Lilac sprig

Над входной дверью неистово дребезжит колокольчик, оповещая о новом посетителе и заставляя Азирафаэля нехотя отодвинуть очки для чтения на кончик носа. Кого могло занести сюда в такой дождь?.. Или они зашли лишь переждать? Откладывая очередную, попавшуюся первой под руку книгу, он бредет из задней комнаты в лавку, натягивая на себя привычную людям улыбку доброго букиниста. За окном сверкает молния, из-за чего мужчина тяжело сглатывает и сжимает руки в кулаки — раннее лето ему уж точно не по душе. Раннее лето, когда толпы парочек вываливаются на пикники в сады и парки города, радостно чирикают на улицах и, ласкаясь, добираются и до скромной книжной лавки на углу, решая принять своим долгом вечное пиление не только нерв друг друга, но и Азирафаэля. В глубине души он понимает, что злиться не должен — естественные процессы людские, против этого не попрешь и все такое… Но где-то на подкорках мозга красным неоном горит яркое: «Зависть», из-за которого мужчине становится еще более неуютно в этом мире. Одиноком мире. — Здравствуйте. Чем могу помочь? — на выдохе лепечет Азирафаэль, выходя из-за полки с книгами, когда в нос непонятно откуда ударяет резкий запах сирени. Букинист хмурит брови и подходит к стоящему спиной человеку в дверях, сам не понимая, зачем, и неловко кашляет, пытаясь обратить на себя внимание. — Мистер?.. — Кроули, — хрипит мужчина, все еще не оборачиваясь, но и никак не реагируя на заданный вопрос. — Мы… Переписывались с тобо-… Вами… — Азирафаэль напрягает слух, пытаясь различить колющие фразы и уже не обращая внимания на аромат: проблема побольше нарисовалась сама собой и теперь стоит перед ним, полностью промокшая и трясущаяся на места. Азирафаэль не любит знакомства. Азирафаэль… не любит людей. Да, ему по душе милые родители с резвыми детишками, кряхтящие о своем старики или школьники, стесненно просящие у него разные учебники, но люди его возраста всегда заставляют насторожиться. Так, на всякий случай. Работая букинистом, он ни раз видел прямые доказательства негативного влияния его меланхолии, но что уж поделать было… Пока в один злосчастный момент на пороге не объявился странного вида человек. — Здравствуйте, я могу помочь чем-нибудь? — мило спросил Азирафаэль, подходя к посетителю в черных очках, но ответа так и не получил. Вместо этого в его руках оказалась свернутая в раз десять бумажка — он поднял глаза на мужчину, успев увидеть только закрывающуюся дверь. @cruelcrowel — красовалось на смятом листке, так и маня неизвестностью, но тут же полетело в мусорку за ненадобностью. Хотя спустя несколько дней он все же ввел запоминающийся ник в мессенджер, открывая чат. Клацнув мышкой по аватарке, Азирафаэль увидел лишь пару фотографий старой машины, про себя хмыкнув, что человек явно его возраста, и поставил компьютер на экран блокировки. Спустя еще пару дней в чате появилось первое: «Доброе». — Можно на ты, Кроули… Проходи, ты, вероятно, промок, — кидает Азирафаэль, уходя вглубь магазина и принося небольшое полотенце и плед, но обнаруживает Кроули не сдвинувшимся с места. — Ты сама проницательность… — шипит тот едва слышно, собираясь с мыслями и еще пару раз хлюпнув носом. — Ты говорил… Ты говорил, нравится сирень… — уже громче сообщает он, пытаясь унять зуд в собственных глазах долгим прищуром. Азирафаэль неожиданно останавливается на половине пути, прижимая к себе руки, и невольное: «Чудак», проносится в его «взрослой» голове, когда Кроули, все так же неизменно напяливший черные очки на глаза, поворачивается к нему с букетом сирени, протягивая охапку вперед. — Кроули… — выдыхает Азирафаэль, сжимая губы, и вешает и плед, и полотенце на плечо внезапного посетителя, забирая из его рук фиолетовые цветы, так и норовящие заполонить своим запахом весь дом насквозь. — Но у меня нет ва-… Кроули громко чихает, отворачиваясь и прикрываясь руками, из-за чего полотенце падает на пол. Неловко поежившись под чужим взглядом, он сгибается, подцепляя пальцем упавшую ткань, как вдруг его заставляют разогнуться, потянув за подбородок. Кроули безмерно заливается румянцем, надеясь, что в тусклом свете Азирафаэль этого не увидит, и вновь кашляет, тяжело сглатывая, когда с его глаз аккуратно снимают очки. Красные слезящиеся глазные яблоки, по ощущениям, протыкают тысячи мелких игл, и от стыда, что он показался человеку, которого боготворит, в таком виде, Кроули готов провалиться сквозь землю — но рука, все еще держащая подбородок заставляет в надежде взглянуть в чужое лицо, чуть ли не заходясь слезами. — Зачем ты принес сирень, если у тебя аллергия на нее?.. — шепчет Азирафаэль, чувствуя непонятное тепло, разливающееся по венам и доходящее до сердца. — Тебе нравится сирень…