена, что не нарочно довел его до слез, поскольку тот подумал, что он его не хочет, и потому не настаивал на сексе. Чонгук смеялся как идиот и впервые сказал в слух, что любит. А потом долго сцеловывал слезы с щек Тэхена. А секс... Секс был восхитительным и обрёл значение, глубину, и ценность. Чонгук никогда никого так сильно и трепетно не желал, ни с кем он не был столь нежным и бережным. «Любовь погубила пацана» - и Чонгук был от этого в полном восторге. Пять лет, ухаживаний, отношений, сближений, каждодневных новых влюбленностей в единственного человека и, казалось, только чтобы услышать «да, идиот, согласен». И плевать было на гневного, разочарованного отца, у которого были на него планы и который не пришел на свадьбу, плевать на утраченное наследство. Они строили все вдвоем. Общий дом, купленный общими усилиями, наивный, но романтический быт, от которого у других начинался диабет. Работа, с единственным желанием - скорее вернуться домой. И такой ворчливый, но по прежнему идеально нежный Тэхен. Чонгук не стыдился того, что розрыдался как маленький, когда Тэхен прошептал едва слышно: «Скоро нас будет трое». Видео с его счастливой истерикой было любимым в галерее Тэхена и он этого тоже не стыдился. Чонгук любил перепады настроение Тэхена, его дуратские запросы и все сильнее округлявшийся живот, в который альфа утыкался носом и прижимался щекой при первой же возможности. Чонгук ждал детского плача, в сотый раз переделывая детскую, и все собственными руками по желанию мужа. Он был безмерно счастлив и с нетерпением ждал, когда станет еще счастливее. Но Чонгук не забудет ту ночь. Которая все изменила. Первый. Они оба не понимают, что именно произошло, но оба просыпаются. Второй. Они подскакивают на кровати, от ударной волны. Третий. С паникой собирают вещи, с ужасом понимая, что именно произошло. Они прячутся, как и другие люди, банально в подвалах, не зная, будет ли время и возможность сбежать в более безопасное место. Звонки родным, даже тем, что не так уж близки, чтобы просто услышать «Мы живы». И стыдливое облегчение, что в растущем счетчике отнятых жизней нет их имен. Чонгука забрали на третий день. Его опыт как никогда нужен, и никому нет дела, на его беременного мужа. «Иди, чтобы он жил». Оборона дома, далеко от границы, к Тэхену рукой подать, но постоянное беспокойство, чтобы ни одной ракеты не долетело до их дома. Он сражался ради них. Ради Тэхена и их ребенка, это было тогда важным, заставляло держаться. Первое ранение - чудом остался жив, но беспокойство только о Тэхене. Попытка сорваться с места, сбежать с госпиталя, потому что ему говорят: «У Тэхена было кровотечение... Из-за нервов». Слезы беспомощности, потому что не может подняться и отправиться к нему, обнять и убедиться, что с ним и малышом все хорошо. Звонки, если повезет, дважды в день, короткие: «Я жив», но этого достаточно, сейчас, в это время. Возвращение на фронт, когда Чонгук еще едва передвигался и новые лица, потому что большинства старых уже нет в живых. «Уедь, прошу, со мной все будет хорошо», - но Тэхен не слушал, говорил что не оставит его. Снова кровотечение, снова едва не потеря ребенка - узнал о том, что враг подорвал место где прятались дети. «Они...» «... не люди» - дополняют друг друга и молчат в трубку, оба проглатывая слезы, которых нет. Потеря связи - их взяли в кольцо, и наверняка перебьют. Единственная мысль: Хоть бы с ним и малышом было все хорошо. Отступление, когда выдается возможность, попытка зализать раны и вернуться в строй, но все сложнее - он едва передвигается из-за очередного ранения. Но продолжает, потому что в каждом мертвом теле взрослого боится увидеть Тэхена, а в каждом ребенке своего нерожденного. Скоро срок и Чонгук только об этом и думает, выходить на связь все сложнее. Нога отказывает, не слушается и передвигаться он не может, чувствительность пальцев правой руки на минимуме, ему сложнее держать оружие, невозможно - патроны. 5 дней - возможность увидеть мужа, все что ему дают. Планировался сюрприз, но сюрприз ждет его дома, но не у них. Их дома уже нет. Живота нет. Уже два месяца как. Чонгука рвет на куски от горя, не описанного словами, но к ужасу и от облечения - их сын не родился в аду. Все дни это всего лишь мгновения, которые пролетают наедине соприкасаясь и утешая друг друга. Они обещают, что у них все будет хорошо, главное выжить и верить. И снова расставание, но второй раз даже больнее. Чонгука в этот раз бросают на перед. Время искривляется. Первый звонок с того самого, первого дня, мать не плачет шепчет и Чонгук сначала не слышит. Когда слышит, последняя часть, не принадлежащая Тэхену умирает. Сестры нет. Тело только обнаружили. Но от тела мало что осталось. Опознать было бы сложно, на ней живого места не оставили. От чего погибла - в ответ молчание и слезы. Трубку берет отец - она попалась врагу, ею пользовались сразу десятки, без отдыха, еды и воды. Одного застрелили прямо на её трупе. Слова холодные и четкие, без эмоций, ведь их не осталось. Что с племянниками? Страх услышать ответ. Но ответ безжалостный: «тоже самое». Младшему было 4. В Чонгуке от человека мало, все человеческое осталось с Тэхеном, с ним же и остались молитвы и вера в человеческое. Иногда хочется кричать с просьбами о помощи. Но просить некого. Сколько времени проходит, непонятно, дни другие, месяцы тем более. Время другое. В голове только Тэхен. Тэхен. Тэхен. Тэхен. Тэхен. Тэхен. Тэхен. Тэхен. Тэхен. Тэхен. Тэхен. Тэхен. Тэхен. Все заканчивается резко. Когда к нему подходит товарищ и просто протягивает телефон с новостью. Фотография - разрушенное здание, узнать его невозможно, так что приходиться читать. Но читает только адрес. Город, улица, номера домов. Тел толком нет - вместо них месиво. Родители Тэхена - просто месиво. Тэхен больше этого ужаса не видит. Для Тэхена все кончилось. Чонгук не берет трубку, когда поступают звонки. Сообщения не читает, когда не видит того, что все еще желает увидеть. Только то, чего все эти месяцы боялся. Ночь, он идет один, нарушая приказы, надеясь, что добереться хоть чуточку ближе. Когда пробивает грудь он падает, но боли не чувствует. Голоса близко - он на месте. На его губах улыбка. В руке чека. Он увидит Тэхена и своего сына.