220 на неё...

      — Девушки, в этом осеннем семестре вы будете вести несколько групп вместе. Ростислава, тебе лекции. Александра, практики, как обычно. Не убейте друг друга, пожалуйста, все уже видели, какая у вас дружба.       Ростислава молча закатила глаза. Откуда заведующей кафедрой знать, что с Александрой они уже пару лет как не выясняют отношения. Все ссоры были лишь следствием нервных периодов во время аспирантуры Ростиславы, совпавших по времени с выгоранием Александры. Девушки нашли в себе силы пережить свои эмоции. И помирились, поняв, что ещё столько лет работать вместе, а натянутые отношения совсем не способствуют здоровой рабочей атмосфере.       Александра лишь хихикнула на слова заведующей. Вспоминала, как с Ростиславой они чуть не драли друг другу волосы, пока обе нервничали из-за своих житейских неурядиц. И примечала, как их отношения изменились теперь. Терпкая, как хорошее вино, дружба. Не столько дружба, сколько приятельские отношения. Среди ночи ассистентка не написывала доцентке о своих переживаниях. Были подруги и поближе. Гулять вместе тоже не ходили по той же причине. Александру отталкивал холод Ростиславы. Шибко правильные девушки интриговали Александру, но в то же время быстро становились для неё слишком скучными. Что касалось доцентки, она Александру даже не интриговала.       Промозглая осень вносила в жизнь Александры такую же слякоть и сырость. Очередная пассия бросила ей фразу в духе: «Ты слишком ветреная». Александра и расстроилась. Знала бы та сердцеедка, как ответственно ассистентка относилась к своей работе и как муштровала студентов, чтобы занимали весь пьедестал на олимпиаде! Мигом бы взяла свои слова обратно! Но их дорожки разошлись. Может, оно и к лучшему. Александра знала себе цену и знала без чужих одобрений, что она прекрасна. Однако горькая обида давила душу.       Невыспавшаяся и без привычного лёгкого макияжа Александра пришла на кафедру. Переодела сапоги на лёгкие туфли. Причесала свои длинные каштановые волосы перед зеркалом. Поправила свою синюю юбку-солнце и завернувшийся воротник белой рубашки. Тяжело вздохнула и стала копаться в ведомостях, которые коллеги сложили стопкой на столе.       — Саша, какая-то невеселая ты сегодня, — заметил Андрей. — Случилось чего?       — Мне разбили сердце, — криво улыбнулась Александра. Понимала, что ещё немного и расплачется.       — Ну что за нехороший человек! — поворчал дед-доцент на бывшую своей ассистентки.       «Вот именно, что нехороший!» — мысленно согласилась Александра. Продолжала перебирать бумаги на столе. Даже отвлеклась от своих мыслей. Нашла свои ведомости, но недосчиталась одной.       — А Ростя сегодня работает? — спросила Александра.       — Работает, на лекцию убежала недавно, — чуть подумав, ответил Андрей. Не сразу понял, о ком говорит Александра.       — Пойду тогда её искать. Спасибо! — Александра взяла папку с бумагами и побежала искать коллегу.       Найдёшь Ростиславу, конечно. Столько красивых девушек вокруг, тут на каждую засмотришься и потеряешься! Но Александра была слишком расстроена своим вчерашним расставанием, что не смотрела по сторонам. И сталкивалась со всеми идущими навстречу. Тут же влетела в коллегу. Не сразу узнала в этой высокой девушке Ростиславу.       Доцентка всё время носила брюки и пиджаки. И чёрные замшевые туфли на небольшом каблуке. Сегодня, как подметила Александра, они вдвоём даже немного сочетались. Ростислава была в синих брюках и сером пиджаке. И в белой рубашке.       — Здравствуй, Саша, — Ростислава сама чуть не упала, наткнувшись на коллегу. Поправила скатившиеся с переносицы очки. — Кого ищешь?       — Тебя ищу. Ведомость хочу обратно, — обиженно протянула Александра. Мяла рукава своего синего кардигана.       — Держи, — Ростислава поискала в своём портфеле нужный листок и вручила его коллеге.       — Спасибо, Ростя! — Александра приобняла доцентку и уже бодрее пошла в сторону нужной аудитории.       Ростислава только и слышала, как та стучит каблуками своих новых модных синих туфель. Любила Александра всё синее. «Надо бы сказать ей, что у неё отличный вкус», — подумала Ростислава, сложив руки в карманы брюк. И сама зашагала в сторону лекционной аудитории.       День прошёл неспешно. Александра рассказывала студентам про переменные токи, про себя примечая, что её настроение тоже своего рода синус, который она вырисовывала маркером на доске. Даже в шумном окружении студентов она чувствовала себя неуютно. Вроде не в первый раз расставалась, вроде понимала, что ненужный человек сам оставил её в покое. Но всё равно было грустно и одиноко.       Вечером Ростислава вернулась на кафедру. Застала там только Александру. Та сидела за столом, закрыв лицо руками.       — Саша, что случилось? — осторожно поинтересовалась Ростислава. Подошла к коллеге. Боялась случайно получить локтем в лицо за свой вопрос, поэтому не стала занимать соседний стул.       — Меня бросили! — сквозь слёзы ответила Александра, повернувшись в сторону коллеги. — Сказали, что я ветреная. А я же не ветреная, правда? Но чем больше я об этом думаю, тем больше я начинаю сомневаться…       — Саш, ну не из сильного уважения это тебе сказали… — вздохнула Ростислава. — Я уверена, что человек, который тебе так сказал, вообще тебя не знает. Мало того, что не знает, так ещё и не любит.       — Я была готова всё сделать, чтобы что? Правильно, чтобы услышать, что я ветреная, — продолжала Александра. — Почему так сложно выкинуть людей из своей жизни? Почему мне вообще так сказали?       — Ну, мудак он, значит, — пожала плечами Ростислава.       — Не он, а она, — поправила Александра.       — Ну, значит, она… — сказала Ростислава. Тут же переменилась в лице, очень удивившись. — В смысле она?       — Вот так, Ростя, да… Я только с девушками встречаюсь… — Александра засмущалась. Спрятала руки в рукава кардигана, смотрела в пол. А щёки заливались румянцем.       — Извини… Просто редко встречаю людей, кто тоже не гетеро… Хотя я сама не только с девушками встречалась, но всё же… — Ростислава сама засмущалась. Русые стриженные чуть выше плеч волосы, с утра аккуратно зачесанные налево, теперь лезли в лицо. Доцентка тоже не решалась поднять взгляд на ассистентку. Было как-то стыдно, что она так смело предположила, что коллеге разбил сердце именно парень.       — Вот так, девочки, живём и разбиваем сердца друг другу, — неловко усмехнулась Александра. — Как ты обычно справляешься с грустью после расставаний?       Ростислава задумалась:       — Прогулки помогают отвлечься, да и хорошая музыка тоже. Иногда достаточно просто выговориться… — ответила она.       — Понятно, я помру со скуки… — вздохнула Александра.       — Полагаю, мой вариант тебе не подходит, — заключила доцентка.       — Мне даже выговориться некому! — Александра снова расстроилась. — Мои подруги сказали, что я слишком драматизирую над своими отношениями. А с чего они взяли, что я драматизирую? Мне, может, теперь вообще все эмоции в себе держать? Я не могу притворяться весёлой, когда мне грустно!       — Саш, тише… — Ростислава положила руку ей на плечо. — Люди редко пытаются понять чужие чувства, особенно когда их эти чувства не касаются. Отсюда и вся эта ерунда с тем, что выговориться некому. Но ты не должна менять себя, чтобы подстраиваться под чужие рамки. На свете точно есть такая девушка, которая полюбит тебя за твою эмоциональность, — говорила доцентка.       Александра совсем не ожидала это услышать от той, кого считала занудной и слишком правильной. Но эти слова она хотела услышать от тех, кого считала подругами. Ассистентка никогда так не откровенничала перед доценткой. Боялась осуждения. Да и навязываться не хотела, раз у них чисто деловые отношения. А оказалось, что доцентка не настолько холодная, как казалось все пять лет её аспирантуры и год работы в новой должности. Начинался второй год совместной работы в том плане, что Александра вела практики у групп, у которых Ростислава читала лекции. Александра работала в паре почти со всей кафедрой, но именно эта пара отличалась от всех остальных. С ровесниками Александра никогда не работала, потому что их просто не было.       — Обычно сложно выкинуть человека из головы, я спорить даже не стану, — продолжала Ростислава. — Но ты посмотри на себя. Ты же такая замечательная девушка. Умная, добрая. И одеваешься со вкусом. И ты сама всё это прекрасно знаешь. А что тебе сказала твоя бывшая, оставь это с ней.       — Ростя, спасибо, — Александра соскочила со стула и обняла доцентку. — Спасибо, что ты мне всё это сказала. Я хотела это услышать от подруг, но услышала от тебя…       — Пожалуйста, Саша, — Ростислава обняла её в ответ.

***

      В отношениях Ростиславы и Александры начался переходный процесс. Тот вечер замкнул ключ в цепи, и теперь приятельские отношения стали медленно переходить в дружбу. Больше никаких холодных и обиженных взглядов, адресованных друг другу.       Один раз только поссорились из-за учебных бумажек. Вернее, из-за методики выставления оценок. Громко выясняли, за какое количество ошибок студентам ещё можно ставить пятёрки. К согласию не пришли, но нервы друг другу потрепали.       — Андрей Евгеньевич, я говорю, что три ошибки это уже четвёрка, а она мне говорит, что это ещё пять! — возмущалась Александра.       — Я говорю, что надо смотреть, какие именно ошибки, и уже оттуда думать, как оценивать работу, — тихо возражала Ростислава.       — Ох, девочки… — вздыхал Андрей.       Дед-доцент предложил каждой остаться при своём мнении. Учил, конечно, обеих, и наставником в первый год работы был у обеих, но считал, что требовать от них одинаковой системы в преподавании — глупо. У каждой креатива было предостаточно, вот пусть сами и придумывают, как им проще работать. Ну, или как интереснее. Ставить какие-то рамки Андрей не хотел. Лишь бы ведомости сдали вовремя, а остальное — как душа пожелает.       После ссоры общаться начали не сразу. Отвлеклись на свои дела. Александра готовила олимпиадников к очередному триумфу. Ростислава занималась научной работой. Лишь к ноябрю университет заботливо вывесил на доску объявлений распечатку новости о трёх победителях олимпиады и о стольких же призёрах. На фотографии Александра стояла в окружении студентов, каждого из которых готовила к олимпиаде.       — Александра Викторовна жёсткая, стольких научить и чтобы все так хорошо написали, — обсуждали студенты новость, остановившись рядом с этим плакатом.       — Да вон, Ростислава Владимировна тоже что-то изобрела. Патент получила, — студент показал на соседний плакат с распечаткой новости. Доцентка стояла с парой профессоров на фотографии, а новость сообщала о новом важном изобретении, патент на которое учёные получили спустя год. — Это так круто, что у них на кафедре такие целеустремленные преподаватели.       — Разойдитесь, ребята, я хочу сама на это посмотреть! — толпу студентов руками развела Александра. — О да, я снова это сделала!       — Поздравляем, Александра Викторовна… — засмущались студенты.       — На паре увидимся. А ты больше не прогуливай, — ассистентка погрозила пальцем одному из студентов. — Старосте привет, — подмигнула одиноко стоявшей старосте.       Но ушла не сразу. Заметила, что другая новость касалась её коллеги. «Солнышко среди тёмных туч», — усмехнулась, глядя на фотографию, где оба профессора были в тёмных костюмах, а коллега была всё в том же светло-сером пиджаке и белой рубашке. Сама же Александра на своей фотографии была в новом синем платье. И сегодня на работу надела его же.       — Что тут, новости? — Александра услышала знакомый тихий голос.       — Привет, Ростя. Поздравляю с патентом, — Александра обернулась к коллеге.       — Привет, Саша. Поздравляю тебя с олимпиадниками и новыми рекордами по количеству баллов, — ответила Ростислава.       — Мир? — ассистентка протянула мизинец.       — Мир, — кивнула доцентка. Чувствовала себя максимально неловко, но тоже протянула мизинец. Было так глупо и так необычно мириться, как это было в начальной школе. Но это было так в духе Александры.       Александра улыбалась. Ей нравилось, когда её несерьёзность никто не осуждал. А уж когда не осуждал максимально серьёзный человек, это было особенно радостно. Большинство девушек, с которыми ассистентка встречалась, были снаружи такими серьёзными. И редко, когда эта серьёзность была напускная. Александра пыталась найти в этих людях такую же радость, какая была свойственна и ей самой. Но чаще всего попытки оказывались неудачными.       Ростислава тоже улыбнулась. Ей не хватало таких простых радостей в жизни. Всё было таким же серьёзным, такого же серого оттенка, как и её пиджак. А тут вдруг началась дружба с Александрой. Доцентка никогда не думала, что сможет подружиться с такой энергичной девушкой. Но Александра была интересной. И её эмоциональность делала её особенной.       — Ты сегодня сильно занята? — спросила Александра.       — Да нет, а что такое? — ответила Ростислава.       — Пойдём мороженое поедим в кафе! — воскликнула Александра.       — Мороженое в ноябре? Да ты смелая, — удивилась Ростислава. — Если там продают кофе…       — Там продают кофе, — твёрдо произнесла Александра. — Ой, у тебя такие интересные серьги в виде молний, — заметила серьги у коллеги, повертела одну из молний пальцами. — Давай после пар сходим, короче.       — Ну давай сходим, — несмело согласилась Ростислава.

***

      В кафе Александра взяла себе три больших шарика мороженого. Попросила добавить туда клубничный джем и карамель. В качестве напитка взяла латте с приторным ванильным сиропом. А Ростислава взяла лишь большой стакан капучино. Девушки заняли стол у окна.       — Не удивляйся, я просто сладкоежка, — посмеялась Александра, поймав на себе недоумевающий взгляд коллеги.       — А я сладкое не очень люблю… — вздохнула Ростислава.       — Не беда. Тёмный шоколад тоже вкусный, просто он на ценителя, — ответила Александра. — Мне как-то грустно такой холодной осенью, поэтому хочу разбавить чем-то сладким.       — Всё ещё переживаешь из-за того случая? — осторожно поинтересовалась Ростислава.       — Есть такое… Так обидно мне ещё не было. Вот всегда вроде всё хорошо было. А тут раз за разом слушаю, какая я плохая. В позапрошлый раз сказали, что я слишком много болтаю. В прошлый — что я ветреная. Всем не угодишь, но почему так обидно-то? — всё вздыхала Александра.       — Потому что тебя не ценят по достоинству, вот и обидно, — ответила на это Ростислава. Сделала глоток кофе и тут же поморщилась из-за того, что было слишком горячо.       — Вот ты всегда находишь, что сказать. Тебя так приятно слушать, — Александра уже улыбалась и во все глаза смотрела на Ростиславу.       Ростислава неловко улыбнулась. Закрывала краснеющие щеки руками. Тут же Александра приметила, что коллега не делала модный маникюр, как это было свойственно почти всему окружению ассистентки. Сама Александра тоже бросила эту привычку после первого года работы на кафедре, когда сломала ноготь при работе с приборами. «Мы так похожи!» — примечала она про себя.       — Ты так мило смущаешься, — продолжала Александра. Ростислава совсем раскраснелась. — Я же ничего такого не сказала, а ты всё смущаешься, — ассистентка наматывала на палец прядь своих длинных волос. Щурила глаза как довольная кошка.       — Саш, мороженое растает… — еле проговорила Ростислава. Не могла долго смотреть в глаза Александре. Тонула в этом синем море.       — Ой, точно, — ассистентка наконец отвлеклась на мороженое и перестала изучать взглядом доцентку.       Александра редко чувствовала себя уютно рядом с такими людьми, как Ростислава. Всегда казалось, что у этих серьёзных людей вместо сердца — камень. Редкие улыбки, редкие фразы, скучающая интонация и постоянные взгляды в сторону, намекающие, что уже хочется покинуть компанию. Но Ростислава таяла от маленьких комплиментов, как забытое ванильное мороженое. А при виде этого смущения сердце Александры начинало биться чаще. Потому что Александра влюблялась в чужие эмоции, чувствуя, что человек, их показавший, точно не камень, точно не ледышка.       Неловкую тишину прервали беседами о науке и технике. Александра решила узнать поподробнее, чем Ростислава занимается по вечерам в свои нерабочие дни. Оказалось, что приходит на кафедру и проводит время в научной лаборатории. Или обсуждает с профессорами какую-то новую идею. Александра еле сдерживала восторг. В своём личном рейтинге знакомых девушек она подняла Ростиславу сразу на сто позиций выше.       — Саш, ты здесь? — Ростислава помахала рукой перед лицом Александры. Та всё сидела в одной позе и всё смотрела в глаза доцентке.       — Я тебя о-о-очень внимательно слушаю, продолжай, — кивнула Александра. — Просто у меня куча вопросов возникает по ходу рассказов, но я не хочу тебя перебивать, — ассистентка смущённо отвела взгляд в сторону.       — Давай тогда остановимся, и я на все твои вопросы отвечу, — предложила Ростислава.       — Господи, теперь ты меня смущать решила? — рассмеялась Александра. — Ну хорошо, вопрос первый…       Вопросов и правда было много. Александра их не считала, обозначила только начало. Ростислава посчитала их количество в уме. Пятьдесят. Столько вопросов не задали студенты за два с половиной семестра лекций, которые читала доцентка. Конечно, коллеге было нечего делать, кроме как слушать её. Но тот факт, что ассистентка и правда внимательно слушала, очень тронул Ростиславу.       — Ой, что-то мы засиделись, — Александра глянула на правую руку с часами. — Ростя, спасибо, что составила мне компанию. И спасибо за эту интересную беседу.       — Не за что, Саша. Ты очень внимательный слушатель, — улыбнулась Ростислава.

***

      До Нового года оставалось всего ничего. А значит, и зимняя сессия не за горами. Александру студенты грузили своими исправленными в сотый раз домашними заданиями, которые ассистентка просто не успевала проверять. Пришлось всю зачётную неделю сидеть с утра до вечера в университете.       — Саша, ты хоть иногда отдыхай. А то, когда человек утомлённый, простуда ещё хуже липнет, — наставлял Андрей.       — Апчхи! — ответила Александра, пряча руки в длинные рукава своего синего свитера. Ворчала, что так неудобно держать ручку. А если руки не прятать, то пальцы зябнут, и писать становится невозможно.       — Вот, уже простыла, — вздохнул Андрей. — Ростиславу хоть позови прогуляться до центральной площади. Обе работаете, как не в себя, и вообще себя не бережёте.       При упоминании доцентки Александра дёрнула рукой и сделала ненужный росчерк через весь лист. Улыбнулась и часто заморгала глазами. Мысли о лучшей подруге и самой замечательной девушке в окружении теплом разливались по телу. Только вот Александра давно с ней не общалась. Боялась ляпнуть лишнего и стала избегать, вместо того, чтобы просто поговорить по душам и расставить всё по полочкам.       — Саша, что с тобой? — испугался Андрей. Подумал, что коллеги разругались, и потому Александра так отреагировала на его слова.       — Андрей Евгеньевич, я влюбилась, — произнесла Александра. И расплакалась. Слёзы были теплее, чем воздух в преподавательской. И теплее, чем погода за окном.       — Любовь — это прекрасное чувство, Саша. Если, конечно, объект твоих чувств отвечает тебе взаимностью и не смеётся над тобой, — поразмыслив, ответил дед-доцент. — Что-то ты совсем расстроилась, похоже. Бедная девушка, — Андрей приобнял ассистентку.       — Я избегаю объект своих чувств. А она избегает меня. Мы никогда друг другу не признаемся и проведём новогоднюю ночь в одиночестве. А значит, и весь следующий год тоже, — сквозь слёзы причитала Александра.       — Или всё-таки пойдёте на корпоратив послезавтра и всё друг другу скажете, — обнадеживал Андрей. Понял, что Александра говорит про Ростиславу. С другими ассистентками она так близко не общалась, как с доценткой. — Как раз послезавтра тридцатое. Самое время разобраться в своих чувствах и всё выяснить. Чтобы тридцать первого шагать с определённостью в новую жизнь.       — Или остаться в старой, — продолжала Александра.       — Ростислава на тебя пессимизмом надышала, что ли? Ну уж точно поговорить вам двоим надо. Перенимаете привычки друг друга, а всё отмахиваетесь.       На следующий день Андрею пришлось давать жизненные советы Ростиславе. Та тоже сидела на кафедре как проклятая и проверяла огромную стопку домашних заданий. А когда не сидела на кафедре, бегала туда-сюда, из одной аудитории в другую, и пыталась втолковать в головы студентам семестровый материал за одну консультацию.       — Андрей Евгеньевич, мне некогда с Вами разговаривать, меня студенты ждут, — доцентка схватила свой портфель и только хотела выбежать из преподавательской, как здесь появился старший коллега, который смотрел на неё тяжёлым взглядом.       — Ростислава, сядь, — ещё раз настойчиво попросил дед-доцент. — Как Саша, на одном месте удержаться не можешь, — вздохнул он. Подвинул коллеге стул.       Доцентка сдалась и села. Тут же почувствовала, как усталость сдавила ей плечи. В суетном беге Ростислава просто не обращала на это внимания. В дневных заботах можно было отвлечься от своих мыслей, от которых голова болела так же, как и от целого дня в лаборатории с приборами, которые тихо посвистывали из-за электрических помех.       — От чего ты постоянно бежишь? Или от кого? — прямо спросил Андрей.       — От своих чувств, — вздохнула Ростислава. Уставилась в пол, чувствуя, как очки скатываются на кончик носа. Доцентка всё ещё надеялась встать и уйти, потому и сидела на самом краю, наклонившись вперёд.       — Чувства проживать надо, а не бегать от них. Уж особенно, когда это любовь, — говорил Андрей.       — Я не хочу разбить человеку сердце, может, я для него… для неё тот тип людей, который ей неприятен… — тихо произнесла Ростислава. Подняла взгляд на деда-доцента.       Андрей видел в этих серо-зелёных глазах меланхолию туманных горных пейзажей. И сам расстроился. Ростислава и так обычно ничего сверхрадостного не говорила. А теперь ещё и звучала печальнее обычного.       — Пока будешь молчать и бегать, разобьёшь сердце себе. Сделай так, как обычно делаешь. Так, как хотела бы, чтобы поступили с тобой. Скажи прямо. Ты сама говорила, что ненавидишь намёки, так и не пытайся намекать Сашке, — сказал Андрей. — Вот теперь можешь идти. И отдыхай, пожалуйста. В аспирантуре себя изводила, хоть сейчас не изводи.       Ростислава почти шепнула: «Хорошо». И побежала в аудиторию, стуча каблуками. Но остановилась на половине пути, широко раскрыв глаза от удивления. Пыталась сосредоточиться на дыхании, чтобы не дать волю эмоциям. Проводила пальцами по пуговицам нового чёрного пиджака.       А в другом конце коридора Александра переговаривалась с какой-то преподавательницей. Видимо, коллегой с другой кафедры. «Как я могу ревновать человека, с которым я даже не в отношениях?» — ругала себя Ростислава за иррациональные чувства, словно те были чем-то вроде числа пи. И, еле дыша от волнения, продолжила бег на третий этаж. Слыша, что её собственные шаги разлетаются эхом по всему полупустому корпусу.       На корпоратив идти совершенно не хотелось. Было просто стыдно. Стыдно за постоянный бег. За эти глупые попытки всё на свете отрицать или сглаживать появившиеся помехи выпрямляющими цепями. Только вместо диодов были всё те же дневные заботы. Попытки отвлечься на что-то другое.       Тридцатого числа закончилась зачётная неделя. Для кафедры электротехники она закончилась ещё днём ранее. Тридцатого они все собирались отметить приближающийся Новый год, и потому все допуски к экзаменам расставили пораньше.       Александра не знала, что ей надеть. Ассистентка вытащила из шкафа всю свою одежду и пыталась подобрать хоть какое-то сочетание. Крутилась перед зеркалом, примеряя то одну, то другую блузку. Расстроилась, когда поняла, что выглядит не так, будто собиралась на праздник, а так, будто собиралась на работу. Стала перебирать платья.       Выбор Александра остановила на темно-синем платье с пышной юбкой. Снова подумала, что могла придумать что-то получше. Но почти все вещи были синего или голубого оттенка. «Однажды мне надоест синий цвет, и что тогда?» — сокрушалась ассистентка. Но тут же повертелась перед зеркалом и обрадовалась тому, как хорошо платье на ней сидит. И отрезала этикетку.       С обувью проблем не возникло. Ассистентка достала чёрные туфли на низком каблуке, которые никуда не надевала. Видимо, настал их звёздный час. Александра аккуратно сложила туфли в сумку и стала делать укладку на волосах.       Ростислава терпеть не могла платья и юбки. Чувствовала себя неуютно в такой одежде. Поэтому выбирала из кучи брюк и кучи блузок то, что выглядело вполне празднично. Остановилась на белой рубашке с рукавом в три четверти. И на прямых брюках небесно-голубого цвета. К брюкам в комплекте шёл такого же цвета жилет, потому подбирать пиджак не пришлось. А на сменную обувь она взяла ботинки на шнурках. Вздохнув, доцентка пошла гладить одежду. Ещё надо было успеть помыть и высушить голову.       В ресторане собрались всей кафедрой. Одну половину зала предоставили им. Вторую заняли философы и социологи, коллеги с гуманитарного факультета.       — Какие красивые девушки на гуманитарном факультете! — восклицал кто-то из доцентов-электротехников.       — Веди себя прилично, — одёрнул его Андрей.       Александра всё смотрела в пол. Краем глаза замечала Ростиславу, которая пыталась объяснить очередную свою идею профессору. Профессор сделал пару заметок в блокнот и убрал его в карман пиджака.       — Ростислава, хоть бы раз отдохнула нормально, сколько можно о работе думать! — тихо упрекнул он доцентку.       — Это не столько работа, сколько приятное хобби! — возразила Ростислава. Но больше заговорить с профессором не пыталась. Сам же спросил, что нового, и сам же сказал, что она только и думает о работе. А о чём ещё говорить с коллегами, если не о работе?       Заведующая решила отвлечь своих подопечных поздравлениями с наступающим Новым годом. Рассказывала со сцены, как хорошо они все работают. Выделила тех, про кого университет писал новости осенью. Желала всем счастья и новых успехов.       Потом выступили заведующие гуманитарных кафедр. Философы и социологи уже пободрее отзывались на поздравления. Особенно им понравилась часть про обретение гармонии и любви. Технарям она тоже понравилась, но только после ста грамм водки. Трезвыми держалась половина кафедры, вторая половина отчаянно пыталась переманить трезвенников на свою сторону.       После поздравлений и закусок начались танцы и музыка. Приглашённый артист пел «Снег кружится…», чем пробил на слёзы добрую часть гостей. Деды-профессора кружили в вальсе бабушек-профессоров и доценток. Не самая весёлая песня для корпоратива, но старшее поколение оценило.       — Сашка, пойдём с философами познакомимся. Ну, девушками, конечно. Там так много молодых преподавательниц, — ещё одна ассистентка кафедры за руку потащила Александру к центру зала, где стояла большая ёлка и собрались все, кто не принимал участия в распитии шампанского.       Александра пошла за ней, но никакой радости общению с новыми людьми не испытывала. Все мысли были заняты той самой. Той самой, которая осталась одна среди пьющих и не очень коллег.       — Ростя, не волнуйся ты так. Если б ты не была уверена в положительном ответе, у тебя бы и мысли не возникло о признании, верно? — успокаивала молодую доцентку Елена, доцентка постарше. — Глубоко вдохни, медленно выдохни и иди.       Ростислава встала из-за стола. Обогнула полусонных профессоров. На всякий случай растерянно обернулась к своей советчице.       — Иди, — кивнула доцентка.       Александра среди философов нашла ту, с которой недавно общалась. И полностью разочаровалась в ней. Философ утверждала, что не помнит Александру, как бы та ни пыталась объяснить, где они встречались. Не желая ссориться в канун праздника, Александра развернулась и ушла. Пыталась найти себе тихий уголок или хотя бы компанию подоброжелательнее. Желательно бы найти Ростиславу. Но одна эта мысль вызывала столько волнения, от которого так трясло, будто Александра схватилась за оголённые провода.       — Эта песня в честь кафедры электротехники! — воскликнул ведущий.       Какая это была по счёту композиция, уже никто сказать не мог. Кто был трезв, тот сбился с толку из-за волнения. Или просто отправил точный расчёт на новогодние каникулы. Звучала песня «220» одного известного женского дуэта. Видимо, это был новогодний подарок от гуманитариев. Услышали знакомую цифру, вспомнили, что двести двадцать — это количество вольт в розетке (над розетками в университете это всегда было подписано красной краской). И решили, почему бы и нет.       Ростислава наткнулась на Александру в толпе. Чуть не сбила её с ног, поймала за руки. Как же неловко было смотреть друг на друга. Снова это волнение жонглировало словами и мыслями, не давая ничего связать в ясную речь.       — О-отлично выглядишь, — заплетающимся языком произнесла Ростислава.       — Ты тоже, — ответила Александра.       Людей вокруг стало как будто ещё больше. Видимо, всеми тремя кафедрами решили собраться вокруг ёлки. Ростислава крепко обняла Александру, боялась потерять её в этой безумной толпе празднующих. Александра вцепилась в Ростиславу, тоже не хотела случайно разлучиться.       Вдвоём отошли в сторону. Подальше от этих людей, которые слишком были поглощены атмосферой праздника. Ведущий включил английскую версию песни вслед за русской, и теперь зал слушал не только про «220 на себя, 220 на неё», но и про искры. Эта версия песни добавляла немного больше романтики.

Sparks are flying in my head

Sparks are flying in her head

      — Я хочу сказать тебе одну важную вещь. Для меня это очень волнительно, — начала Ростислава. Но тут же все страхи и сомнения покинули её компанию. Голос звучал увереннее. — Я люблю тебя, Саша…       Александра лишь крепче обняла Ростиславу. Не могла сдержать слёз от волнения. Она так давно мечтала это услышать, но совсем не представляла, при каких обстоятельствах она это услышит. И сама тоже хотела признаться в чувствах.       — Ростя, я тебя тоже очень люблю, — произнесла Александра. — Прости за эти избегания, я просто так боялась снова обжечься…       — И ты меня прости. Мне было сложно собраться с чувствами и мыслями. Иногда мне даже казалось, что я тебя обижу своим признанием, вдруг тебе неприятны такие люди, как я… — ответила Ростислава.       — Если б ты была мне неприятна, мы бы сейчас здесь не стояли, — хихикнула Александра. — Ты замечательная. И я замечательная. Мы обе замечательные! — радостно воскликнула она.       Александра оглянулась по сторонам. Убедилась, что никто не смотрит в их сторону. Не хотела, чтобы кто-то отнимал у них это мгновение предновогоднего чуда.       — Я хочу тебя поцеловать, — шепнула она на ухо Ростиславе.       Ростислава лишь улыбнулась. Приобняла Александру за плечи. Александра привстала на носочки. И поцеловала Ростиславу, чувствуя, как та крепко её обнимает в ответ.       — Это как новогоднее чудо, — всё восхищалась Александра. — Нет, это круче чуда. Это фантастика!       — Я же говорила тебе, что найдётся человек, который полюбит тебя такой, какая ты есть. А ты мне не верила, — чуть усмехнулась Ростислава.       — Я тебе во всём верю и во всём доверяю, — ответила Александра. — Пойдём, сделаем вид, что мы никуда не уходили, чтобы панику не нагонять. А то вся кафедра за сердце схватится, поберечь надо бы коллег.