Последний огонёк надежды

      За окном начало темнеть. Густые облака затянули солнце, не давая тому пробиться. Тенген сидел в подсобке кабинета истории и попивал горячий чай, нагло доставая понравившиеся конфеты из коробочки на письменном столе Кёджуро. Ни в чем себе не отказывая, мужчина с солидным видом перебирал сладости в поисках карамелек с самыми красочными обертками. Ренгоку поблизости не обращал внимания на столь увлекательное для Узуя занятие, продолжая быстро печатать в ноутбуке строчку за строчкой. Возможно, у вас возник вопрос, почему же Тенген не делает свою работу и так нагло отлынивает? Ответом будет то, что файл, необходимый для отчёта мужчины, на данный момент загружался. Уже целый час. — Ренгоку, чего такой грустный? — отпивая божественный напиток, спросил преподаватель черчения. — Разве не чувствуешь атмосферы Нового года вокруг? — расслабленно сказал Узуй, осматривая помещение. Если бы мужчина не настоял на том, что украсить к Новому году стоит даже рабочие помещения, и не убедил бы Кёджуро в том, что от пары самодельных снежинок на шкафу никому не станет хуже, то в этой подсобке глазу было бы не за что зацепиться. Чего Тенген, естественно, не мог допустить. Что, кстати, довольно странно. Раньше декорированием этого до безобразия скучного места занимался Камадо. Даже в самые тусклые праздники этот паренёк умудрялся притащить с собой хотя бы небольшой сувенир, напоминающий о таких событиях. А последние несколько недель новостей от него никаких, словно испарился… Ха, раньше как ни зайдешь в подсобку к Ренгоку, рядом обязательно этот юноша маячит. Считай, хвостиком ходил, а сейчас… Скорее всего, поссорились. Конечно, интересно, почему, но вытащить из Кёджуро информацию не представляется возможным. Узуй уже давно убедился, что в таких вопросах Ренгоку нем, как рыба, и что-то вытянуть из него можно, по ходу, только под пытками. Но, к сожалению или счастью, пытки сегодня не понадобятся. Ответом на вопрос выше послужило грозное молчание Кёджуро, в который раз перечитывающего написанное в Ворде. «Эх, неудивительно…» — подумал про себя Тенген. Как тут не взгрустнуть, если только стоило Ренгоку устроить перерыв, как вдруг вернулся его класс, а позже ещё Гию к себе позвал… Ужас. Как хорошо, что сейчас Узуй, в отличие от него, мог отдохнуть и посмотреть, как кто-то другой трудится. Как там говорится: «Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как Кёджуро усердно пытается понять, почему ворд подчеркивает правильно написанное слово»? «Предки были правы», — решил Узуй, делая очередной глоток чая. Всё же, отложив шутки в сторону, учитель черчения прекрасно понимал, чем обернется в скором будущем его бездействие. Но это проблемы будущего Тенгена, а значит, сейчас не имеет ни-ка-кого значения. — Эх, нехорошо всё время трудиться. Нужно уметь отдыхать! — сказал тот, кто сейчас лениво закидывал в рот очередную конфетку… — О, я знаю, что тебе поможет в этот сложный для честных трудоголиков день. — с хитрой улыбкой пролепетал Узуй, вставая с насиженного места. Закончив с небольшой разминкой, мужчина направился к огромному шкафу. Стоило Тенгену растворить скрипящие дверки, как Ренгоку заговорил. — Я надеюсь, что Вы не собираетесь опять достать те злосчастные конфеты. — во время этих слов добродушная улыбка воцарилась на лице учителя истории. Только вспоминая тот приторный запах и ощущая фантомный вкус десерта на кончике языка, Кёджуро был готов вывернуться наизнанку. — Совсем нет. — шурша упаковкой тех самых конфет, ответил мужчина. «Ну и не хотелось совсем», — обиженно сказал внутренний голос Узуя, пока сам Узуй пытался бесшумно засунуть свёрток своих любимых конфет обратно. «Раз это не сработало, предпримем другое», — решил мужчина, продолжая дальше возиться в шкафу. И скажу вам, даже не без успешно. Преподаватель черчения быстро нашёл, что искал и затих в предвкушении. Но не надолго… — Ренгоку, может, по бокальчику?! — восторженно предложил любитель выпивки. После этих слов историк быстро повернулся к Тенгену лицом. Перед ним стоял Узуй с бутылкой, на вид довольно дорогого коньяка в руках и бокалами наготове. Рубиновые глаза Узуя, посмотрев на парня, игриво заблестели. А на фоне пепельных волос его взгляд приобретал особый шарм… Ха, неудивительно. Тенген — ещё тот дамский угодник, и умение заворожить одним своим видом являлось обязательным в такой профессии. Конечно, будь он девочкой лет 14-17, то без промедления бы согласился на всё, что он предлагает. Но, поскольку это не так, ему просто изумрудно поебать на все его выходки. — Узуй, можешь погромче сказать, а то директор плохо расслышал. — хоть эта фраза и прозвучала как издевка, Ренгоку не переставал искренне или уже не очень улыбаться. В этот раз Тенген смог провести прямую параллель между его улыбкой и улыбкой Кочо. Но по профессиональному мнению Узуя, Кёджуро не хватало экспрессии и накопленного годами злорадства Шинобу. — Нет, на работе не пью. — холодно сказал Ренгоку, демонстративно отворачиваясь от собеседника. — Ай, да брось ты! Я же не всю бутылку предлагаю осушить… — уже разочарованно добавил Тенген, отложив выпивку в сторону. — Начальство отчитает. — безразлично сказал Кёджуро, продолжая копошиться в ноутбуке. — Если узнает. — дополнил слова парня коллега. — Но никому нет дела до учителей накануне Нового года! — возразил Узуй, несмотря на то, что его уже давно перестали слушать. «Тусклая душнила», — решил сам для себя мужчина, плюхаясь обратно на своё излюбленное место. Тенген очень сильно хотел сказать это вслух, но тогда образ доброго и неотразимого коллеги разойдется по швам. Эх, да и он не в том возрасте, чтобы обзывать людей… Хотя иногда это очень хочется сделать. Учитель черчения с легкой грустинкой взглянул на бутылку коньяка, так и манящую к себе. К несчастью, её время ещё не наступило. А может, наступило? «Наступило», — подумал Узуй, протягивая руку к одиноко стоящему бокалу. Откупорив и аккуратно налив себе тёмно-янтарной жидкости, преподаватель начал медленно смаковать напиток. — Ренгоку… — издалека начал свою речь Тенген. — Я уже не в первый раз вижу, как ты работаешь, не покладая рук. Всё время пытаешься закончить работу как можно скорее… — мужчина отхлебнул ещё немного. — После смены редко остаешься в школе хотя бы на чуток. Ценишь каждую возможность провести своё время дома… — преподаватель черчения сделал небольшую паузу. Кёджуро задумался над словами мужчины, но пытался не подавать виду. — Ты так трясешься над любой свободной минуткой дома, словно тебе есть с кем их проводить. — с, как показалось Ренгоку, наигранным разочарованием сказал Тенген, облокотив подбородок на руку. Несмотря на внешнее равнодушие собеседника, Узуй подметил несильное вздрагивание плеч парня. — Разве не так? — загадочная улыбка проступила на губах Тенгена. — Не так. — резкая интонация Кёджуро намекала на нежелание парня продолжать этот разговор. — А! — учитель черчения собирался что-то спросить у коллеги, но в ответ на это мужчина получил такой убийственный взгляд, что хоть в церковь иди и вымаливай прощение за своё рождение. Знаете, взгляд Ренгоку в тот момент был тем самым взглядом, который ничего не стесняясь прямо говорит адресуемому, что мысленно его уже десять раз расчленили и из потрошков сделали чевапчичи. Только сейчас Тенген осознал, что слегка перегнул… И даже не слегка… «Насколько сильно нужно разозлить человека со стальной выдержкой и ниспадающей с уст улыбкой, чтобы он зыркнул на тебя с испепеляющей всё на своём пути злобой?..» — на заданный самому себе вопрос точного ответа мужчина так и не нашёл. «Ну да, неудобно как-то получилось…» — признал свой промах Узуй. Опять его язык без костей наворотил лишних дел. По-хорошему надо бы извиниться, но перед таким разгневанным собеседником хоть лезгинку станцуй, ему всё равно фиолетово будет. Почувствовав, что ситуация пахнет жареным, Тенгена уже начал выдумывать причину смотаться отсюда как можно скорее, но, к счастью, на ловца и зверь бежит. Спасительный шум разбушевавшейся толпы раздался за дверью, и мужчина понял, что если не сейчас, то больше никогда. — Эх, ну что там у них? — вложив все свои театральные умения в эту фразу, Узуй постарался изобразить усталость и неохоту идти к ученикам. Звук начал нарастать, и, судя по нему, там происходило жертвоприношение, но, беря во внимание возраст участников балагана, там происходило что-то похуже. А преподаватель по детским каракулям был только рад этому. — Сейчас схожу проверю. — сказав это, преподаватель черчения убежал вприпрыжку, да так, что только пятки сверкали. Кажется, это был первый раз в его карьере, когда он благодарен подросткам за их невоспитанность. Не прошло и полсекунды, как Ренгоку остался наедине с кружкой недопитого чая, с наполовину пустым бокалом коньяка и скачавшимся буквально пару секунд назад файлом…

***

      Кёджуро старался продолжить свою работу, но выходило это из рук вон плохо. Тц, слова Тенгена всё же посеяли в его мыслях зерно сомнений. Да так хорошо, что сосредоточиться на чем-то важном он даже после ухода «беды на ножках», так и не смог. Отложив очки в сторону, мужчина откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. А ведь ему и вправду не с кем отмечать Новый год. С бабушкой он давно его не отмечает. Не маленький уже, да и, если захочет, бабушка с ума сойдет, пока не накроет на стол, перед этим не приготовив всё, что движется. А если что-то в доме не шевелилось, то она бы это быстро расшевелила и приготовила… Ренгоку не хотел тревожить пожилого человека лишний раз, поэтому всегда отказывался от этой идеи, и этот раз исключением не станет. С Седжуро тоже не получается. Даже его непутевый братец нашел компанию, с которой будет отмечать предстоящий праздник. Вместе с мыслями о брате всплыли воспоминания о том, когда тот был помладше и подобрее. Ах, какой славный малый был… «Что же с детьми делает подростковый возраст…» — подумал Ренгоку и печально вздохнул. Невольно задумавшись о детстве и о разнообразных похождениях тогда, Кёджуро невольно вспомнил… О матери… Конечно, он мог отметить праздник с ней, но, скорее, это доставит им обоим больше неудобств, чем радости. К тому же, у них слишком разные пути, и насильно сводить их он не собирается. «Ха, так вот что значит оказаться одиноким после длительных отношений?..» — заданный вопрос ушёл в пустоту, оставшись без ответа. Даже о матери от тоски вспомнил. Конечно, у него есть знакомые, которым не плевать на него, но кроме этого ничего больше не осталось. Все его старые друзья либо давно уехали в другие города и занялись своими делами, либо завели отношения и сейчас налаживают личную жизнь. А он, тем временем, завёл друга, но по своей глупости в один миг всё разрушил… «Ха-ха, да чтоб эту взрослую жизнь!..» — внутренний голос парня был пропитан гневом и сожалением. Сидя и размышляя о том, с кем провести этот Новый год, парень всё ближе подбирался к разочаровывающему ответу. Так, прочь эти мысли. Выйдя из круговорота мыслей, Ренгоку распахнул глаза. Единственное, что Кёджуро сейчас хотел, так это побыть в тишине и желательно наедине с собой. Всё ничего, но добиться этого в школе почти невозможно…

***

*Чуть ранее*

— Тьфу, блин. Могли бы ещё громче хлопнуть, а то в соседнем микрорайоне плохо слышно! — недовольно сказал Камадо вошедшим в кабинет. — Чего молчите?! — подняв свой взгляд на остолопов, парень обомлел. Потрепанные и изрядно поношенные жизнью одноклассники с самыми жалостливыми и тоскливыми выражениями лиц засыпали на ходу. Пот продолжал скатываться с них кувшинами, намекая на то, что ребятам пришлось многое пройти за время их разлуки. Во главе этого отряда плакальщиков стоял Агацума, и, мать моя женщина, его внешний вид был что-то с чем-то. Смотря на него, Танджиро чуть не забыл все слова, кроме матерных… Зеницу, будучи до сих пор в образе Деда Мороза, в тот прекрасный момент выглядел как путана, вернувшаяся с бурной ночки… Он тоже был весь в помаде и блестках. Ну а если один глаз прикрыть, то издалека наряд тоже был похож. «Только чулков не хватает», — стоило этой шальной мысли посетить голову парня, как еле сдерживаемый до этого смех выбрался наружу, и от былого испуга не осталось и следа. И вот Камадо вновь ржет до колик в животе, а Агацума хочет, чтобы тот по счастливому стечению обстоятельств поперхнулся слюной и умер… Да это полбеды. Не успели ребята до конца осознать весь случившийся фарс, как на сцену вышел радостный Тенген. Весь класс разом впал в ступор. Никто не хотел отхватить от их крепкого во всех смыслах учителя, поэтому каждый старался быть как можно тише… Прервать тишину, естественно, решился сам Узуй. — Боже, ребята, спасибо за то, что вы у меня есть! — и без того широкая улыбка мужчины растянулась до самых ушей, превозмогая все законы человеческой физиологии… После этих слов все вокруг окончательно перестали одуплять что вообще происходит. Только староста продолжал ржать, но уже вполсилы. — Ха, Зеницу, ты чего такой поникший? — преподаватель подошёл к парню. Агацума хотел отшагнуть от него, но ему помешали одноклассники, стоящие сзади. — А ну, веселее, Дед Мороз! — с этими словами Тенген, не чураясь внимания ребят поблизости, заключил Зеницу в крепкие объятия. А понять, насколько они крепкие, можно было по легкой синеве, проступившей на лице юноши… Осознав, что выбраться из этой хватки у него не получится, Зеницу начал биться в конвульсиях, но всё тщетно… — Отпусти! Иначе я буду… Кусаться! — поняв, что освободить даже одну руку у него не получается, Агацума решил пойти на крайние меры для того, чтобы освободиться… — Кусайся сколько влезет, родной! — игнорируя попытки Зеницу смотаться, сказал Узуй и начал вертеть паренька, как ему заблагорассудится. После этой фразы все девушки вокруг покраснели, парни побледнели, Зеницу стал багровым от злости, а Танджиро от смеха фиолетовым в крапинку… Со стороны Агацума в объятьях Тенгена чем-то напоминал злого чихуахуа в руках хозяина, и, подметив это, Камадо загоготал сильнее.

***

      Эх, но как ребятам не хотелось, этот бедлам, как и всё хорошее в этом мире, имел свойство заканчиваться. К третьей попытке у окружающих всё же получилось разнять этих голубков так, чтобы один другому шею случайно не сломал, и всё вокруг начало возвращаться на круги своя. Тенген, надев на себя маску добропорядочного учителя, отправил выступивших смывать потекший грим, а сам ушел куда-то по делам. Перед этим он попрощался с ребятами и, исподлобья зыркая на дверь в подсобку, бесшумно скрылся во мраке школьного коридора. И сейчас Танджиро сидел в телефоне и тихонько следил за тем, как Агацума пытается смыть помаду с носа. Но даже такое весёлое времяпрепровождение не давало парню сбежать от надоедливой сонливости. Казалось, ещё немного — и спокойные вздохи старосты перерастут в мирные посапывания. Ну а что вы хотели? Смеяться над Зеницу — очень трудозатратная работа, посильная далеко не каждому. К несчастью, не успел Камадо до конца посчитать барашков, как к нему подошел Зеницу, закончивший с водными процедурами. Усевшись напротив друга, Дед Мороз завел свою шарманку. — Танджиро, как девушки помаду носят? — вытирая насухо лицо рукавом кофты, начал разговор Агацума. — Это же неудобно. — Не знаю, но точно не на носу, как ты, гений. — Танджиро закатил глаза. — Хм, кстати, а почему ты именно помадой свой пятак намазал? — парень задал интересующий его с самого утра вопрос. — Ну а что. Дома у меня грима нет, а гуашью точно не вариант… — начал распинаться Зеницу перед другом. — Спасибо, что ты хотя бы до этого додумался! — во время этих слов староста пытался не заржать. — Ой-ой-ой. Это ты ещё спасибо скажи за то, что я не негритенка отыгрывал. А то у меня дома ничего чёрного, кроме гуталина, нет. — добавил Агацума, вперев руки в бока. А Камадо случайно вспомнил, как они, когда были помладше и поглупее, нашли в обувнице баночку с гуталином. И первой мыслью тогда, всплывшей в их малолетних умах, очевидно, было не поставить всё на место и забыть, как страшный сон… «Ах, этот незабываемый вкус гуталина…» — с самоиронией подумал Камадо и рассмеялся. — Фух, Зеницу, я, когда тебя увидел после выступления, пожалел, что меня на нём не было. — слишком печально сказал староста, словно он говорил это без иронии и на полном серьёзе. — Тц, тоже мне ценитель высокого искусства нашелся. — острый слух Агацумы не вытерпел такой издёвки, но поделать с этим ничего не мог. — Да я лучше бы сбежал от Гию, чем пропустил такой шедевр! — произнес фразу Танджиро с акцентом на последнее слово. Вспомнив что Томиока делает с прогульщиками, Агацума вздрогнул. «Ха, ну и кто тут лучше свое время провёл?» — пронеслось в голове Камадо, когда он вспомнил, как его товарищ бросил того перед математикой. — Стоп. Ты был у физрука? — Зеницу удивленно взглянул на друга. — Ой, да ничего особенного, — начал оправдываться староста, но было уже поздно… — Ааа, понятно всё с тобой. — Агацума демонстративно закинул ногу на ногу. — Я и раньше догадывался, что у тебя с Томиокой не всё так просто. Ведь не может быть такого, что всем остальным за серёжки на уроке уши с корнем отрывали, а тебе одному хоть бы хны. — дверь в подсобку тихонько скрипнула. — Теперь ясно, что у тебя с ним просто-напросто роман! — меткий удар в колено от Танджиро заставил юношу быстро закончить свою шутку. Кёджуро, мгновение назад зашедший в класс, услышав это, поперхнулся кофем. — Так, Зеницу. — только своей интонацией Камадо говорил, что его собеседник доигрался. — Я очень сильно сожалел о том, что не попал на твоё выступление, поэтому придумал, как решить этот казус. — ехидная улыбка воцарилась на лице парня. — Чего ты там придумал? — шипя от боли, спросил Агацума. — Если собрался посмотреть видео с ним, то поздравляю. Оно только у учителей начальных классов и у опекающих своих спиногрызов мамашек есть. — этими словами юноша выдал то, что уже подумал над этим и нашел выход из плачевной для его карьеры ситуации. Выслушав друга, Танджиро быстро достал телефон и ловким движением вбил чей-то номер. Агацума, не до конца понимая смысл действий собеседника, лишь недоумевающе смотрел на него. — И? — не успел парень выказать своё недовольство, как его в то же мгновение заткнули. — Тсс… — Камадо приложил указательный палец к губам в знаке молчания. Его улыбка приобрела более зловещий вид. — Приветик, Рокута! — радостно поприветствовал Камадо своего младшего брата. — У тебя всё хорошо? — подросток замолчал в ожидании ответа. — А, ну вот и славненько! Слушай, если я правильно помню, ты сегодня смотрел новогоднее выступление… — продолжил говорить староста как ни в чем не бывало. Зеницу мгновенно прозрел, и гнев вперемешку со стыдом начали переполнять юношу. Танджиро быстро понял, что простыми тумаками это дело не закончится, поэтому приготовился к тактическому отступлению. — Ах ты, сучара! — не обращая никакого внимания на Ренгоку, крикнул неудавшийся Дед Мороз. К счастью для него, историк был занят вымыванием остатков кофе из носа, и времени на разбирательство с невоспитанным учеником у него не было… Не теряя ни минуты, Камадо кабанчиком вылетел из кабинета, а Зеницу вслед за ним.

***

      Доселе неизвестно, сколько парни могли бы и дальше бегать друг за другом по всей школе, если бы их в коридоре не настиг Узуй и пинками не погнал обратно в класс. После поучительной взбучки ребята стали ласковыми и послушными. Для закрепления результата Танджиро и Зеницу отослали в дальние края без возможности вернуться… То есть, переводя на человеческий, их отправили полить цветочки в коридоре. И теперь Камадо ждал, пока его друг снимет пальто Деда Мороза. Ага, ждал у выхода из кабинета с леечкой и ковшиком в руках, которые ему чуть ранее предоставил Узуй по команде Ренгоку. — Кхе, давай поспешим… — во время этих слов Камадо почувствовал, как недовольный взгляд Узуя начал прожигать в его лбу дырку. Агацума от пристального внимания Тенгена покрылся мурашками. — Полностью с тобой солидарен! — выхватив из рук товарища наполненный водой ковш, крикнул Зеницу и рванул с места.

***

      Шагая в сторону монстров, под названием домашние плющи, зачем-то растущие в коридоре школы, Камадо пытался защитить себя древнейшим артефактом человечества… Самой всемогущей вещью на этом бренном мире — леечкой! При этом выслушивая древние сказания из уст своего молодого оруженосца… А если быть точнее: «Сказание о том, как доблестный Зеницу на спор съел целую палку колбасы, а потом два часа пытался объяснить матери, куда она бесследно исчезла…» При этом Танджиро пытался не дрогнуть и малейшей лицевой мышцей, ведь только постигнув равновесия он мог считать себя готовым к сражению с зелёной нечестью!.. Закончив со своей историей, Агацума замолк, словно хотел что-то сказать другу, но не мог подобрать нужный момент для этого. Камадо, в свою очередь, не хотел прерывать мысленные процессы товарища, поэтому поливал цветы в гордом молчании. Только сейчас Танджиро заметил, как потемнело за окном. В школе было ненамного светлее, поэтому единственное, что помогало разглядеть хоть что-то, — это фонари, одиноко стоящие на улице. Холодное свечение ламп дотягивалось до листьев домашних растений и в них же рассеивалось, оставляя на полу световых зайчиков. Засмотревшись, Камадо не заметил, как погрузился глубоко в свои мысли. Отрезвил его голос Зеницу, раздающийся эхом в пустоте здания. — Танджиро… — парень перестал лить воду в горшочек с алоэ вера. — Я знаю, что это не совсем моё дело, но… — Агацума задумался ещё сильнее. — Но я не могу не отреагировать на это. Как минимум, из-за того, что я твой друг. — уверенный взгляд юноши пригвоздил собеседника к полу. На пару мгновений Камадо забыл, как дышать. — Я вижу, что ты с Ренгоку в ссоре… — Зеницу отвёл взгляд куда-то в сторону. — Не хотел вмешиваться в ваши тёрки до последнего, но сегодня прекрасно понял, что больше не могу так. — юноша потёр шею. — И что же заставило тебя вмешаться?.. — спросил Танджиро, не поднимая глаз. Медленно качая рукой, староста внимательно следил за всплесками воды в лейке. Крохотные волны стремились к краям сосуда, ударялись и так же быстро возвращались. Свет отражался от поверхности воды красивыми бликами. — Видишь ли, как только вы с ним стали общаться, я заметил, как ты с каждым днём отдалялся от… Меня. — в голосе Агацумы читалось волнение. — Поэтому сначала я был против вашей дружбы. Ну а кто на моём месте не был бы против?.. — парень сделал паузу и взглянул на друга. Не заметив на его лице отторжения, Зеницу продолжил. — Появился, значит, хрен с горы и забрал лучшего друга прямо из-под носа. — во время этих слов палец Агацумы нервно застучал о подоконник, но, услышав лёгкий смешок Камадо, юноша слегка успокоился. — Из-за этого я даже немного обрадовался, когда вы с ним поругались. Думал, что так для всех будет лучше, но со временем осознал, что хоть ты и стал проводить со своими друзьями больше времени, но с каждым днём ты начал становиться всё… Грустнее. Агацума не выдержал стеснения и накрыл ладонью лицо. — Хоть теперь ты общаешься со мной намного больше, я понимаю, что в его компании тебе было приятнее. — Зеницу поднял свой взгляд. — Поэтому помирись с Кёджуро скорее. Камадо хотел что-то ответить, но всё, что у него получалось делать в тот момент, так это шмыгать носом. — Зеницу, а ну иди сюда, чертяка! — уверенно крикнул староста, хотя и ежу было понятно, что ещё чуть-чуть и он расплачется. Агацума хотел воспротивиться, но, решив, что сейчас это нужно им обоим, подошёл и разрешил себя обнять. — Эх, чем же я заслужил такого друга!.. — трепля волосы Зеницу, радостно сказал Камадо. — Ой-ой, неужели в тебе проснулась твоя сентиментальность? — задорно спросил у товарища парнишка. Отстранившись от Танджиро, Агацума посмотрел, казалось, в самую душу парня, и от того улыбнулся ещё шире. — Ага, из комы вышла. — поддержал шутку староста. — А насчёт твоего предложения… — юноша задумался. — Я даже не знаю… — честно признался тот. — Я ему столько гадостей наговорил тогда… — потупив взгляд, сказал Камадо. — Не знаю, сможет ли он простить меня… — Танджиро, я как никто другой вижу, что Ренгоку так же, как и ты, поник в последнее время. — привёл свой довод собеседник. — Но это же не отменяет! — Танджиро собирался поспорить с другом, но тот перебил его. — Да, это не отменяет выше сказанного, но это добавляет шанс того, что он согласится выслушать тебя. — высказал Зеницу довольно здравую мысль. — Кстати, я-то так и не узнал, кто виноват в вашем разладе. — огорченно добавил Агацума. — Он поставил точку в нашем общении. — упрямо ответил староста. — А я начал конфликт и довёл до кипения… — признался юноша и почувствовал себя дураком. — Ха… Не простая ситуация… — Дед Мороз всерьёз задумался. — А он подходил к тебе извиняться? — поинтересовался у друга, Зеницу. Камадо сделал подозрительную паузу. — Подходил. — чистосердечное признание в своей глупости прошло для Танджиро как ножом по сердцу. — И не раз… — Камадо ощутил себя ещё большим дураком. Агацума, считавший и раньше своего друга упёртым козлом, сейчас очередной раз убедился в этом… — Ах, как с тобой тяжело… — прошептал Зеницу так, чтобы его друг-остолоп это услышал. — Камадо, ты просто обязан извиниться за всё! — твёрдо сказал парень. — И лучше как можно скорее. А желательно прямо сейчас. — Что? Н-не… — Танджиро собрался уйти на попятную. — Ну хорошо, не сейчас, но как минимум сегодня. — заметив нерешительность товарища, Агацума слегка смягчился. Подойдя к старосте поближе, парень положил свою руку тому на плечо. — Танджиро, не кипишуй. Сегодня просто идеальный день для этого! К тому же у меня есть то, что тебе поможет. — смело сказал Зеницу. Камадо со скепсисом отнесся к последним словам друга. Но даже так Танджиро почувствовал, как страх, гложущий его всё это время, отступил. На место него пришла уверенность и лёгкость от того, что мучавший его всё это время комок мыслей кто-то помог расфасовать и разложить по полочкам. — Так что? Договорились? — Агацума ласково улыбнулся собеседнику. — Если извинишься и признаешь себя дураком, то я тебя угощу… Конфетами. — на последнем слове парень слегка замешкался. — Мороженым. Фисташковым. — строго уточнил Танджиро. — Окей! Но если нет, то я хорошенько отпинаю тебя. — рука юноши неприятно сдавила плечо Камадо, хотя улыбка так с его уст и не спала… В этот раз Зеницу сказал это без запинок, словно только и грезит о том, как будет пинать Танджиро… — Это больше похоже на ультиматум… — начал фыркать староста, но его, естественно, никто всерьёз не воспринимал. — Ну и что с того? — довольно спросил Агацума, не рассчитывая на ответ. Разобравшись в своих мыслях, дуэт разгильдяев продолжил поливать цветочки. Горшок шёл за горшком. Ковш шёл за ковшом… Оставалось ещё немного, как вдруг Камадо решил разбавить тишину. — Кстати, а почему вы на меня утром напали? — Танджиро отложил реликвию в сторону и заинтриговано взглянул на собеседника. — Ой, ты такой грустный был. — начал своё пояснение Зеницу. — Поэтому пришлось подкупить остальных и тебя растрясти хоть немного! — бодро пролепетал юноша, продолжая бегать от куста к кусту. — Даже Цуюри согласилась! — радостно возгласил Агацума, упираясь ладонями в бока. — правда из-за этого пришлось ей больше всех конфет отсыпать… — удрученно добавил подросток. Танджиро чуть не забыл. Зеницу помимо карт, помады и конфетти притащил с собой громадный пакет с конфетами. Чем, собственно, заслужил звание неприкосновенного и всеми почитаемого героя наравне с леечкой. — Тц, на тебя даже злиться после такого не хочется… — смущенно сказал Камадо, почёсывая затылок. Несмотря на то, что парень пытался скрыть своё смятение, было понятно что слова Зеницу всё равно его тронули. Услышав это, Агацума звонко рассмеялся. — А ну, не расклеивайся! — похлопав друга по спине, сказал Зеницу. — Тебе сегодня ещё с Ренгоку помириться надо. — полушёпотом добавил юноша. В ответ на это Танджиро кивнул, соглашаясь со словами товарища. По-хорошему, это и раньше надо было сделать, но жалеть об упущенных возможностях глупо. — Тьфу, сорняк. — комично произнес Агацума. — Сколько в тебя воды помещается?! — обращаясь к фикусу, недовольно выпалил парень. — Я уже задолбался за водой ходить! — встряхивая пустой ковшик, возмущенно добавил Зеницу. Дождавшись приглушенных смешков Камадо, ради которых весь этот фарс и устраивался, Зеницу успокоился, но продолжил кисло коситься на фикус. — Пошли ещё раз за водой? — спросил Танджиро у друга. — Пошли. — быстро ответил тот и поспешил за товарищем.

***

      Наконец большинство школьных дел для ребят подошло к концу, поэтому настало время готовиться, непосредственно к самой вечеринке. Дело близилось к вечеру. Девчонки доставали заранее подготовленные платья. В ход пошёл пёстрый вечерний макияж и вычурные чулки да колготки. Любвеобильные родители начали скапливаться в классе, заполоняя собой и своими вещами всё пространство. Ребята, живущие неподалеку, начали разбредаться кто куда…

***

      За то время, пока Танджиро не было в школе, облака успели полностью завесить собой горизонт, окутав тем самым всю обширную часть микрорайона, видневшуюся из окон невысокой школы. В это время гирлянда, которую Ренгоку, видимо, повесил в момент отсутствия юноши, гордо переливалась всеми возможными цветами. Её медленные мигания очаровывали и расслабляли. Танджиро смотрел на неё от скуки, так как заснуть вновь он не мог, а в сон продолжало клонить. Когда от частых мерцаний начало свербить в одном месте, юноша решил понаблюдать за чем-то менее рябящим. И подобное быстро нашлось. Танджиро приглянулось то, как Цуюри аккуратно обводила линию губ помадой, а все огрехи осторожно стирала своим тонким пальчиком. — Почему смотришь? Нравится или сам попробовать хочешь? — язвительно поинтересовалась девушка, заметив пристальный взгляд Камадо в отражении складного зеркальца. — Неее… Просто представил, как Зеницу свой нос так же красил. — честно ответил парень. После этих слов перед глазами появился яркий образ того, как Агацума гламурно наводит марафет… Естественно, парень прыснул смехом. — Ага, он небось ещё и блеском для губ его намазал, — закатив глаза, сказала девушка. Стоило юноше представить картину, как его лучший друг, осторожно оттопырив нос, наносит на него слой блеска, и его тут же прорвало… И даже подошедший к ним Тенген не заставил парня заткнуться хоть на секунду. — Вау! Как ярко! — восхитился преподаватель, осматривая мейкап Канао. — Вижу, ты хочешь зажечь на этом вечере! — воодушевленно добавил Узуй, садясь напротив ученицы. Танджиро, смотрящий на них со стороны, заметил, как от таких слов девушка начала медленно, но верно плыть. Он её не осуждал, ведь от такого бывало и парни таяли, словно лёд в весеннюю пору, что тут говорить про девушек… — Тогда советую выбрать эти тени для век. Они будут лучше сочетаться и при этом хорошо выглядеть в полутьме, — лёгкое придыхание мужчины заставило забиться сердце чаще даже у старосты… Поняв, что такими темпами и сам Камадо согласится обновить имидж, парень как можно скорее отвернулся от этой сладкой парочки. — Здарова, рахитик! Как поживаешь? — неожиданно выскочил Зеницу из-за угла. И первый, к кому тот направился, это, очевидно, Танджиро. — Так, я чёт не понял. — приблизившись к товарищу и приглядевшись, юноша застыл. — Ты точно на новогоднюю дискотеку собрался, а не листовки за углом раздавать? — Агацума осмотрел одежду друга и не заметил явных отличий от предыдущей. Верное замечание… Всё, что изменилось за почти два часа их разлуки, так это смена белой рубашки на белую футболку и смена чёрных брюк на чёрные джинсы… Одним словом, негусто. А Зеницу в этот раз стал полной его противоположностью. Надел оверсайз-рубашку с расписным принтом дракона на всю спину. Чёрный слегка приспущенный галстук добавил интересной неряшливости его образу. Приталенные тёмные джинсы в свою очередь уравновесили и подчеркнули худобу Агацумы, которой в обыденное время парень слегка смущался. Самой что ни на есть изюминкой стали байкерские берцы, которые идеально вписывались в прикид юноши. От этого Камадо выглядел максимально ущербно на его фоне… — Так, ну это не дело совсем. — Зеницу с грустью взглянул на друга. — Танджиро, ты вообще хочешь девчонку в этот вечер подцепить или как? — во время этих слов задорная улыбка проступила на лице парня. — Ой, да зачем… — староста хотел отмахнуться от слов Агацумы, но ему это не дали сделать. — Тенген! — обратился к учителю позади парень. — Ты видишь это? Нам срочно нужно что-то с этим сделать. — слишком по-дружески сказал Зеницу. Настолько, что даже не верилось в то, что они совсем недавно ссорились, чуть ли не дрались… Узуй быстро подошел к парням и начал разглядывать Танджиро вдоль и поперек. — Боже мой, я такого блеклого вечернего наряда ещё ни разу в жизни не встречал! — возмутился чертежник такой халатности старосты к своему образу. Проанализировав одежду Камадо, Тенген задумался. — Хм… О, есть идея! — осенило мужчину, и тот, не скрывая своей заинтересованности, подозвал Агацуму к себе. А Танджиро оставалось только смотреть со стороны за тем, как эти двое задумывают что-то недоброе… Спустя какое-то время дебатов к ним присоединилась Цуюри. Теперь эта кучка людей, сплоченных одной целью не стесняясь Камадо, обсуждала, что делать с образом нашего непутевого Танджиро. Иногда из всей какофонии голосов Танджиро мог чётко различить недовольный лепет Канао, но тот так же быстро затихал, как и начинался. Заметив, как группа надвинулась на него, Камадо быстро признал тот факт, что имидж обновить ему всё же придется…

***

      Закончив с преображением, хотя нет. Не так. Закончив с реанимацией внешнего вида Камадо, Агацума и Узуй отступили для того, чтобы оценить проделанную работу. В этот момент Канао что-то весело лепетала, разглядывая Танджиро внимательней. И что сказать… Благодаря их стараниям образ старосты перестал походить на образ человека, не имеющего никакого вкуса! Теперь запястья Камадо гордо украшали браслеты, чуть ранее выпрошенные у одноклассниц парня. Небольшой кулончик на цепочке накрыл ключицы Танджиро, тем самым визуально делая его образ менее пустым. А переливаясь на свету, кулон привлекал к старосте непринужденные и слегка заинтересованные взгляды. Уже ставшие одним целым с юношей серёжки сменились на гвоздики в виде симпатичных черепков. Край футболки был немного заправлен, а джинсы подвернуты до щиколотки. Неугомонная челка парня была аккуратно зачесана в бок, но чего-то всё равно не хватало. Тенген не мог понять, в чем же дело. Брови, не обращая внимания на шрам, были строгими и тонкими. Губы юноши достаточно ухоженные, опять же, если не брать во внимание шрам на нижней губе, не потресканные и не искусанные. Глаза большие, но… Невыразительные! Найдя то, что так не нравилось Узую, тот мысленно дал самому себе пять. — Цуюри, родная, одолжи свой кайал… — Тенген протянул ладонь девушке, даже не поворачиваясь в её сторону. — Постойте! Не хочу я на него свою подводку для нижнего века тратить! Я и так ему почти всю свою бижутерку одолжила! — возразила девушка. Что правда, то правда… Для того чтобы хоть слегка улучшить образ старосты, Агацуме и Узую пришлось выпросить у Канао и её подружек всевозможные украшения… Этому были рады не все, но после «уговоров» препода девушки как миленькие несли им всё, что у них было… — Пожалуйста. И подводка для глаз тоже пригодится. — ласково попросил мужчина. Заботливая улыбка Узуя осветила собой помещение… Спустя меньше доли секунды в руке у учителя оказался нужный предмет. Но не будем её осуждать за это… «Я тебя прощаю…» — мысленно обратился к девушке Камадо, параллельно готовясь к пыткам. Винить её в такой ситуации будет слишком глупо, ведь каждый может случайно попасть под влияние этой незаконной красоты… — Зеницу, держи его. — безэмоционально скомандовал преподаватель черчения, медленно, но верно надвигаясь на беззащитного Танджиро. Надежда на спасение умерла в тот момент, когда Камадо увидел еле заметный кивок своего некогда друга…

***

«Любуясь» на своё отражение в экране телефона и на свои мастерски подведенные глазки, Танджиро понял, что с этого момента его жизнь разделилась на до и после… — Хм, а даже неплохо получилось. — сказала девушка, фотографируя накрашенного старосту на память. — Ха, я на меньшее и не рассчитывал! — гордо крикнул Тенген. — Камадо, только посмей что-то сломать, потерять или стереть. Я тебя на кусочки-! — обычно спокойная внешне и душевно Канао сейчас потеряла всё своё самообладание. — Я всё понял. — машинально ответил Танджиро и попытался уйти с глаз долой, пока его помощникам ещё чего в голову не взбрело… Остановил парня Кёджуро, стоящий в проходе. — Ребята, все расписались? Если да, то пора собираться и отчаливать. — привычным тоном скомандовал Ренгоку, — Напоминаю, идем в спортивный зал, а не… — В курилку?! — выкрикнул Зеницу из толпы, перебив учителя. — Да, ребята, а не в курилку. — сказал историк, не в силах перечить бывшему Деду Морозу, — Можете уже потихоньку идти, а я присоединюсь к вам попозже. — сверяясь с наручными часами, пробормотал Кёджуро. — Как дела закончатся, я обязательно к вам подойду. — уточнил для особо умных преподаватель и пошел в сторону подсобки. Мужчина почти дошел. Оставалось пару шагов, как вдруг тот остановился и добавил: — Не заблудитесь и не убейтесь по пути, прошу вас!.. Я не выдержу ещё одного отчёта… — в сердцах крикнул учитель и был таков.

***

Ренгоку зашёл в подсобку, где его с распростёртыми объятиями ждал Тенген. — Явился не запылился, друг мой. — отложив в сторону стопку бумаг, поприветствовал вошедшего мужчина. В ответ Узуй получил лишь тяжелый вздох. — О, уже доделал отчёт? Какая умница. — восторженно сказал преподаватель черчения. — Давай без твоего кокетничества. — устало воспротивился словам коллеги Кёджуро. — По какой причине заглянул? — спросил Тенген. — Разве мне уже нельзя зайти в свой кабинет без вашего разрешения? — ответил вопросом на вопрос парень, не заметив, как его заученная улыбка проступила на губах. — Ха, но отложим это ребячество. — потирая переносицу, сказал Кёджуро. — Где, говоришь, у тебя здесь коньяк лежит? — напрямую спросил историк, опустив все предисловия. Тенген чуть не подавился воздухом. Как это вообще работает? Когда предлагаешь, ему не надо совсем, но стоит отложить в сторону, как ему резко становится надо?! Ей-богу, хрень какая-то, «Неправильно ты, дядя Фёдор, бутерброд ешь…» — цитата великих сама пришла на ум учителя черчения… Узуй предполагал, что с Кёджуро будет сложно, но не настолько же, в конце-то концов… — Открой левую дверку, третья полка снизу. — доложил точные координаты спиртного Тенген. — Спасибо. — сухо поблагодарил мужчину Ренгоку и принялся искать заветную бутылку. — Кстати, а как же «директор услышит»? — саркастично спросил Тенген. — Если услышит, пускай присоединяется. — парень быстро нашёл ответ. Узуй беззлобно рассмеялся, понимая всю цикличность их конфликта. — Я к тебе! — слишком радостно сказал Узуй и подошёл к коллеге. Кёджуро ничего не ответил, но прихватил с собой ещё один бокал. Разлив напиток по бокалам, историк сел в своё кресло. Взяв фужер за основание, мужчина начал немного покачивать сосуд. Тенген в свою очередь долго всматривался в жидкость медового цвета с бронзовым отливом и только после подтянул бокал к себе. — Ренгоку, а чего это ты решил пригубить ни с того ни с сего? — преподаватель черчения решил всё же попытать удачу. Может, в этот раз ему повезёт… «Ну, если то, что я по твоей вине растормошил мысли, о которых не хотел задумываться, а после накрутил себя так, что без алкоголя никак не смогу расслабиться, можно посчитать причиной, то я тебе её расскажу только через свой труп.» — Кёджуро хихикнул своим мыслям, вгоняя Узуя в ещё большее недоумение. Парень откинулся в кресле и прикрыл глаза. Вместе с алкоголем по телу начало расходиться так желанное Ренгоку расслабление. — Да так, просто захотелось. — ответил историк и сделал сдержанный глоток.

***

*В то же время*

      Трус, Балбес и Бывалый не спеша шли к спортивному залу, одновременно беседуя о том, о сём. — Так я и нагнул его в Валоранте! — закончил свой утомительный рассказ Хашибира и, гордо выпячив грудь, карикатурно зашагал. — Иноске, а ты что, как домой ушёл, сразу в Валорант задротить начал? — поинтересовался Зеницу у парня. — Не, я ещё поесть успел. — хлопая себя по животу, ответил Хашибира. — О, а ты, Зеницу? — Камадо тоже решил вклиниться в разговор. — Да я так, перекусил и собрался. И собрался нормально, в отличие от некоторых. — подстебнул друга Агацума. — Ах, да, я за пять минут собрался и спать пошёл. — отмахнулся от нападок собеседника Танджиро. — А чё ты тогда до сих пор спишь на ходу? — Меня поднять подняли, а разбудить забыли. — договорив, Камадо неожиданно дёрнул Зеницу за ухо и, хохоча во весь голос, сбежал. Агацума, ошарашенный подставой товарища, долго не медля, погнался за ним.

***

      Перед залом столпились подростки, дожидающиеся, когда их запустят внутрь. А скопилось их много, потому что все классы, начиная с 9-х и заканчивая 11-ми, осматривали учителя-дежурные. Сумки просили оставить у входа, тем самым не давая подросткам никакой возможности протащить с собой хоть что-то, кроме себя самих. В такой суматохе Танджиро быстро потерял из виду друзей. А пока те разбрелись кто куда, парень беспрепятственно зашёл внутрь. Но не успели глаза старосты привыкнуть к яркому свету в помещении, как его кто-то схватил за шиворот и сквозь толпу потащил за собой. Опомнился Танджиро уже в… Складе для спортивного инвентаря? Приглядевшись получше, Камадо различил в полной темноте весёлые физиономии своих друзей. — Вы нахер меня сюда притащили? — недовольно буркнул староста, пытаясь не закашлять от пыли, летающей вокруг. — Тише, дебил! — шипел на новопришедшего Агацума. — Лучше глянь, что тут у нас! — весело добавил тот, указывая куда-то в угол комнаты. Танджиро не сильно хотел проверять, что там, но увидев светящегося от радости Зеницу, юноша всё же решился взглянуть. Сделав пару шагов, староста ахнул от удивления.