В красках осени

— Если ты уходишь, то больше не возвращаешься. Аомине усмехается и видит в глазах Акаши разрастающееся раздражение. Кажется, будто ему окончательно сорвало крышу, и больше он этого не скрывал. Правда, уже всё равно. Аомине абсолютно всё равно на их команду и на то, что будет дальше — это не больше чем пустые победы, одна за одной. И Акаши, похоже, единственный, кто ведёт этим бессмысленным победам счёт. — Хорошо, — спокойно отзывается Аомине, не скрывая улыбки. Акаши явно ожидал другого ответа. Он продолжал смотреть на Аомине сверху вниз, пока тот лениво лежал на крыше. — Это не освобождает тебя от игр. Аомине не выдержал — засмеялся. Акаши продолжал смотреть спокойно, но Аомине чувствовал — ещё немного, и лёд треснет окончательно. — Ты всё пытаешься контролировать, — успокаивается Аомине и продолжает скучающе смотреть в небо, — Ты ведь понимаешь, что не всегда сможешь держать всё под контролем? Злость просачивается в запах. Минута напряжённой тишины, и Акаши разворачивается к выходу. — Также, как и ты не сможешь всегда оставаться таким же беспечным, Дайки, — бросил он перед уходом. *** — Чихуахуа против льва, — усмехнулся Аомине, увидев дрожащего омегу перед капитаном Ракузан, — Тренер подписала этому малому смертный приговор. Тем не менее, омега забивает. Один бросок за всю игру, но Аомине всё равно удивлён — каким образом Акаши допустил сделать это, да ещё и омеге? *** — А, Тецу, — скучающе зевает Аомине, когда друг появляется из ниоткуда. Куроко держит в руках журнал, надеясь на любопытство друга, но не получает его. Выдыхая, он раздражающе шуршит страницами, после чего протягивает их к самому носу альфы. — Что это? — Аомине безынтересно берёт в руки журнал, после чего скептично изгибает бровь. Куроко внимательно смотрит на него, после чего переводит взгляд куда-то в сторону. Аомине ради этой статьи даже встаёт с дивана, чтобы сесть по-турецки. — Я правильно понял, Акаши взял в мужья омегу? — «кто-то решил загубить себя рядом с Акаши»?. — Ты всё правильно понял, Аомине-кун, — ответил Куроко и сел рядом, показав на омегу в белом костюме, — Возможно, ты не помнишь, но это мой сокомандник — Фурихата Коки. Аомине ради этого бедняги напрягает память — да, он часто играл против Акаши в старшей школе, и только ему Акаши позволял забивать. Тогда это казалось нечто странным, но сейчас всё встало на свои места. — Под какими пытками он согласился? — Аомине вспоминает даже больше: запах корицы, дружелюбного парня, милого омегу. Они неплохо общались, если им приходилось и, на самом деле, Аомине всегда считал, что ему нужен будет мягкий, обходительный партнёр. Он был уверен, что альфы с его команды уже давно его приметели. — Акаши-кун долго за ним ухаживал, — вмешался в его воспоминания Куроко, — Фурихата-кун очень долго боялся, но когда перестал, их отношения стали совершенно другими. На самом деле, я никогда не видел Акаши-куна таким расслабленным и счастливым. На фото Акаши даже не скупился на улыбку: прижав к себе супруга, он широко улыбался, также, как и его омега. Внутри Аомине что-то гадко шевельнулось, но он не решился задуматься. Вернув журнал Куроко, он откинулся на спинку дивана. — Как бы там ни было, жаль парня. Видимо, не знает, во что ввязался. Куроко молча смотрит, после чего возвращается к счастливому фото молодожёнов. — Я просто подумал, Аомине-кун, — говорит он, — Что, наверное, и тебе стоит об этом задуматься. Аомине раздражённо фыркает. — Пусть всё идёт своим чередом, Тецу, — он прикрывает глаза, но снова видит перед глазами счастливого Акаши, — Я не хочу ни за кем гоняться. Куроко смотрит, словно хочет услышать от него что-то ещё. Сердце Аомине разрывается, но Тецу, не дожидаясь ответа, молча исчезает — также незаметно, как и появился.