Your brilliant plan

— Обсудим это в танце, — словно кот, улыбаясь, лепечет ангел, хитро сощуривая глаза и жадно глядя на непонимающего Кроули. — Но мы не танцу-… — рука оказывается схвачена чужой, и демон, напыщенно пытаясь брыкаться, но все-таки прерывая эту затею — основная ему вполне по душе, огибает толпу и оказывается напротив мужчины в центре зала, когда тишину вдруг разрезает музыка. Он подает ладонь Азирафелю, кланясь в реверансе, и, сам не понимая, как, вышагивает неизвестные доселе шаги танца. — Теперь танцуем. — беззаботно отвечает ангел, повторяя за всеми движения, но при этом жадно пожирая демона глазами: тот снаружи выглядит крайне безучастным (именно так бы подумал любой смертный), и лишь Азирафель видит в нем перемену. Если бы Кроули что-то не устраивало, он бы развернулся и ушел. — Как думаешь, мой гениальный план работает? — Твой гениальный план? — переспрашивает демон, и ангел бросает счастливый взгляд на танцующих в другом углу Нину и Мэгги. А, конечно, именно ради них же и затевалась все это собрание. И музыка, и украшение, даже Гавриила, черт его побери, в костюм облачили. Кроули равнодушно пожимает плечами, задержав на девушках взгляд, а после переводит глаза на Азирафеля. — Без понятия. Они меня совершенно не интересуют. — А кто же тебя тогда интересует? — улыбается ангел, стискивая руку демона в танце и тут же разжимая. Кроули едва не давится воздухом от такого, но смеряет Азирафеля восхищенным взглядом из-под очков, расплываясь в ухмылке-оскале. — В каком смысле?.. — непонимающе переспрашивает тот, надеясь, что ослышался: не надеясь, а скорее не веря, что его безвинный Азирафель так внезапно перешагнул черту, которую столько времени не мог даже увидеть. Танец плавно течет своим чередом, и несколько пар, то меняясь партнерами на поворотах, то прижимаясь друг к другу, лавируют по небольшому залу, освещенному ярким светом. — Прямом, Кроули. Кто тебя интересует? — распаляет желание ангел, приобнимая демона и тут же отходя от него на расстояние вытянутой руки: и по танцу, и по желанию увидеть его нечитаемый из-за очков взгляд. Но он-то знает… — А ты как думаешь? — принимает правила игры демон, щуря глаза и глубоко вдыхая в попытке совладать с собственным земным телом: непонятное возбуждение после очередных объятий с Азирафелем дало о себе знать. — Хм-м… — приторно-задумчиво протягивает Азирафель, прикладывая палец к подбородку и отводя глаза под потолок. Ноги его, впрочем, продолжаются двигаться в ритме танца, из-за чего создается ощущение, что нижняя часть его тела существует отдельно от верхней. — Может, тот милый фокусник из ларька? — Он женат, ангел. Или замужем… — неуверенно выглядывает из-за чужого плеча Кроули, всматриваясь в жену-мужа фокусника. — Лицо мужское, но вроде в платье. Хотя какая уже разница, кто что носит. В любом случае, ты не угадал. — Тогда, может, швея? Она довольно мило с тобой обходилась. — продолжает невинно ангел, во время танца сократив расстояние между ними до невозможного и аккуратно уложив руки на плечи, впрочем, тут же отстраняясь. Кроули обиженно шипит, проклиная весь свет — право слово, можно было и подождать еще несколько секунд, продлить это касание! — и качает головой: — Ответ на поверхности, ангел, а ты ходишь вокруг да около. Подумай хорошенько. Последние ноты танца звучат уже не так громко для Кроули, как те, что были в начале: фокус внимания смещен на ангела перед ним, который всеми силами пытается держать показное непонимание, пока не вжимается в него на последнем аккорде. Мгновенно гаснет свет, оставляя комнату в полной темноте — Азирафель проводит рукой по чужим лопаткам, в районе, откуда выходили крылья, и несильно сжимает, заставляя Кроули прикусить губу и вцепиться в него, что есть сил. Бесстыжий. Свет медленно включается вновь, но нечеловеческой пары уже не видно в центре зала: послав Нине краткое «Ты за главную», на что та, даже не удивившись после всех событий, разводит руками, демон тащит Азирафеля по лестнице в их привычную спальню. — Кроули, куда ты меня ведешь? — таким невинно-ангельским голоском интересуется Азирафель, впрочем, не предпринимая никаких попыток вырваться или отстраниться. Если бы Кроули обернулся, то непременно увидел бы на чужом лице смесь восхищения, испуга и предвкушения одновременно. О, он точно знал, на что идет. — Планирую наглядно показать, кто именно меня здесь интересует. — шипит демон, с грохотом распахивая дверь и затаскивая следом за собой ангела, закрываясь, и прижимает его спиной к двери. — Потому что, кажется, ты совершенно не догадываешься. Азирафель сглатывает вставший в горле ком и смотрит в ярко-желтые глаза (и когда только он успел снять очки?), но Кроули не делает никаких встречных движений. Наверное, все еще переживает, что неправильно расценил все эти слова, придал им не тот контекст и теперь выглядит как полный идиот… И Азирафель подается первым: положив руки демону на спину, он привстает на носочки и мягко прикасается губами к губам, блаженно прикрывая глаза. Кроули придвигается ближе — хотя, казалось бы, куда еще — и отвечает на поцелуй, быстро перехватывая инициативу в свои руки и скользя пальцами по чужой шее, зная, какой это даст эффект. Азирафель вынужденно разрывает поцелуй, тяжело выдыхая и склоняя голову набок, словно специально подставляясь под демонические поцелуи, как шутливо называл их сам. Кроули нежно касается губами подбородка, перенося дорожку поцелуев все ниже и ниже, и, дойдя до бешено заходящейся артерии, слышит краем уха тихий призыв к действию. — Кроули… — на выдохе шепчет мужчина, закрыв глаза, и тут же его, аккуратно держа за руки, ведут спиной и опрокидывают на кровать, вмиг очутившись сверху. — А это именно тот, кто интересует сейчас тебя, не так ли, ангел? — шипит Кроули, щурясь и продолжая начатое у двери: Азирафель ощущает, как кроемки рубашки касаются губами. Он мерно дышит, лишь внезапно раскрывая глаза, когда демон впечатывается всем телом в его, и в промежность упирается что-то твердое. — Тот… — послушно соглашается Азирафель: не в его манере обманывать ни себя, ни Кроули. С его стороны слышится какое-то довольное шипение в ответ, пока он на удивление терпеливо расстегивает каждую маленькую пуговку на рубашке ангела (пиджак давно уже отлетел куда-то на пол за ненадобностью). Из-за плохой гибкости своего тела Азирафель едва ли может помочь в этом деле Кроули, из-за чего несчастно складывает брови домиком, но демон быстро все понимает и пресекает: — Даже не с-ш-смей думать об этом, ангел. Твое тело превосходно. — прижимаясь губами к губам. И Азирафель верит — верит, что его любят именно таким — и обхватывает своего демона за шею, желая получить больше-больше-больше его жарких касаний, от которых он плавится и которые заставляют сердце стучать быстрее. Приятно-обжигающие. — То-то же. Он стягивает рубашку с чужого тела полностью, отбрасывая следом к пиджаку, и ловко освобождается от объятий, лишь бы, смяв в руках бока, приняться выцеловывать открывшиеся плечи, плавно спускаясь вниз. У его ангела кожа молочная и мягкая, почти что нежная, и каждое неосторожное касание губ и зубов может оставить на ней яркий отпечаток… Чем Кроули не без удовольствия пользуется, уже успев укусить Азирафеля раза три. Ангел невольно подается бедрами, заставляя демона уделить больше внимания ниже-ниже-ниже, и тот, покорно чмокнув напоследок куда-то в грудь, заползает чуть выше и медленно кладет руку на ширинку брюк, тут же вырывая из ангела протяжный мучительный стон. — Кроули… — тот выпучивает глаза на демона, зажав руками губы и безмолвно глядя — Кроули отстраняет руку под разочарованный вдох и, поняв неозвученный вопрос, кладет ту обратно. — Нина за главную, музыка играет на полную, не беспокойся, ангел, — словно в доказательство вседозволенного, демон расправляется с ширинкой и пронырывает пальцами под нижнее белье, сжимая в теплых — ангелу не нравятся прохладные — руках его член, на что мужчина откидывает голову назад и быстро сглатывает. — Ну что, покажешь, чем же я тебя заинтересовал? Азирафель сглатывает, откидывая голову назад в надежде спрятаться от пронзающих глаз, но Кроули будто видит его изнутри: не отвертеться. Зависший в воздухе вопрос тягучим узлом давит где-то в паху, и демон назло сжимает руку чуть крепче, вырывая из груди ангела всхлип. — Пусть у нас сейчас короткие разговоры… — Кроули по щелчку пальцев оставляет Азирафеля полностью обнаженным (тот, от осознания данного, пытается прикрыться или хотя бы свести ноги, но это все быстро пресекается железной хваткой) и, пошуршав, сдвигается вниз, меж разведенных ног. Он мягко массирует пальцами бедра, наслаждаясь их мягкостью и наблюдая, как извивается на постели Азирафель. — Но ты прекрасно знаешь, что у меня есть длинное… Ангел давится вздохом и опускает взгляд, встречаясь с пожирающим его тело взглядом, и Кроули, обхватив бедра покрепче, осторожно обхватывает губами бледно-розовую головку, слизывая с нее выступившую каплю предэкулята. — Кро-… — имя сливается со стоном, по неосторожности не зажатом руками, что безусловно раззадоривает того еще больше: не распаваясь на медлительность, он, помогая себе руками, вбирает член сначала наполовину, а через пару мгновений и полностью, заставляя ангела, этого божески прекрасного ангела над ним, краснеть и вжаться ладонями в его волосы. В такие моменты демон злился, что отрезал свои длинные локоны. Нарастив быстрый темп, Кроули неприметно поглядывал за выражением чужого лица, и порой, сталкиваясь взглядом, наблюдал, как ангел, через всхлипы и молчаливые мольбы не останавливаться, пытается изо всех сил сохранять трезвый рассудок. Не получится. Пройдясь змеино-длинным языком по всей длине и особенно уделив внимание головке, он невесомым касанием пальца — на контрасте — проводит по основанию. Азирафеля подбрасывает на постели: он упирается головой в подушки и крепче стискивает неработающие пальцы в волосах Кроули. Глаза закрываются в рассыпающемся в фейерверке блаженстве. Еще чуть-чуть, еще немного… — Пожалуйста… — не имея возможности совладать с ощущениями, что плещутся внутри через край, умоляет Азирафель. Но Кроули, этот демон, самый настоящий, делает все в точности наоборот. Он отстраняется со звонким чмоком, позволяя недлинной ниточке слюны протянуться от его губ до головки и тут же лопнуть в воздухе, и убирает руки, нависая обратно над хнычущим от неудовольствия ангелом. — Было бы слишком не интересно, если бы все закончилось так быстро. — объясняет демон, ласково целуя в заалевшую щеку, и чувствует, как ангельские пальцы впиваются в его предплечья от слишком обостренных ощущений. Внутри распространяется неузнаваемое раньше чувство восторга: ведь Кроули у него же первый за все шесть тысяч лет! До этого ангел не мог и знать о людской близости на себе, оттого и реагирует так остро. Демон радостно ухмыляется и склоняется к уху, лизнув кончиком языка мочку. — Перевернись-ка, ангел. И Азирафель покорно переворачивается на живот, слегка поерзав, и устраивается на собственных локтях, заинтересованно глядя на мечащегося из угла в угол Кроули — ангел ухмыляется, магически надевая на того резинку, и тот нисколько не удивившись подходит к нему, забирая бутылек со смазкой с прикроватной тумбочки. — Так чем же я тебя заинтересовал? — лепечет он, откупоривая крышку и быстро выливая немного себе на руку, и прислоняется ближе так, что ангел чувствует его член своими бедрами. Медлить не хочется, но раззадорить такого ангела, как сейчас, хочется до содрагающихся коленей. — Ну?.. — зачем затевать такой умственный разговор, непонятно самому Кроули, но отступать уже нет сил. — Ты-а-ах… — выдает ангел, сглатывая, когда ощущает в себе сразу два пальца, но сводящие с ума поцелуи в районе лопаток заставляют не фокусироваться на неприятных ощущениях. — Ты не похож на других демонов… — продолжает он спустя пару минут, привыкнув к непривычным движениям внутри. Кроули на удивление ласков и осторожен: его пальцы скользят плавно и наполовину, растягивая податливые стенки вокруг себя. — С тобой совершать какой-либо грех не кажется преступлением… Ты манишь к себе и не позволяешь отводить глаз, пока ты сам этого не захочешь. — Кроули за его спиной довольно хмыкает, явно польщенный этим комплиментом, и у Азирафеля вдруг зреет план, безбашенный и рисковый. Набрав в грудь побольше воздуха, чтобы в нужный момент не сдать позиции, ангел чуть поворачивает голову в сторону к демону и шепчет. — Ты такой хороший… Реальность превосходит все ожидания. В один миг глаза у Кроули темнеют и наполняются опасным блеском. Он добавляет к двум пальцам третий, а свободной рукой вплетается в кудри ангела, заставляя того прогнуться к пояснице и еще выше закинуть голову. Пальцы входят на всю длину и каждый раз давят на одну и ту же точку, от которой хочется плакать и умолять о большем… — Я не хороший. — с расстановкой произносит Кроули, будто пытаясь вразумить Азирафеля, и впивается в его губы требовательным поцелуем. Азирафель даже не думает как-либо переубеждать — наслаждение слишком затуманило его разум, и при каждом толчке длинных пальцев, задевающем чувствительную точку внутри, все труднее и труднее сдерживаться, пока Кроули, не прознав его мысли, вытаскивает пальцы под разочарованный вздох, что тут же заменяется удивленным, когда демон, помогая тому перевернуться вновь на спину, входит в него сам. — Кро-… — тот впивается в его губы своими, прикрыв глаза от безмерной теплоты ангела. Кажется, еще немного, и он расплавится… Хотя, ему ли бояться такого исхода событий. Ангел настойчиво, но аккуратно тянет за волосы на себя, заставляя приоткрыть желтые глаза, и вглядывается в поплывшие от возбуждения зрачки. Кроули сменяет угол, медленно входя то наполовину, то выходя полностью, и, прочувствовав дрожь чужого тела, продолжает наращивать темп. — Да, дорогой, пожалуйста… — шепчет в бреду Азирафель, обхватывая гибкое тело Кроули руками и прижимая его к себе ближе. Слишком жарко, чтобы делить это все в одиночку, и слишком желанно, чтобы наблюдать за предметом обожания на расстоянии, пускай и таком маленьком. Кроули позволяет сминать свои губы ласковыми поцелуями, пьет с чужих губ стоны и всхлипы и входит резче, быстрее, выбивая дух и любовь из тела любовника. — Азирафель… Кто бы мог подумать, что такой непорочный ангел, как ты, захочет сотворить такое с демоном… Позволит себе отдаться в искушение. — довольно шипит ему на ухо Кроули, вызывая табун мурашек по оголенным плечам. Азирафель с всхлипом отстраняет от себя демона, пряча смущенные глаза в плече, и не замечает, насколько сильно у него краснеют щеки и уши, а шея покрывается мелкими пятнами румянца. И Кроули настолько нравится это зрелище, что он спускается поцелуями-тычками на шею и проходится по каждому пятнышку, выцеловывая его. — И то, как твое тело отзывается на ласки… Ты безумно заводишь, настолько, что, будь моя воля, ты был бы только моим… — мысли путаются, и Кроули понимает это только тогда, когда его несильно толкают под бок, одними губами шепча: «Я и так твой». — И пусть сегодня я заинтересую тебя не только… Ну ты понял. Но и своими дьявольскими умениями. — Он проводит рукой по чужому члену, сжимая его в кольцо пальцев, и подстраивает руку под общий темп, сводя ангела с ума. — Знал бы ты те шесть тысяч лет назад, что сейчас будешь лежать подо мной, полностью раскрытый, и умолять дать тебе больше. Лежать подо мной и стонать от каждого моего действия, ненасытного демона? — лепечет Кроули заплетающимся языком сквозь остатки рассудка и бесконечные поцелуи. Ангел не слушает, пытается не слушать такие развратные речи, но даже парочка вырванных слов заставляют его закатить глаза и прижаться еще ближе, подбрасывая бедра в такт Кроули. Демон довольно улыбается, видя, что его слова все-таки произвели какой-никакой эффект на ангела, и крепче хватается за него, насаживая на себя до упора и одновременно с тем проводя рукой от основания и до головки члена Азирафеля. Тот стонет на высокой ноте, запрокинув голову назад, и шепчет неразборчивое: «Кроули… Дай, позв-… О-ох, Кроули!» Желанная черта пересекается широким махом, и Азирафель кончает в ладонь, крупно задрожав в объятиях. Кроули изливается следом за ним прямиком в своего ангела, наслаждаясь тем, как плотно его обхватили внутри. Он удовлетворено хмыкает и, выйдя с характерным хлюпающим звуком, падает рядом на кровать, прижимая обессиленного Азирафеля к себе. — Надо к ним выйти. — бормочет он на грани сна, прижимая светлую голову к оголенной груди возлюбленного. — Они перепугаются нашей пропажи, дорогой. — Кроули кивает, говоря что-то вроде: «Да-да, полежим еще пять минут и спустимся» — но ангел уже закрывает глаза, проваливаясь в «сон».