pain.

      Серая пелена ухудшала видимость в комнате, захваченной непроглядной тьмой. Даже открытая форточка не могла помочь ветру унести этот надоевший запах элитного молочного шоколада и вишневых сигарет. От смешения до боли знакомых ароматов жутко хотелось исчезнуть, ну или как минимум забыться в истерике, но все слезы давно куда-то пропали.       Феликс сильно любил вишню, даже мазал губы бальзамом с её ароматом, и этот шоколад... Он очень часто покупал его, кусал целиком, не разламывая на дольки.       Чёрт, слишком много Феликса. Даже после расставания его образ занимает все мысли. Телефон в миллионный раз за последние несколько суток (или недель?) решил подать признаки жизни, сотрясаясь в мучительных конвульсиях. Не удосужившись даже взглянуть на экран, Хёнджин с силой кинул уже разваливающийся гаджет в стену. Но что-то пошло явно не по плану: вызов был принят, а оглушающий звук разнесся по всей комнате благодаря колонке, позволяя уловить все тонкости изменений чужого, но такого родного голоса. Хоть и тяжело было сконцентрироваться, но до боли знакомый акцент, всегда возникавший из-за сильного волнения или опустошения, резал уши       - Чан.. - Хёнджин заметно напрягся и стиснул зубы. Хоть они и очень крупно поссорились, но слышать разбитый, ещё более хриплый после долгого молчания и слёз голос любимого человека было невыносимо тяжело,- Чанни, мне очень плохо ..       Феликс, очевидно, обессилено скатился по стене двери кухни , закрывая лицо маленькими ладошками. Нет, не время падать духом. Ещё ничего не поздно исправить.       Хёнджин мигом вскочил с кровати и протёр глаза, пытаясь прогнать темную пелену. Все эти дни он ничего не ел, не пил и даже не ходил. Его максимум - поход в туалет, находящийся в двух шагах от кровати.       Услышать от Феликса что-то о его боли и переживания можно было только в самых крайних случаях, когда у парня просто опускались руки. Хван это прекрасно знал хорошо помнил.       - Мы так глупо поссорились.. Хах, странно, раньше никогда даже голос друг на друга не повышали, а тут...- Голос предательски дрожал, то и дело прерываясь шмыганьем носа, - Я боюсь, что он меня окончательно разлюбил.. Боюсь остаться один, без него... понимаешь?       Сердце пропустило удар... Как он мог так спокойно говорить об этом? Но Хёнджин прекрасно знал, что это притворное спокойствие: Феликсу было очень больно, а сердце норовило вырваться из грудной клетки и разорваться на мелкие кусочки без шанса на восстановление.       Связь родственных душ делала свое дело. На запястье Хвана маленький кусочек торта начал нестерпимо жечь, что предупреждало об опасности для жизни соулмейта. Парень мигом покинул комнату и помчался в сторону знакомого дома, первый раз в жизни боясь опоздать.       Забавно, ведь раньше оба не верили в особую нить между по-настоящему влюблёнными людьми, в существование родственных душ и их уникальную связь. Теперь же они ощущали жуткое опустошение от недолгой потери друг друга.        - Чёрт возьми... - Феликс резко подорвался и отключил звонок трясущимися руками, находясь под бушующих эмоций, -Боже, пожалуйста, пусть Джинни ничего не слышал.. Пожалуйста.. Не хочу, чтобы ему было ещё больнее... Он и так страдает из-за всех слов, которые я успел ему наговорить.        Феликс уже добрался до небольшой коробочки, способной хоть немного облегчить его душевную боль. Десятки металлических лезвий красиво блестели под закатным солнцем.        - Джинни бы обязательно сфотографировал это небо... Слишком сильно любит закаты. Джинни, Джинни, Джинни... Почему же так плохо без тебя?       Неожиданный звонок в дверь разрезал мертвую тишину квартиры, заставив Феликса вздрогнуть. Последние убежище луча закатного Солнца с веселым звоном упало на плитку. На этом редкие звуки не прекратились. Кто-то настойчиво хотел именно сейчас попасть в маленькую квартиру Ли.        - Боже, да сколько можно!        Еле как дойдя до двери на негнущихся ногах, Феликс открыл её и застыл в ступоре. Перед ним стоял никто иной, как Хёнджин. Светлые волосы были взъерошены, под красными опухшими глазами красовались тёмные синяки, лицо совсем побледнело и потеряло тот блеск, который привлекал многих владельцев модельных агентств. Немного замешкавшись, он крепко прижал Феликса к своей груди, вдыхая до боли родной аромат. Из глаз предательски текли слезы, делая серое худи темнее.       - Солнце... - Голос непривычно низкий и хриплый, но такой нежный, любимый и любящий,- Все теперь хорошо. Мы снова вместе.       - Я тебя больше никуда не отпущу,- прохрипел Феликс куда-то в шею парню.