ловя поцелуи

Нечестно будет сказать, что это началось недавно. Воздушные поцелуи для них были такой же нормой, как совместные завтраки по утрам, сон в одной постели, просмотры фильмов свободными вечерами, сборы вещей друг за друга и напоминания не забыть что-то. И не то чтобы свою нежность они при доверенных и посвященных людях не проявляли — могли и рядом сесть, закинув на колени другого ноги, и за руки держаться, поглаживая большим пальцем, и целоваться в щеки и губы, конечно, не переходя во что-то совсем непристойное, и залипать на переодевание в образы для съемок, совершенно не стесняясь. Они к этому спокойствию столько лет шли, что больше не сдерживались и не прятались, но увы соблюдая ту грань, где им не будет грозить сильная опасность. Другой вопрос, что раньше на камеры не попадали их моменты с бытовой перекрывающей дыхание нежностью. Были, конечно, и прикосновения, и фразы на съемках и концертах, но то — для других — сосуществовало с оправданием роли и было на руку безопасности. Знающие и догадывающиеся, конечно, все понимали и так: оберегали их, осуждая каждого, кто показательно шутил и интересовался темой на официальных аккаунтах и мероприятиях. Но чтобы вот так… Их новый креативный продюсер — Света — как-то удачно ловит душевные моменты и транслирует на свой аккаунт. В памяти до сих пор держится та сторис, где многие видели его — Арсения — силуэт, хотя тот принадлежал Антону. Они несколько дней хихикали и с вопросов в директ, и с удивления Светы, и намеренно таскали одежду друг друга вне съемок, так что их пару раз и друзья путали. И сейчас Арсений отдыхает в номере, ожидая Антона из душа, и листает ленту твиттера, неожиданно наткнувшись на крики. Обсуждение сторис, где на превью видно Антона. В очередной раз хваля себя за отключение автообновлений на птичью социальную сеть, Арсений перешагивает лимит в триста публикаций и начинает вникать. Антон на том видео, держась за доску, плывет — не буквально, а лицом — и отправляет воздушный поцелуй за спасение. Через несколько постов это твитят и в замедлении, а Арсений неконтролируемо улыбается, глядя в экран. Тогда он сам плыл к катеру и совсем не знал, что происходит за спиной, слыша смех и не придавая ему значения. Объяснений тогда не звучало, даже Сережины переглядки с одного на другого особой подсказки не давали. А теперь стало понятно. И тепло разливается прямо в сердце — даже не дожидаясь взгляда глаза в глаза, Антон отправлял свою любовь прицельно. Становится интересно, что сподвигло его при незнакомых работниках вейк-клуба Тулы вот так открываться, но, может, и водитель катера, и инструктор Женя были слишком увлечены сиганувшим в воду Арсением. Он ведь тогда нырял без жилета. Арсений хихикает, читая твиты, где все шокированные пересматривают сторис по кругу. Он и сам как-то приятно удивлен, что Антон не только ему самому любовь показывает, но и друзьям-знакомым вокруг. Сколько же у него ее в сердце… Дверь ванной щелкает. Антон расслабленно выходит оттуда, промакивая волосы, что медленно закручиваются в кудри, мягким отельным полотенцем. На нем только пижамные шорты и комнатные туфли — перенятая у Арсения привычка, пусть и ходит он в них только после вечернего душа. — Чего делаешь? — и зевает. И пусть последнюю минуту Арсений разглядывает своего мужчину, что устал после первого съемочного дня в новом городе. И пусть вспоминается о необходимости отнести в ванную халат, чтобы не валялся тут просто так, когда сменили его на трусы. И пусть — ответом все равно служит другое: — На поцелуи твои смотрю. Растерянно-непонимающий взгляд Антона стоил использования такой расплывчатой формулировки. — Света выложила сторис, где ты мне воздушный поцелуй шлешь, когда мы на вейках катались, — и сразу слышится понимающий звук. — И ведь не сказал мне! Жук! — А что бы ты сделал? — Антон фыркает, ложась на вторую половину сдвинутых кроватей. Арсений откладывает телефон на тумбочку и перекатывается, оказываясь в объятиях любимого человека, а собственную руку перекидывает через талию. Кожа к коже. Голова так правильно ложится на чужое плечо. — Поймал бы, конечно, — в голосе слышится улыбка, тут же прерываемая картинным удивлением. — А теперь он там летает где-то непойманный… Антона на это, не пытаясь сдержаться, смеется в голос и зарывается носом в волосы, прижимая к груди. У них есть время побыть друг с другом — полежать, разнежиться. Съемки тревел-шоу пусть и выматывали, но давали столько эмоций не только от приключений, но и от самого факта совместных путешествий. — Такой ты у меня, конечно… — на грани слышимости произносит Антон, отсмеявшись. — Какой? — Замечательный. Арсений задирает голову и нежно трется носом о шею, пуская мурашки по коже теплым дыханием. — А ты у меня вообще волшебный какой-то. Знал, что я не увижу, но сделал. Чувствую твою любовь очень сильно, — оставляя поцелуи на линии подбородка и спускаясь по шее, Арсений почти шепчет. Чувствуется, как Антон зарывается в почти уже высохнувшие волосы, переваривая услышанное. Почесывает кожу головы подстриженными ногтями, так что теперь вообще двигаться не хочется, только находиться в этом моменте, где стук чужого сердца и тепло в единении не только тел, но и душ. — Все еще иногда забываю, что мы с нашими безумными графиками научились вот так вот… — Мы ведь старались и продолжаем это делать, — Арсений улыбается, произнося это с гордостью. — И все-таки. Там же еще люди были, ты забил на них? — Да они на тебя смотрели, ждали пока доплывешь, — на середине предложения вновь слышится зевок. — А мне хотелось очень. Арсений не выдерживает и переворачивается, приподнимаясь на локте. Рука Антона от такого соскальзывает на кровать, прерываясь в приятных почесываниях — зато смотреть можно было глаза в глаза. — Я очень сильно люблю тебя, родной мой, — Арсений говорит это, пока ведет рукой от талии к щеке. — И я люблю тебя очень сильно, мой хороший, — отзываются в ответ с улыбкой. И Арсений тает от едва открытых зеленых глаз и мягкой улыбки, не находя больше слов. Антон в свете прикроватных торшеров, что служили единственным работающим источником света в номере, был каким-то невообразимо красивым. И в обычное время хотелось кричать об этом, а тут и атмосфера, и слова, и чувства сошлись в какой-то единой точке, где взрывались радостными фейерверками. Целовать хочется каждый сантиметр. Арсений в этом себе не отказывает — оставляет на щеках мягкие прикосновения, притирается носом о нос и затягивает в медленный поцелуй. Отвечают на это сразу же, приоткрывают губы навстречу и растворяются в мгновении тишины на двоих. Поцелуй выходит долгим, размеренным и наполненным каким-то колоссальным количеством чувств разных оттенков. Они отрываются друг от друга, когда слишком явно расплываются в улыбках, толком уже не целуясь, а просто тыкаясь губами. — Будем ложиться? — Антон заговаривает первым. — Халат отнесу только и можно, — батарейка энергии Арсения заканчивается где-то на этом моменте, так что тот совершенно нехотя начинает вставать. — Оставь, — но не пускают, а тянут обратно. — Он все равно на кресле, спать не мешает. Возражать не хочется, так что Арсений снова устраивается на плече, ногами пытаясь подцепить одно из одеял, чтобы накинуть на них двоих. Когда это получается, Антон щелкает выключателями, целует в макушку коротко и пару раз просто в воздух звонко, добавляя уже словами: — Поймал? Остается только хихикать, вытягивая руку в воздух, и дважды хватать «поцелуи», поднося к собственным губам: — Поймал!