трезор

Тэхён недовольно фыркает и сплёвывает себе под ноги. Верёвки на ногах неприятно натирают лодыжки, а шея уже затекла в таком состоянии. На руках тоже верёвка, но он её развязал уже минут так… в самом начале, короче. У него был потрясный учитель. — Э, Господа-похитители! А у нас будет что-то типо обэда? Я голодный, так-то! — кричит громко и с довольной улыбкой слушает, как железная дверь распахивается и тихие недовольные маты заполняют этот подвал. — Ты захлопнешься сегодня или нет? Fils de pute, — буквально рычит альфа с винтовкой на плече и бутылкой воды в руках. — Ну… моя мать действительно была той ещё pute, но это, вообще-то, обидно. Совсем с омегами обращаться не умеете, — дует губы Тэхён и заливисто смеётся, когда мужчина обессиленно стонет и кидает к его ногам бутылку. — А взять я её как должен? Силой мысли? — Хватит выёбываться. Ты развязал руки уже как час назад, — выплёвывает похититель и смотрит в камеру сзади омеги. — Ах, меня спалили, какая жалость, — с милой улыбочкой проговаривает Тэ и, выкинув верёвку, тянется за водой. — А она не отравленная? — Хотелось бы, — цедит альфа сквозь зубы и подходит ближе, чтобы поднять валяющуюся верёвку. — Когда уже твой ёбырь сюда придёт? Ты невыносимый, как он тебя трахает вообще? — Он меня не трахает, а любит, — очаровательно хлопает глазками Ким и усмехается, когда лицо напротив искривляется в недовольной гримасе. — Наклонись… я расскажу тебе секрет. — Нашёл дурака, я не… — Да ладно, я всё равно тут связан и не могу ничего тебе сделать. А так узнаешь главный секрет про самого главного конкурента вашего босса. Разве не заманчиво? — хитро щурится омега и тихо хмыкает, когда альфа недоверчиво наклоняется ближе. — Говори. Но если это будет не интересно, я с тобой… — Да-да, слушай, — Тэхён заискивающе улыбается и наклоняется к уху альфы, тихо в него выдыхая. — Во-первых, мне приятно, что ради меня ты нарушил ваш кодекс чести и вступил со мной в разговор. А во-вторых… — омега подозрительно затихает. Альфа решает повернуться, чтобы оценить обстановку и поторопить пленника, но стоит ему сдвинуться, как на его шею набрасывается знакомая верёвка, а сам омега сжимает её так сильно, притягивая к своему лицу вплотную и почти душа. — Во-вторых, меня никто не трахает. Трахаю я, — милый хитрый взгляд сменяется на дикий, хищный, а его феромоны заполняют всё пространство. — Трахаю своего босса и самого опасного альфу во Франции. Знаешь, как он скулит, насаженный на мой член по самые яйца? Ммм… от одного разговора у меня встал, — усмехается омега и размашисто проходится языком по щеке задрожавшего альфы. — И в-третьих… сейчас ты умрёшь. Дикий смех сумасшедшего раздаётся по всему подвалу, верёвка перестаёт давить на шее, выкинутая на пол, и альфа не успевает отступить на пару шагов назад, как пуля быстро и резко пробивает его голову насквозь. Тяжёлое тело падает на пол, а в здании раздаются другие выстрелы. Тэхён довольно улыбается, сталкиваясь с тяжёлым взглядом в другом конце подвала. — Salope, — рычит Юнги, быстрым шагом подходя к своей омеге и нависая над ним огромной глыбой. — Какого хуя, mon trésor? — А как ещё мне привлечь твоё внимание? Ты снова на своей работе, на меня вообще времени не хватает, — обиженно дует губы Тэхён, но тут же улыбается, когда альфа встаёт на колени перед ним, чтобы освободить. — Ты смотришься чертовски правильно на коленях передо мной. — Ferme ta gueule, — грубо бросает Юнги, после чего подхватывает омегу на руки и уносит прочь отсюда. Выстрелы не прекращаются даже после их отъезда. В играх Ким Тэхёна есть преимущества: с их начала у Юнги уже минус три важных противника. *** — Putain! — громко ругается Мин, когда дверь снова не хочет открываться, а ключ заедает. — Я же просил починить эту ебучую дверь миллион раз. Я здесь пустое место или что, блять? — Тише, mon alpha, тише, — шепчет и ластится к широкой спине Тэхён. — Позволь своей омеге всё решить? Ловко просовывает руки вперёд и быстро справляется с надоедливым замком под тихий уставший вздох альфы. Юнги откидывает голову на чужое плечо и доверчиво прикрывает глаза, обнажая шею. Взгляд Тэхёна цепляется за алую собственническую метку на его загривке, и внутренний волк довольно рокочет на это. — Mon alpha так устал. Как мне тебя расслабить? — руки Тэхёна опускаются ниже, на пряжку ремня, принимаясь его расстёгивать. — Перестать ебать мне мозги, trésor. Я заебался доставать тебя из передряг. Почему ты не можешь быть спокойным, как все омеги? — рычит Юнги, смотря на то, как грациозной походкой Тэхён выходит из-за его спины и с хитрым лицом опускается на колени. — Ты правда хочешь, чтобы я стал, как все омеги? — прищуривается и заглатывает сразу до основания. Юнги откидывает голову назад, вплетает пальцы в чужие блондинистые волосы и натягивает эту прелестную головку на свой член. Ему так поебать на то, что они, вообще-то в коридоре, где камеры везде. Пухлые любимые губы ощущаются слишком правильно на члене, а ласковые пальчики, перебирающие медленно мошонку, доводят до экстаза. Тэхён давится, намеренно издаёт много пошлых мокрых звуков, а сам хитро смотрит. Знает же прекрасно, что всё будет так, как захочет он. — Oh merde… я трахну тебя, — рычит Юнги, отпуская чужую голову. — Трахни меня, альфа, — с пошлым чмоком омега выпускает член изо рта и встаёт, продолжая его надрачивать при этом. — Трахни меня качественно. Тэхён провоцирует. Наклоняется к чужим губам, прижимается к ним своими, пропитанными в выделениях из уретры, но не целует, просто стоит. Ждёт, когда выдержка альфы пойдёт по швам. Она трещит быстро. Юнги грубо вталкивает омегу в квартиру и ногой захлопывает за собой дверь. Припадает к чужой золотистой шее и принимается её раздирать укусами, параллельно сдирая с желанного тела всю ненужную одежду. Тэхён стонет, обхватывает чужую голову руками, прижимая ближе к себе, и голову назад запрокидывает, отдаваясь зверю всецело. Пусть поиграет. Все же знают, чем это закончится. Юнги подхватывает омегу на руки, впивается во влажные губы мокрым поцелуем, скалится и рычит, кусается и пускает тоненькую струйку крови по подбородку. Слизывает её с потемневшим взглядом и смакует на языке: кровь его trésor самая вкусная. А в крови он разбирается с младенчества. Тэхён настойчиво трётся голой задницей о чужой стоящий член, смазывает его своими же выделениями, потому что течёт обильно от своего альфы, и это чертовски горячо. Но стоит головке чуть-чуть надавить на нежный вход, как Юнги громко вскрикивает от безжалостного укуса в ключицу: контролируй свой член. — Как будешь меня трахать? На кровати, на диване, стоя? — дразнится, зализывая свой же укус и с удовлетворением отмечая, что на бледной коже он смотрится потрясно. — Кровать, живо, — цедит альфа и буквально кидает туда омегу. Тэхён вальяжно располагается у самого изголовья полулёжа-полусидя, укладывает руку на стояк и принимается лениво его надрачивать, наблюдая за суетливо раздевающимся альфой. У Юнги стоит железно так, что головка мажет пресс выделениями, а задница поджимается от предвкушения. Он медленно заползает на кровать и садится меж широко раздвинутых ног омеги, опуская взгляд на его мокрую дырочку: Тэхён давно так не тёк, под ним уже буквально лужа смазки. Но это им сейчас и на руку. Тихо матерясь, Юнги проходится ласково меж двух половинок под напряжённый взгляд омеги, собирает смазку на пальцы и, о боги, заводит за спину, чтобы себя смазать. Член Тэхёна дёргается. Альфу растягивать не надо, он так издевается: они оба прекрасно знают, что его задница до сих пор мокрая после сегодняшнего утра. — Трахни меня, bébé, — улыбается Тэхён и громко хлопает себя по бёдрам. Юнги повторять дважды не надо: подползает ближе, устраивается, обхватывает рукой чужой крепкий член и с громким стоном медленно насаживается. Не до основания, сразу он не может, поэтому делает несколько коротких поступательных движений вверх-вниз, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Тэхён ласково гладит пару по талии и бёдрам, максимально не двигается сам и позволяет альфе самостоятельно выбрать ритм. Тот слишком предсказуем. Не разрешив себе привыкнуть достаточно, чтобы не причинить боль, принимается тут же наращивать темп. Скачет на бёдрах, седлает этого омегу с этим охуенным членом до шлепка тяжёлой мошонки о влажные ягодицы и громко стонет каждый раз. Тэхён сходит с ума от этой узости. Альфа буквально выдаивает из него сперму, хочет, чтобы тот быстро кончил и потом терпел сладостную муку, но он такой радости не доставит. Стискивает зубы, вцепляется в чужую задницу до синяков и принимается сам Юнги на себя насаживать, как безвольную куклу. Пока в какой-то момент не плюёт на всё и не переворачивает этого не менее хитрого альфу на живот с громким рыком. Юнги знает, что от него хотят. Юнги знает и понимает. Знает, понимает и даже принимает правила игры, а потому грациозно, насколько может, выгибается в спине и выпячивает зад навстречу чужим стальным бёдрам. Омега трахает безжалостно. Дико. Так, словно не трахался около года и сейчас просто хочет спустить сперму. Юнги это устраивает. Его протаскивает по постели с каждым толчком, но его это устраивает прекрасно. Иногда приятно отпустить контроль и позволить себе побыть маленьким и беззащитным. Тем более, что Тэхён за него убьёт кого угодно. За его спиной Юнги может позволить себе быть маленьким. — Ну как тебе, bébé? Достаточно как ты любишь? — тихо рычит на ушко, продолжая вколачиваться в припухшую от грубых фрикций дырочку, не снижая темпа. — Ты можешь больше, — хрипит тихо в ответ, но чисто, чтобы позлить. И это работает. — Sale pute, — грубо выплёвывает Тэхён и, схватив альфу за волосы у корней, оттягивает полностью на себя. — Так тебе достаточно, маленькая сука? — Бля-я-ять, омега, — натурально хнычет альфа, но подмахивает бёдрами послушно, готовясь к скорой разрядке. — Je veux… je peux? — Oui, — мучать альфу сейчас нет сил и желания, точно не тогда, когда собственные яйца готовы взорваться. Они кончают вместе. Юнги с громким воплем кончает под себя и тут же падает в лужицу собственной спермы, а Тэхён, не выдержав послеоргазменных судорог и давления на член, кончает почти сразу следом, глубоко заполняя своего альфу семенем и помечая его изнутри. Так, чтобы долго пах, так, чтобы далеко пах и всем показывал, что занят, суки, занят. Мимо все. С довольным урчанием Тэхён фиксирует набухший узел в тугой заднице и принимается вылизывать чужой загривок в месте, где метка. Юнги расползается по кровати, млея от привычных ласк на шее, и немного вздрагивает каждый раз, когда Тэхён кончает внутрь него. Каждый раз ощущения, как в первый раз. — Я ёбну Чонгука, так и знай, — тихо мурчит омега, переходя на лопатки и принимаясь их осыпать короткими поцелуями. — Заебал к тебе шары катить. — Он альфа, Тэ. И катит шары к тебе. Я его босс и тоже альфа, — устало шипит Юнги, объясняя этому несносному ребёнку простую истину в сотый раз. — Мне похуй. Подкатит яйца ко мне — останется без них. Подкатит к тебе — останется вообще без жизни. Клянусь, если завтра я зайду, а он снова посмотрит на тебя этим своим взглядом, я… — Тише, тише, ревнивый trésor, все знают, что я твой, — расслабленно мурчит Юнги и, слегка повернув голову, ловит чужие губы в поцелуй. Сейчас не стоит говорить о том, что к нему подкатывал совсем не Чонгук, а Чимин с довольно интересными предложениями, потому что иначе Тэхён пойдёт его рубить сейчас же. А также не стоит говорить о том, что почти никто на работе не догадывается об их действительных позициях в отношениях. Не то, чтобы Юнги стеснялся. Ему похуй. Просто как-то вместе негласно было принято решение никого в такие подробности не посвящать. — Всё равно ёбну, чтоб неповадно было, — бурчит Тэхён между поцелуями и прижимается к чужому лбу своим. — Je t’aime, tu sais? — Je sais. Je t’aime aussi, mon trésor.