Боишься?

Он приставил пистолет к моему виску, холодный металл которого прошёлся по моей коже мурашками. Но мне это нравилось. Мои колени были покорно склонены перед ним, а голова поднята вверх. Мне нужно… нет, я обязан смотреть ему в глаза. Темно-каряя радужка его глаз иногда поблескивала, а зрачки расширялись, когда по моей коже скатывались кристаллические капельки пота, падая на крышу. — Боишься? — до моих ушей доносится глубокий хрипловатый голос, который почему-то отличался от моего. Разве моя копия не должна иметь те же характеристики и свойства, что и я? Видимо, не совсем. Майлз из сорок второй Земли имел схожесть со мной, но никогда не был таким как я. — Нет, — мне приходится отвечать быстро, особо не задумываясь над ответом. Этот юноша не привык ждать, по этому когда я задерживался, он опасно надавливал дулом на мою кожу и подносил пальцы ближе к курку. Не выстрелит. По крайней мере в прошлые разы всё обходилось. — А должен? Вопрос прозвучал несколько тихо, Майлз даже немного прищурился, будто бы это могло помочь получше расслышать меня. Уголки губ дрогнули в неоднозначной ухмылке, но тон сразу прояснил — насмехается. — Выходит, тебя всё устраивает. — Вполне, — пожимаю плечами, ответно улыбаясь. И ведь не вру. Бродяга на мгновение поджал губы, неторопливо прошёлся взглядом по моим глазам, которые, бесспорно, походили на щенячьи — доверчивые такие, верные. А вот его взгляд менялся: сначала испытующий, может немного высокомерный, а затем задумчивый; Он задержался на груди, перешёл на колени, а затем возвратился обратно к моему лицу, восстанавливая зрительный контакт. — А если всё-таки спущу курок? Ты ведь не знаешь о чём я думаю, — спрашивает он, слегка склоняя голову к плечу. — Не спустишь, — я вздыхаю, говорю это как само собой разумеющееся, будто на этот вопрос всегда был открытый ответ. — Почему ты так уверен? — он приподнимает бровь. Возникло ощущение, что он хочет в чём-то полностью удостовериться. Хочет что-то разузнать, понять прав ли. — Ты ведь любишь меня. Майлз заморгал, тупо уставившись на меня. Его смоляные ресницы вздрогнули, а густые брови свелись в озадаченном выражении к переносице. С каждой новой секундой я мог чувствовать как от висков отдаляется металл. — Люблю? — Он спрашивал не у меня. У него происходил монолог с самим собой — это было понятно по его нахмуренному выражению лица и смотрящим куда-то в сторону глазам. Кажется, решил. Пистолет медленно опустился к его бедрам, а взгляд обратно перешёл ко мне, теперь немного изменённый: в них горел огонек. Такой же огонёк, который горел и в моих глазах; Я поднялся с колен. Теперь мы с ним были на одном уровне. — Как и я. — Через спину начали пробиваться тусклые лучики света, подул прохладный ветерок, который заставил меня едва заметно поморщиться, но от цепких глаз Майлза это не ушло. — Пойдём домой, — он прерывает долгий зрительный контакт, теперь посматривая на растянувшийся по горизонту желтоватый свет, благодаря которому можно получше рассмотреть черты лица собеседника. — Уже рассвет, а я хочу спать. — Хорошая мысль, — соглашаюсь, кивая, — меня тоже жутко в сон клонит. Замечаю как Майлз некоторое время колеблется, прежде чем задать вопрос. — Останешься у меня? — Он почесывает затылок, пытаясь объяснить свою просьбу: — Если ты переместишься в свою мультивселенную, родители ведь могут тебя спалить. А моя мама как раз сегодня не дома ночует, у неё дела. — Я останусь. Всё равно сказал им что остаюсь ночевать у друга. — Хорошо. Очень хорошо. Некоторое время молчим, пока Майлз не кивает головой в сторону, приглашая меня последовать за ним. Он подходит к краю крыши, кладёт оружие за пояс и дожидается меня, чтобы спрыгнуть вместе и направится к нему в дом, рухнуть на мягкую кровать и прижать теплые тельца друг к другу, сладко посапывая и наслаждаясь моментом до самого обеда. –Пойдём.