Холст

Ацуши долго думал об этом. На самом деле, это была идея Дазая, и хотя вначале все было несерьёзно... Но вот он, сейчас стоит перед тату-салоном. Он немного нервничает, глядя на фотографии мужчин и женщин, чьи руки были украшены замысловатыми рисунками. Смотря на них, тот начинал задумываться, а чего же хочет сам. Но время шло, а идей у него все не было. Все, что он знал, это то, что он просто хотел скрыть это. Однако он не был таким изобретательным, как некоторые, поэтому надеялся, что татуировщик сумеет ему помочь. Его звали Акутагава Рюноскэ. Он был известен замысловатыми рисунками, которые сразу же бросались в глаза, а дизайны, которые Ацуши видел в интернете, можно было описать только такими словами, как завораживающие и красивые. Глубоко вздохнув, юноша нерешительными шагами направился в салон. Он просто надеялся, что в конечном итоге, получит что-то, что заставит его чувствовать себя счастливее.

***

— Добрый день… — пробормотал Акутагава, когда юноша подошёл к нему. Он не смотрел ему в глаза (ему никогда не нравилось это, и как он считал, никогда не понравится), продолжая рисовать в своем блокноте. В настоящее время в салоне не было других людей, из-за определенного запроса этого клиента.  — Эм… привет… — пробормотал юноша. Ах. Значит, он был одним из таких людей Возможно, парень попросил о такой личной встрече, потому что знал, что, будучи новичком, будет кричать и рыдать? Люди с деньгами могли позволить себе записываться на приватные сеансы, но не могли позволить, чтобы их видели плачущими навзрыд. Однако для человека, достаточно богатого, чтобы заниматься подобными вещами, мальчик выглядел уж больно обычно. — Ацуши Накаджима? — спросил он, взглянув на бумагу, которую Гин положила для него ранее. Блондин кивнул. — Ты… Акутагава? —Не нужно так сомневаться, в конце концов, это мой салон. —Ах. Верно. Прошу прощения. — пробормотал Ацуши. — Итак, Накаджима-кун… ты впервые делаешь татуировку? — Зови меня Ацуши, пожалуйста… — пробормотал мальчик. Затем он опустил взгляд, как будто почувствовав себя неуютно. — Это моя первая татуировка, — подтвердил он. — Я бы... я бы хотел скрыть шрам. Акутагава остановился в своих набросках. — Тогда это объясняет просьбу о такой частной встрече. Ацуши кивнул. — Что ж, давай посмотрим, что я могу сделать. О каком размере мы говорим? Что-то у тебя на лодыжке, запястье, руке...? — предположил он. Это были самые распространенные места для небольших шрамов У него никогда не было намерения причинить дискомфорт другому человеку, учитывая, что он всегда старался действовать осторожно, говоря на эту неприятную для собеседника тему. Но по какой-то причине, юноша перед ним все еще был очень напряжен. — Это… немного другое, — попытался объяснить он. — Я подумал… Ну, мой друг на самом деле назначил мне эту встречу в качестве подарка. Я думал, он хоть что-нибудь объяснил… Некоторое время в помещении стояла тишина. — Могу ли я показать? — Это было бы проще всего. — ответил Акутагава. — Но можешь не торопиться, делай в том темпе, в каком комфортно. — быстро добавил он. У него не было намерения заставить другого человека чувствовать себя неловко из-за своего тела. Ему было слишком хорошо знакомо это чувство, и он не желал его никому другому. Ацуши медленно повернулся, снимая с себя белую, под цвет его волос, рубашку. Дыхание Акутагавы остановилось на добрых десять секунд. Это не были шрамы, вызванные простым несчастным случаем. Это были не шрамы, оставшиеся после операции. Это были даже не шрамы, оставленные собственными руками. Шрамы на спине этого мальчика говорили о жестокости и пытках. Они показывали самые темные стороны этого общества на одном человеческом теле. На его спине были порезы, явно сделанные рукой человека. Так же на его коже были следы от ожогов, как будто кто-то ранее решил потушить сигарету о тело бедного мальчика. Но хуже всего были слова, вырезанные на бледном теле. Бесполезный. Монстр. Бесчеловечный. Проклятый. Акутагава на мгновение задумался, поверит ли в эти слова в конце концов тот, у кого они на теле. Он задавался вопросом, как кто-то мог сделать это с другим человеком. (Хотя, по его мнению, любой, кто мог причинить столько боли другому, не достоин даже называть себя человеком). — Извини, это не совсем… ну. Я понимаю, если ты откажешься, правда… — нервно пробормотал Ацуши, оборачиваясь. На этот раз Акутагава столкнулся с ним взглядом. — Нет. — выговорил он. — Я собираюсь сделать тебе эту татуировку. — Правда? — с надеждой спросил юноша, и в его глазах мелькнула крошечная искра. Акутагава подумал, что этот образ подходит ему гораздо больше, нежели прежний сломленный.  — Угу. У тебя есть на примете какой-либо дизайн? Услышав вопрос, Ацуши стал выглядеть немного неловко. — Нет, я… я совсем не такой изобретательный. Вообще-то, я надеялся, что ты поможешь мне с этим. Акутагава кивнул. — Я сделаю все, что в моих силах. — Спасибо. — Ацуши выдохнул. —Большое спасибо. Брюнет покачал головой, пролистывая страницы своего альбома в поисках вдохновения. — Все в порядке. — сказал он спокойно. — Только… есть кое-что. Глаза странного цвета смотрели на него снизу вверх, и Акутагава не хотел признавать, но его взгляд задержался дольше, чем следовало бы, заметив их гипнотизирующий эффект. — Эта татуировка не будет чем-то маленьким, особенно если брать в расчет, что это твоя первая татуировка… — начал он. — Быть откровенным, будет чертовски больно. Мальчик отреагировал на удивление спокойно. — Что ж, я уже достаточно натерпелся в своей жизни. Я уверен, что татуировка не будет чем-то, с чем я не смогу справиться. Глаза Акутагавы расширились. Что, черт возьми, он должен был сказать на это? Он набросал несколько набросков для Ацуши, чтобы показать их позже. Слишком много всего для одного обычного ребенка, верно?

***

Ацуши улыбался, когда в тот день выходил из тату-салона. Акутагава был довольно внимателен ко всему этому вопросу, и теперь он, наконец, мог скрыть эти шрамы. Это заставило его почувствовать некоторое облегчение. А сам брюнет был, достаточно, интересным. Взгляд Ацуши сразу же был прикован к татуировке на руке парня; что-то похожее на помесь дьявола и собаки. Черно-красный цвет плавно растекся по его коже, и это заставило Ацуши задуматься, сам ли он сделал этот рисунок или же кто-то другой. В любом случае, эта встреча вселила в него надежду.

***

— Тот? — удивленно спросил Акутагава. Ацуши снова договорился о встрече в тату-салоне, и Акутагава позаботился о том, чтобы было готово несколько эскизов. Они говорили о стоимости, процессе, боли, конкретных пожеланиях и обо всем этом в прошлый раз, поэтому он очень много работал, чтобы подготовить несколько хорошо сделанных и уникальных дизайнов. Ему самому, очевидно, некоторые нравились больше, чем другие, но Ацуши был абсолютно влюблен в дизайн гигантского тигра, который он сделал. Это был даже не очень продуманный дизайн. Просто стиль одежды мальчика каким-то образом напомнил ему о животном со всеми его черными и белыми вещами. Не говоря уже о том, что он подсознательно подумал о слове, вырезанном на спине блондина. "Монстр". Если бы эти ублюдки хотели монстра, они могли бы его получить. Величественный зверь, который разорвал бы их в клочья, если бы они когда-либо снова провернули что-то подобное... Ах. Возможно, он действительно вложил в этот эскиз больше мыслей, чем предполагал изначально. Ацуши улыбнулся и кивнул. — Это… мощный образ. Мне не помешало бы такая моральная поддержка. — он усмехнулся. — Не говоря уже о том, что мне очень нравится стиль, в котором ты его сделал. Акутагава был профессиональным татуировщиком. Комплиментами его было нелегко тронуть. (Его сестра не согласилась бы, но ее мнение не учитывалось). — Хорошо, — ответил Акутагава. — Теперь я хочу, чтобы ты взял этот рисунок домой и посмотрел на него еще несколько раз, прежде чем мы набьем тебе его на спину. Ацуши на секунду выглядел явно сбитым с толку, пока не понял, для чего это было нужно. — Ты боишься, что на полпути я пожалею, что выбрал этот дизайн. Акутагава кивнул. — Обычно я бы не беспокоился об этом, но ты впервые делаешь татуировку, и к тому же, она очень большая. Мне нужно убедиться, что ты выбрал это не просто потому, что спешишь поскорее закончить. — Это… на самом деле очень тактично с твоей стороны. — пробормотал Ацуши, легкая улыбка тронула его губы. Акутагава усмехнулся. — Моя работа — быть тактичным и внимательным, когда наношу что-то такое, что надолго остается на коже другого человека. — И все-таки, спасибо. Акутагава подумал, что если блондин не струсит на полпути к нанесению татуировки на кожу, возможно, ему даже понравится этот парень. (Ему почти никогда не нравились другие люди, что, черт возьми, на него нашло?)

***

Ацуши довольно сильно нервничал, ожидая Акутагаву в тот день. Девушка, представившаяся Гин, повела его к комнате, где он проведет следующие несколько часов. И на удивление, все выглядело гораздо уютнее, чем он ожидал. Гин отошла приготавливать кое-какие материалы, и Ацуши с любопытством посмотрел на нее. — Это твоя первая татуировка, верно? — спросила она его, продолжая выполнять свои задачи. Девушка не казалась очень разговорчивой, но, возможно, она заметила его нервозность. — Да… — ответил он. — Но я думаю, что готов к этому. Она улыбнулась краешком губ. — Мой брат не захотел рассказывать мне подробности, но я уверена, что в конце концов все будет хорошо. Он знает, что делает. Ацуши кивнул. — Он излучает эту атмосферу, да. — согласился юноша, — Я уверен, что попал в хорошие руки. Гин мягко улыбнулась. — Мой брат не очень хорошо ладит с людьми. — призналась она. — Он просто хочет заниматься этим делом. Ацуши усмехнулся. — Да, я так и понял. Хотя я тоже... не очень хорошо разбираюсь в людях, так что я не возражаю. —Серьезно? Ты кажешься таким человеком, который нравится другим с самого начала. Ацуши моргнул. —Правда? Гин кивнула. —Спасибо... Девушка улыбнулась и продолжила свои приготовления. — Как… как сюда попал Акутагава? — На общественном транспорте. Прошла секунда. Прошло две секунды. Именно тогда Ацуши понял, что это шутка, и расхохотался. Он думал, что быть смешными не в их стиле, учитывая, насколько брат и сестра выглядели сурово. Гин ухмыльнулась. — А если серьезно… — продолжила она. — Он всегда увлекался подобными вещами. Раздавал детям из своей школы тычки с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать, обычные вещи. — Это так классно! — И незаконно. — Гин усмехнулась. — Хорошие времена. Ацуши понимающе кивнул. — На самом деле я была той, кто привлекала клиентов Рю. Он был слишком страшен для большинства людей, хотя им действительно нравились его работы. Ацуши снова рассмеялся. — Он не такой уж и страшный. — Я рада, что ты так думаешь. — задумалась Гин. — Учитывая, что ты проведешь с ним довольно много часов. Именно в этот момент Акутагава решил войти в комнату. — Ты снова рассказываешь неловкие истории? — усмехнулся он. — Может быть. — Гин хмыкнула. Ацуши одарил его застенчивой улыбкой. — Ну, в любом случае, это была хорошая работа по успокоению его нервов. Он больше не трясется, как лист. Ацуши моргнул. Он даже сам этого не заметил, но он и правда значительно успокоился после того, как Гин заговорила с ним. Они оба были действительно хороши в этом, да? — Что ж, приступим. — сказал тогда Акутагава, и Ацуши кивнул. Он был готов к этому.

***

Акутагава был чрезвычайно удивлен тому, насколько был молчалив парнишка. Некоторое время назад он проследил контур татуировки и сейчас приступил к делу. Ацуши не издал ни звука. — Ты в порядке? — в конце концов спросил он после того, как не получил ни звука от парня, в течение довольно долгого времени. — Ага. — ответил Ацуши. Казалось, он не испытывал сильной боли, хотя комфорт явно был другим. — У тебя… более высокая переносимость боли, чем я думал. — признался Акутагава. — С чего ты взял, что у меня будет низкая терпимость? — Было бы непрофессионально с моей стороны так говорить. — Я не возражаю, это не собеседование при приеме на работу, не встреча или что-то в этом роде — Ты все ещё клиент. — Я буквально показываю тебе самые темные части моего прошлого, я думаю, что смогу принять твое мнение. Акутагава усмехнулся. — Даже если это грубо? Ацуши обернулся, пытаясь посмотреть на него, насколько это было возможно, лежа вот так на скамейке. — Я бы предпочел, чтобы ты был со мной честен, правда. Я… предпочитаю знать, что творится у людей в головах, — объяснил он, — Я в некотором роде идиот, мне нужно, чтобы люди были честны в этом, иначе я просто предположу худшее. Он не сказал прямо, но у Акутагавы было сильное чувство, что это потому, что большую часть его жизни никто не удосуживался послушать, что происходит в голове Ацуши. Возможно, именно поэтому он не мог общаться с людьми, которые не объясняли, что они чувствуют или думают. Просто то, как мальчик сказал это, говорило о том, что кто-то причинил ему очень сильную боль; нанес непоправимый ущерб. Акутагава сделал паузу на некоторое время и сделал вид, что приносит еще один нужный ему предмет. Почему он так расстроился из-за клиента? Он уже много раз маскировал шрамы. Почему тогда сейчас он вовлекся во все это? — Просто ты выглядишь таким новичком в подобных вещах. Ни пирсинга, ни татуировок, ни даже странного стиля одежды. — объяснил он, возвращаясь к поставленной задаче. — На первый взгляд, ты обыкновенный. — Ох. — Конечно, это огромный стереотип с моей стороны. Как-то нелепо судить о ком-то по внешнему виду. Некоторое время было тихо. — У тебя часто такое бывает? — Хм? — С татуировками и всем остальным. Люди осуждают тебя? — Наверное, да, но я научился не обращать на это внимания. Теперь я даже почти не замечаю. Ацуши молча кивнул. — Ты не возражаешь, если я буду болтать, пока ты это делаешь, верно? Если хочешь, чтобы я заткнулся… — Все в порядке. — ответил Акутагава ему. Боже, этот паренёк был так застенчив. Он сомневался во всем, что делал или говорил. Возможно, эти татуировки послужат действительно хорошим шагом к его восстановлению? — Я думаю, это хорошо, что ты решил сделать что-то подобное. — Что, поговорить с тобой? Брюнет закатил глаза. — Сделать татуировку. — поправил он. — Это не мое дело, но я терпеть не могу, когда люди тонут в собственных страданиях. Я думаю, это хорошо, что ты сделал шаг вперед. При этих словах, юноша уткнулся взглядом в пол. Единственным звуком, наполнявшим комнату, было жужжание оборудования Акутагавы. — У меня ушло достаточно времени. — в конце концов признался он. — Это не относится к делу. — усмехнулся Акутагава. — Теперь ты здесь. — Я... Спасибо. — За что? Я просто делаю свою работу. Ацуши рассмеялся. — Я знаю, но есть те люди за прилавком, которые отсчитывают время до того момента, когда они смогут пойти домой, и... и тут появляешься ты. — И кто же я? — Ну, ты не за прилавком… — задумчиво произнес мальчик. — А ты, кажется, действительно любишь свою работу. Ты увлечен дизайном и его значением, и это… как-то успокаивает. Акутагаве пришлось отвернуться, чтобы скрыть румянец, заливающий его щеки, и он должен был признать, что был немного рад, что юноша был не под тем углом, чтобы заметить. — Думаю, на сегодня достаточно. Я не хочу тебя слишком напрягать. — А, верно. Ацуши медленно поднялся, но Акутагава с разочарованным вздохом оттолкнул его обратно на койку. — Думаешь, это все? — Что? — Думаешь, я позволю тебе уйти, не позаботившись сначала о твоей раздраженной коже? — Это необходимо? Акутагава захотел повысить голос. — Да, если ты этого не сделаешь, это будет беспорядочно, раздраженно и болезненно. Ацуши открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Акутагава кинул на него свирепый взгляд. — И не говори мне, что ты привык к худшему. Это не имеет к этому никакого отношения. — Ой. С этими словами он начал обращаться со спиной Ацуши так, как это должно было быть. Он действительно надеялся, что мальчик выслушает его по поводу ухода за татуировкой, потому что это может стать довольно неприятным, если он этого не сделает. — Итак… я думаю, увидимся на следующей неделе? — спросил Ацуши. Он уже договорился с Гин о встрече в следующий раз, так что Акутагава кивнул. — Ага. Увидимся в следующий раз. Почему-то он очень ждал, когда же увидит готовую татуировку. Он не мог сказать, было ли это потому, что он хотел убедиться, что его навыки по-прежнему соответствуют стандарту, или потому, что он хотел увидеть облегчение на лице Ацуши, когда ему больше не придется снова видеть эти шрамы. (А возможно и то и то).

***

— Он интересный парень. — размышляла Гин, пока они убирали материалы. — Хм? Наверное. Девушка подняла брови. — Только не говори мне, что ты так не думаешь. Он не твой обычный клиент. — Наверное. — ответил Акутагава, не глядя ей в глаза. — Ты можешь сказать что-нибудь еще? — Гин. — сказал он, — Хватит. — Я просто пытаюсь поговорить с тобой. – усмехнулась она. — Тебе никогда не нравились люди, но тут тебе удалось по-настоящему поговорить с этим парнем. — Так ты думаешь, я сразу же захочу с ним подружиться, только потому, что мы немного поболтали? Он всего лишь клиент. И, возможно, он хотел сделать татуировку, которая была немного необычной. Во всяком случае, это то, что мне показалось интересным. Гин не выглядела убежденной, но просто закатила глаза и продолжила уборку. — Между прочим, ты очень скрываешь его татуировку. Обычно ты держишь меня в курсе последних событий. — Это потому, что эта татуировка очень личная. Девушка моргнула. — Только не говори мне, что он сделал татуировку на своем члене. — Нет. — Акутагава застонал. — Наверное, это очень личное. Это как закрыть главу в своей жизни и начать новую. Гин кивнула. — Хорошо. Это… звучит серьезно. Некоторое время было тихо. — Значит, он тебя даже отдаленно не интересует? Стон был всем, что она получила в ответ, из-за чего та быстро вернулась к уборке, стараясь не расхохотаться. Это был, безусловно, один из их самых интересных клиентов.

***

В тот день Ацуши улыбнулся, глядя в зеркало. Чернила на его спине постепенно начали скрывать шрамы, и он должен был признать, что это действительно заставило его чувствовать себя лучше. Он оставил их такими, какими они были, но теперь это казалось правильным. Прошлое Ацуши преследовало его. Этого нельзя было отрицать, но это был… шаг в правильном направлении, по крайней мере. Дазай увидел его спину совершенно случайно, и впервые с момента встречи с этим человеком он действительно выглядел так, словно чувствовал себя виноватым. Они поговорили после этого. Ацуши вздохнул, вспомнив тот момент. Дазай был очень сломленным человеком, и единственный известный ему способ справиться с этим — надеть маску. Ну или бинты, в его случае. На самом деле он раскрыл ему маленький секрет, показав одну из многих вещей, которые он прятал под упомянутыми бинтами. У Дазая на шее вытатуирован цветок камелии. Ацуши не спрашивал, как и Дазай не спрашивал о причине его шрамов, но именно это натолкнуло его на мысль скрыть шрамы. Ни один из них не рассматривал это как бегство от своего прошлого. Он делал это достаточно долго, хотя со временем научился больше принимать себя. Его новое рабочее место определенно сыграло в этом свою роль. Говоря об этом, Ацуши вспомнил, что ему, вероятно, следует проверить свой телефон на наличие сообщений. Было сообщение от Дазая, в котором он спрашивал, красивый ли татуировщик (он был красивым, но он не собирался говорить об этом Дазаю. И в любом случае он пошел туда не для того, чтобы ему назначали свидание!) и сообщение от Кёко с вопросом, что в итоге получилось. Был также один от Йосано, который спрашивал, испытывает ли он боль или нет. Было даже сообщение от Куникиды, хотя он знал, что тот не увлекался татуировками. Вся эта поддержка заставила его чувствовать себя немного эмоционально, если не сказать больше. Он с нетерпением ждал следующей встречи, хотя не мог сказать, было ли это потому, что он не мог дождаться, чтобы скрыть свои шрамы, или потому, что ему нравилась атмосфера. (Понравилось разговаривать с Акутагавой). С красным лицом он положил трубку. Это было определенно не последнее. Точно нет.

***

Пока Акутагава был занят татуировкой, Ацуши был совершенно расслаблен. Тот даже заговорил с ним первым, а это означало, что теперь он меньше беспокоил его, пока Акутагава выполнял свою работу. Было интересно узнать о повседневной жизни Рюноскэ. — Тебе действительно нравится эта работа, да? — Итак, ты продолжаешь говорить. — Акутагава усмехнулся. — Однако ты прав. Мне это нравится. Он двинулся, чтобы стереть остатки чернил с кожи Ацуши. — Хотя есть и менее приятные клиенты. Большинство из них довольно спокойные, но буквально на прошлой неделе мне пришлось отказать одному парню, потому что я почти уверен, что он связан с сектой. Глаза Ацуши расширились. — Культ?! Акутагава кивнул. — Вошли два парня, явно не из здешних мест. Парень в странной шляпе сказал мне, что его друг хочет сделать татуировку. Вполне справедливо, может быть, он просто не говорил на этом языке. Но потом, всякий раз, когда я задавал вопрос, парень даже не смотрел в сторону своего друга. Это было так, как если бы он отвечал за него, а не переводил. В этот момент даже Ацуши мог сказать, что что-то не так в этой ситуации, несмотря на то, что он не был там лично. — Думаешь, он заставлял его сделать татуировку? — В тот момент я был почти уверен, что да, поэтому отослал их. Им это не понравилось, но я не хотел нести ответственность. — Я могу представить. — ответил Ацуши. — Должно быть, вокруг тебя крутятся довольно сумасшедшие люди… — Наверное. — ответил Акутагава, все еще сосредоточенный. — Хотя ты нормальный. Ацуши моргнул, его щеки слегка покраснели. —Ох. Спасибо. — Для того, кто не привык делать татуировки. — фыркнул брюнет. Ацуши ненадолго задумался, не добавил ли он последнюю часть в попытке сохранить свое достоинство. Акутагава не был похож на человека, который часто делает комплименты другим, но… Ну, это, наверное, самое близкое, что он мог сделать. Некоторое время было тихо, пока Акутагава снова не заговорил. — Итак… этот твой друг, тот, кто устроил тебе встречу… — начал он, сосредоточившись на поставленной задаче. — Ой! Он не заставляет меня делать татуировку, если ты об этом думаешь! — быстро ответил ему Ацуши, — Он на самом деле очень милый, так что не хочет, чтобы я просто смирился с этим, чтобы двигаться дальше. — объяснял он. — А, он действительно хочет, чтобы я двигался дальше. Но это потому, что ему не все равно, а не потому, что его беспокоит... — Ты болтаешь. Ацуши посмотрел в пол с красными щеками. — Извини. — Все в порядке. — ответил Акутагава, — Просто тебе не нужно объясняться в таких вещах. Это твоя жизнь, так что и твои собственные решения. Я не имею права судить тебя или твои взаимоотношения. При этих словах, мальчик должен был признать, что ему стало немного лучше. Акутагава не любил людей, которые тонули в жалости к себе, но иногда говорил довольно ободряющие слова. — Спасибо. — Пожалуйста. — Думаю, он… что-то вроде наставника для меня. — объяснил Ацуши. — Ой! Это напомнило мне… у него… у него тоже есть татуировка, и я тут подумал… ну, штрихи немного напоминают мне твой стиль. У тебя есть клиент, с именем Дазай? Мальчику даже не приходило в голову, что тот факт, что он может распознать стиль другого человека, уже был чем-то из ряда вон выходящим. Акутагава немного помолчал. — Есть. — Я так и думал. — Ацуши хмыкнул, довольный собой. Он услышал смешок Акутагавы (что случалось гораздо чаще, чем он ожидал сначала), и мягко улыбнулся, когда продолжил. — Ты странный, Джинко. Ацуши выглядел растерянным. — Джинко? — Тигр-оборотень. Я подумал, что это подходящее прозвище, учитывая твою татуировку. — объяснил он. — Возможно, мне не следовало. — Мне нравится. — Ацуши хмыкнул. — Никто никогда не давал мне прозвища, если это не имело цель принизить меня. Только когда Акутагава прекратил свои действия, мальчик понял, что только что сказал. — Ох, прости, я не хотел… Он почувствовал, как Акутагава встал, и его сердце упало. Он не хотел, чтобы парень чувствовал себя плохо из-за его нелепой жалости к себе. — Встань. Он услышал, как сказал Акутагава, и медленно сделал, как ему сказали. Ему это не понравилось. Был ли он зол? Расстроен? — Я хочу, чтобы ты повернулся и посмотрел на свою спину в зеркале. Ацуши подвинулся так, чтобы ему было видно, и он должен был признать, что почувствовал некоторое волнение, увидев открывшийся вид. Теперь почти все его шрамы были скрыты, и тигр, казалось, смотрел на него с яростным выражением, как будто хотел сказать ему продолжать сражаться. — Ты здесь не для людей, которые заставили тебя пройти через это, ты здесь для себя. Не позволяй этому прошлому помешать тебе строить собственное будущее. Он не сердился на него. Он пытался подбодрить его. Ацуши быстро вытер слезы, выступившие у него на глазах, и подошел, чтобы обнять Акутагаву. Парень застыл при соприкосновении на несколько секунд, и Ацуши почти забеспокоился, что зашел слишком далеко, когда почувствовал, что Акутагава обнял его в ответ так крепко, как только мог. —Спасибо. — прошептал он. — Она ещё не сделана. — Акутагава усмехнулся, медленно разрывая объятия. — Я просто подумал, что ты должен это увидеть. Ацуши улыбнулся при этом. — Я люблю это. Прошло еще несколько секунд, прежде чем Акутагава двинулся за предметами для уборки и последующего ухода. — Ну, думаю, на один день хватит, согласен? Ацуши кивнул, хотя не мог не чувствовать себя счастливым после того, что произошло сегодня. Он уже с нетерпением ждал следующего сеанса.

***

— Следующий раз, вероятно, будет последним, — Акутагава сказал своей сестре в тот день. — Татуировка почти готова. Гин посмотрела на него. — Ты, кажется, почти разочарован этим. — Это был просто очень хороший дизайн для работы. — Это говорит тот же человек, который недавно жаловался на то, что новичок выбрал дизайн, который тебе не очень нравится? — Это не имеет к этому никакого отношения. — усмехнулся Акутагава. — Ага. — Гин. Девушка только усмехнулась и похлопала его по спине. — Возможно, тебе следует пригласить его на свидание после того, как вы закончите. Так ты сможешь продолжать видеться с ним. И твоя работа, если тебе удаться раздеть его… — Гин! — Прости, прости… — хихикнула она. — Просто говорю. Акутагава усмехнулся и отвернулся. — С моей стороны было бы неуместно спрашивать об этом. Он мой клиент, я не могу этого сделать. — Не можешь? Что самое худшее может случиться? — Я просто… не могу, ясно? — Не можешь или не хочешь? — Этот разговор окончен. — резко сказал Акутагава, и Гин вздохнула. Почему ее брат был таким чертовски упрямым?

***

— О чем ты мечтаешь, Ацуши-кун? — Дазай хмыкнул, отрывая мальчика от мыслей. — Ах, ничего… — пробормотал Ацуши, снова глядя в свои бумаги. Он не хотел, чтобы Куникида кричал на него из-за того, что он снова не выполняет свою работу, хотя Дазая этот факт никогда не беспокоил. — Может, подумываешь о симпатичном тату-мастере? — Нет!! — воскликнул Ацуши. Затем он снова быстро понизил голос, как только заметил, что люди смотрят в их сторону. — Я не думал. — Хм, но ты же не отрицал, что он милый, оооочень… Ацуши издал смущенный звук. — Стой! — По-прежнему не отрицаешь этого, я вижу. Лицо Ацуши покраснело. — Я просто… следующий раз, наверное, последний, прежде чем татуировка будет полностью сделана. Я просто… Я так привык ходить туда каждый раз… так что… — М-м-м. Ты будешь скучать по нему. — Мне просто нужно снова привыкнуть к этому. — Итак, как я уже сказал, тебе будет его не хватать. Лицо Ацуши стало невероятно красным. — Я не знаю? Может быть? Дазай усмехнулся на это. — Ты всегда можешь просто пригласить его на свидание. Таким образом, вам не придется переставать видеться с ним. — Это было бы непрофессионально с моей стороны… Я клиент, ему и так хватает чудаков, которые его беспокоят. Бьюсь об заклад, ему не нужна жалкая попытка свидания вдобавок ко всему этому. — пробормотал Ацуши. — Он профессионал, — Дазай пожал плечами. — Кроме того, что тебе терять? — Свое достоинство!? — Да кому оно вообще нужно? — промычал брюнет. — Просто сделай это. Ацуши посмотрел вниз и немного подумал. Он действительно хотел продолжать видеться с Акутагавой. Их разговоры были приятными, и он был таким крутым человеком. — Я подумаю об этом.

***

Акутагава был совершенно сосредоточенным, пока заканчивал последние части татуировки Ацуши. Были те, кто не мог дождаться, чтобы что-то сделать, и случайно в конечном итоге торопил события, но он был не из таких. По его мнению, завершающий штрих был самой важной частью. В комнате было непривычно тихо. — Ты в порядке, Джинко? — спросил Акутагава. Теперь он стал использовать прозвище, которое дал мальчику, намного чаще, и оно стало своего рода их фишкой. Ацуши, казалось, не возражал. — Да, у меня все хорошо. — пробормотал он. — Я просто немного нервничаю. — Теперь ты нервничаешь? Большинство людей нервничают перед тем, как сделать татуировку. — он усмехнулся. — Все в порядке. Ты же видел, как это выглядело, теперь я мало что могу испортить. — Я знаю… — пробормотал Ацуши. — Я доверяю тебе. Акутагава моргнул. — Спасибо…? Ацуши усмехнулся, а Акутагава хмыкнул, продолжая свою работу. Он будет скучать по этим взаимодействиям. Обычно он оставался довольно тихим, но Ацуши все-таки соблазнил его завязать разговор. Он бросил ему вызов, так сказать. Проклятье. — Джинко... — Д-да? Акутагава некоторое время колебался, но он знал, что вряд ли сможет поступить так, как советовала ему Гин. Просто почему-то казалось, что это не его место. — Нет, ничего. Неважно. — Хорошо. Вновь вернулась тишина. Какого черта он пошел и привязался к кому-то?

***

Ацуши не смог сдержаться. Окончательный дизайн был просто потрясающим. Глаза тигра сияли так ярко, что казались почти живыми, а шрамы, украшавшие его кожу, были едва видны сквозь чернила. Было не так уж много цвета, но там, где он был добавлен, изображение почти оживало. Ацуши очень понравилось. — Спасибо. — прошептал он с комком в горле. — Спасибо. У него не было больше слов для описания того, что он чувствовал, но он подозревал, что Акутагава все равно понял. — Пожалуйста, Ацуши. Это звучало так окончательно. Так убедительно, так… — Акутагава… — сказал он, поворачиваясь лицом к парню. Глаза Рюноскэ уже были прикованы к нему, так что их взгляды встретились, когда он сделал шаг ближе. — Я…а… Акутагава не разрывал зрительного контакта, словно ожидая, когда он закончит то, что хотел сказать. Возможно, это действительно было то, о чем он сейчас думал. Разве не он был тем, кто сказал Ацуши, что тот должен перестать позволять прошлому добираться до него? В любое другое время он бы не заговорил. В любое другое время он бы промолчал, похоронив свои желания где-нибудь далеко-далеко. Однако это было не просто в любой другой раз. Это было прямо сейчас. — Не хотел бы ты присоединиться ко мне на кофе…?! — выпалил он, широко раскрыв глаза от страха перед ответом. — Я… я имею в виду, если ты вообще любишь кофе, но, я имею в виду, мне просто очень понравилось бы, если… — Чай. — Что? Акутагава усмехнулся, и Ацуши мог поклясться, что тот еще никогда не выглядел так красиво. — Давай вместе попьем чай, Джинко. В конце концов, Ацуши даже не был уверен, кто кого пригласил на свидание. Все, что он знал наверняка, это то, что он был счастливее, чем когда-либо прежде.

***

Излишне говорить, что Акутагава еще много раз видел свою работу на спине Ацуши (Хотя чаще всего он, возможно, был слишком занят, чтобы сосредоточиться на этом.)