Snow.

В Токио выпал снег. Каждый раз он вызывал бурю эмоций и настоящее праздничное настроение. Тот детский трепет, спрятанный в глубине души выползал, почуявший что-то родное, столь знакомое для себя. И верно ведь, что оставлять это просто так беловолосый не стал, выжидая окончания занятий. Голубые глаза то и дело бегали по кабинету, застревая на настенных часах, тикающих противно медленно. Нетерпение юноши было видно невооруженным глазом, как и пустой тетрадный лист, раскрытый, но так и не затронутый чернильной ручкой. Вся лекция была пропущена мимо ушей в очередной раз. Это явно принесёт огромную свору проблем, но зачем думать так далеко вперёд? Стоило заветному звучанию эхом разнестись по коридорам, отражаясь от стен, как студента и след простыл. Быстрый забег в комнату, сбитая со стола стопка любимой манги, закинутая сумка на не заправленную кровать и поиск зимней одежды. Сборы не заняли много времени и теперь Сатору стоял ровно напротив деревянной двери, ведущей в комнату его лучшего друга. Он стал следующей целью его грандиозного плана. Вытащить черноволосого куда-либо было любимым занятием, начиная с процесса, заканчивая совместными вечерами, после которых приятно покалывало в районе сердца. Сугуру пытался испариться на остаток дня в книгах и отдыхе. На старой тумбе стоял травяной чай, глиняный чайник, наполненный вкусным напитком до краев, и книга, открытая на самых первых страницах. Юноша перекладывал какие-то тетради внутри стола, напевая тихую мелодию себе под нос, пока яростный стук в дверь не переполошил абсолютно все планы. Колкий мороз, будто обросший шипами, неприятно кусает кожу, стоит лишь выйти за двери теплого помещения. Температура зимнего воздуха заставляет кожу моментально покраснеть, оставляя прелестный румянец. Гето жмурится на всё ещё яркие и слегка тёплые солнечные лучи, оглядывая белоснежную картину, представшую перед ним, стоило лишь выйти за порог дома. Сейчас он мог спокойно сидеть в комнате и пить чай, купленный несколькими днями ранее, и, может быть, дочитал новую книгу, что перепала ему случайно. Но жизнь решила иначе, подкинув под бок живой мотор, который вытянул "прогуляться" до ближайшего магазина за вкусностями. Конечно, юноша согласился составить компанию. Лучше сходить лишний раз, чем терпеть колючего, как и этот мороз, шестиглазого, что не оставит эту ситуацию просто так. Хотя мысли о возвращении назад витали совсем рядом, дразня своим присутствием, неизменно напоминая о другом варианте долгожданного отдыха и забытом чае, явно уже остывшем в пустой комнате общежития. Пока шаман думал о своей нелёгкой судьбе, его спутник уже вовсю топтал землю, оставляя отметины своих ботинков, улыбаясь совсем по-детски. Беловолосый идеально вписывался в этот пейзаж, словно был его постоянной и неотъемлемой частью. Если бы у Сугуру спросили: каким временем года вы можете описать Сатору, то шаман на миг задумается, перекидывая лишь несколько вариантов. Первый из них, приходящий моментально, как бы банально это не звучало — лето. Горячее солнце, согревающее до состояния обморока; звенящая в висках влажность, заставляющая мозг совсем плыть; и зелень вокруг, выделяющееся ярким пятном во всех проявлений контраста. Второй же, конечно, как бы не сложно догадаться — зима. Саторовы волосы и ресницы, цвета снега, переливаются под лучами солнца одинаково, смешивая картину в сплошное белое полотно. Глаза выделяются на всей картине, как чистейшее морозное небо, добавляя лазурных оттенков, прекрасно гранича со всеми частями некого пазла, с названием "Годжо Сатору". Юноша усмехнулся этой картине и начал спускаться по лестнице, покрытой тонким слоем льда, направляясь к Сатору, который уже лежал в сугробе, делая звездочку. Все вокруг слепило глаза, не привыкшие к такому обилию белого цвета. — Ты же хотел сходить в магазин, нет? — спросил черноволосый, нависая над парнем, который никуда вовсе не торопился. Будто не он подгонял двигаться быстрее, пока они проходили по длинным коридорам, пихая ладонями в широкую спину. — Все еще хочу, — резкая лень, взявшаяся из ниоткуда скользила в голосе светловолосого, пока он зарывался в снег глубже, — Иди вперёд, я догоню тебя. Лень в тоне беловолосого напрягала, вызывая сомнительные предположение об их вылазке. Но быстрее сходят - быстрее вернутся обратно. Сейчас не было сил решать головоломки чужой головы, поэтому шаман решил не терять драгоценное время и направился к воротам, пиная кучки снега на своем пути. Иногда ноги неприятно проваливались и снег заваливался внутрь сапог, вызывая шипение и тихие ругательства. Сугуру остановился, пройдя несколько метров, желая вытряхнуть хотя бы часть, как почувствовал приближающегося Сатору. Не успев обернуться толком, как в затылок прилетел большой снежок, снег с которого моментально упал за шиворот бежевой куртки. Юноша второпях оборачивается вслед шестиглазому, проклиная все свои решения за сегодняшний день: начиная с неудачного подъёма, заканчивая чертовым стуком в дверь, после которого все разрушилось окончательно. — Придурок! — рычит Гето, стряхивая с себя снег, что противными комками лип к шерстяным голубым перчаткам. Впереди виднеется спина убегающего Сатору, слышится его веселый смех и явная улыбка на юношеском лице. Желание засунуть снег в глотку этой белой бестии заставляет сорваться с места следом, чуть ли не падая на рыхлом снегу. Годжо взвизгнул и ускорился, улепетывая дальше от приближающейся опасности. Они были на территории колледжа, поэтому знали каждую тропинку в детальном изучении. Беловолосый юлил, оббегая давно знакомые ямки в земле, стараясь не задевать пни под слоем снега, дабы не упасть из-за своей же глупости. Но он не учел одного - проклятий Сугуру, которые цеплялись за ноги, явно выпущенные с целью схватить его. — Это нечестно, Су-у-гуру! — канючит белобрысый, пытаясь скинуть с себя мелких прихвостней, которые облепили его бесконечность, окружившее молодое тело прочным барьером. Сатору, конечно, тоже мог прибегнуть к своим техникам, но большинство из них были не предназначены для подобного рода игрищ, являлись слишком неустойчивыми. Страх разнести территорию был сильнее, хотя отсутствие хруста снега и Сугуровской проклятой энергии позади - напрягало, выбивая лишние мысли из головы. Оборачиваться было ошибкой. Проклятия - эти маленькие ущербные существа собрались в одной точке, настолько быстро, что Годжо, вмиг потерявший концентрацию к дороге, совсем не заметил новую преграду под ногами. Существа умудрились словить одного из дуэта сильнейших на отсутствии должной внимательности даже к такому делу. Не зря Гето каждый раз тыкал его в это носом, заставляя тренироваться уссерднее. Но кто бы его слушал... Сатору застонав от отчаяния и раздражения, начал быстро подниматься, но ноги тонули в океане белого цвета, а проклятия рядом только этого и ждали. Они булькали и скрипели, наваливаясь друг на друга, создавая еще большую мешанину. Только от этих звуков, поднималось раздражение и желание уничтожить их на месте. В лицо прилетел снежок. Крик Годжо, преисполненный разочарованием, вызвал довольную ухмылку у Гето, который вовсю смеялся, наблюдая за попытками подняться из снеговой ловушки. Но отряхнув перчатки от снега, черноволосый присел на корточки напротив барахтающегося товарища. Рука непроизвольно потянулась стряхнуть снег с копны белых волос, но наткнулась на невидимую стену. Ледяной взгляд со злостью пилил Сугуру, впиваясь иголками. — Это было нечестно, — цедил Годжо сквозь зубы, напоминая рыбу фугу. — А честно было нападать со спины? — дразнился Гето в ответ, фыркая на детское поведение шамана перед ним, снимая с рук перчатки. — Я хотя бы не использовал техники, — продолжает дуться Сатору, но бесконечность убирает, позволяя коснуться себя, — И помоги мне подняться у меня жопа отмерзла... Юноша закатывает глаза, но руку помощи протягивает. Тепло обжигает нежную кожу, что успела немного замерзнуть без защиты на ней. Небесные омуты поблескивали под лучами солнца, искрясь весельем и беззаботностью. Гето тонул в этом взгляде, непроизвольно улыбаясь, пока сердце ускоренно билось в груди, стоило Сатору сжать сцепленные руки, переплетая их пальцы вместе. Беловолосый ухмыльнулся, отсчитывая в голове десять секунд, после которых повалил шамана к себе в снежное царство, создавая переполох в несчастном сугробе. Они катались, сплетаясь ногами и руками, создавая шум вокруг себя. Гето топил беловолосого, закидывая снегом, пока тот в ответ старался то-ли укусить то-ли собрать побольше всего в руках для ответной атаки. Одежда на юношах совсем промокла, аккуратной пучок сбился, выбивая пряди, которые неприятно лезли в рот и глаза. Сугуру хотел пересобрать волосы в момент затишья, но его завалили на спину, уверенным движением садясь сверху, прижимая собственным весом к мерзлой земле, до которой они умудрились добраться совершенно случайно. Брюнет возмущённо пытался скинуть с себя этого коня, но тот уверенно держался, сжимая бедра, прижимаясь телом ближе. Сбитое дыхание после потасовки и гулкие стуки сердца в ушах. Кончики ушей прелестно алеют, стоит лишь осознать происходящее. Сугуру чувствует этот жар и проклинает себя и чувства, расцветающие бутонами в груди, молится всем богам на невнимательность Годжо, чтобы этот придурок не обратил внимание. Но все сегодня направлено против него, будто весь мир решил проверить его нервы на прочность. Сатору наклоняется всем корпусом, прижимая собственным весом сильнее к твердой земле, обхватывая холодными ладонями шею. Прижимается близко-близко, опаливая сбитым и горячим дыханием нежные уши шамана под ним. Гето чувствует, как еще немного и вознесëтся на тот свет от паники и своей собственной катастрофы, происходящей сейчас. От своих мыслей в очередной раз вырывает Годжо, своим голосом, раздающимся через чур близко. — У тебя слишком быстро бьётся сердце, — шепчет Сатору, поворачивая голову, ловя панику в чужом взгляде. Брюнет тяжело выдыхает морозный воздух, пуская клубы пара. Уголки губ нервно приподнимаются в изломанной улыбке, пока всего начинает потряхивать от того насколько приятно ощущать чужой вес на себе. — Слезь с меня, — тихо, почти неслышно просит Сугуру. Сатору непонимающе отлипает от чужой куртки и окидывает взглядом Гето, пытаясь что-то составить в своей голове. Смотрит пронзительно, наблюдая за солнечными переливами в тëмных зеркалах напротив. Но его магнитом тянет назад. Он видит свое собственное отражение в глазах, ощущает замирание времени, когда ловит холодные губы своими, крадя что-то совсем сокровенное. Беловолосый совсем не осознает, что творит, но когда Гето пылко отвечает на поцелуй спустя несколько секунд заминки, приходит в себя, зарываясь длинными пальцами в чëрные локоны. Они целуется, неумело, но долго смакуют губы друг друга, наслаждаясь этим моментом. Их ждёт долгий разговор.