Автор моих грёз

      В очередной раз я проспал пары, что уже незаметно вошло в привычку. Не скажу, что приходился яростным прогульщиком или неуспевающим, но первые занятия всегда мне давались с трудом. Как на зло, первой парой был английский, который стал будто родным, благодаря преподавателю. — Елена Васильевна, можно войти? — постучав в дверь, — Я снова проспал, — признаюсь. — Ладно, заходи, — цокнула Калинина, — сейчас дам тебе распечатку, садись за первую. — Хорошо, — присел за парту.       Из всего преподаваемого в моём колледже, мне всегда ярко улыбались английский и физкультура. Ещё с младшей школы, мы с физрой были настоящими друзьями, что не мог сказать про иностранный. Для меня это был самый ненавистный предмет, к которому не было симпатии. Но поступив в колледж, я понял, что всё моё представление о педагогах и этом языке, были совершенно неправильными. Возможно, повзрослев, поумнел и наконец-то понял, что всё не так плохо, как мне тогда казалось. Новый преподаватель вселила в меня любовь и интерес к предмету, что появились только благодаря ей. — Ликимов, ты чего, спать решил у меня на паре? — возмущённо произнесла женщина, — Мало того, что опоздал, так и спит сидит. Тогда давай читай второй абзац, со слов «The author…». — Прошу прощения, Елена Васильевна, one second please.       Порой я могу выпасть из реальности о чём-то задумавшись, что кажется, будто витаю в облаках, ничего не замечая вокруг. За такие мысленные полёты, меня недолюбливает преподаватель по дисциплине «Архитектура зданий». Каждый раз отвлекаясь на её презентациях с различными лепнинами, колоннами, карнизами и прочими дизайнерскими решениями, мысленно погружаясь во всю эту красоту, вспоминал прекрасный Петербург, где я был всего лишь единожды в школьные годы. Но чаще, мне от неё доставалось, когда дело доходило до практических занятий. Мы рисовали здания на определённые темы, куда должны входить те или иные элементы. Я всегда нестандартно мыслил, что вразрез шло с восприятием Людмилы Викторовны Осипенко. Всё строительное отделение недолюбливало её из-за стервозности, в добавок, это перемешивалось с гипертрофированной требовательностью. Из-за Осипенко часто люди попадали в позорный список задолжников, только из-за того, что ей студент не нравился. Как бы то ни было, я всегда находил лазейки и извороты, как можно всё сдать и не вызвать кару небесную.       Пара прекрасного английского языка подошла к своему логическому завершению — звонком с занятий. Попрощавшись с Калининой, группа ретировались из кабинета. До обеда ещё целая пара, а я так и не успел утром позавтракать, есть хочется, как бездомному псу.       В столовке я редко что-либо покупал, чаще из-за огромных очередей, в которых словно гладиатор, доблестно отстаивал свою честь, отбиваясь от наглых первогодок и «широких» преподавателей, что так и желают набить своё ненасытное брюхо без очереди. Основной причиной избегания столовки был магазин «шестёрочка», что находился недалеко от нашей шараги. — Кость, слушай, у тебя нет ничего хоть чуть-чуть перекусить, а то я сейчас прям здесь откинусь, — жалуясь своему другу. — Сань, прости, у самого голяк, только до обеда ждать. Сейчас никуда не пойду, не хочу получить от Недорубова, — виновато сообщил Костик. — Да ладно, я сам никуда не собирался идти, — констатировал.       Плетясь вверх по лестнице, мы уже предвкушали начало пары истории. По правде говоря, я не шибко был заинтересован этой дисциплиной, но из двух зол, меня больше привлекала философия, что тоже вёл Недорубов Сергей Николаевич.       Порой сам засядешь на кухне с чашкой чая, где-то за десять вечера, поглядывая в ночной пейзаж за окном и думаешь о чём-то насущном: о сегодняшнем дне, о том, как года три назад надо было ответить иначе неприятным людям. Мне всегда казалось, что философия — это разговоры о чём-то возвышенном и неосязаемом, но никак не то, что нам преподавали. Самое забавное то, что на каждую тему по учебному плану у философа было своё мнение и своя точка зрения. Такой метод преподавания меня очень привлёк. — Всем доброе утро, — поприветствовал преподаватель, войдя в кабинет, — как у вас настроение, товарищи-студенты?       В довольно хорошем расположении духа сегодня был Недорубов. — Сегодняшняя тема будет «Октябрьская революция», но прежде чем мы начнём, отметим отсутствующих, — активно переворачивая листы журнала, закончил свою мысль.       На первом курсе у меня был совсем другой преподаватель по истории, и мне крайне не нравилась эта женщина. Дюже Ипатьева была какой-то высокомерной, она считала историю — абсолютом. Даже с ней Костик ругался, хотя он совершенно не конфликтный человек, в особенности с учителями. Он ей заявил, что история — это не точная наука, и вообще, часто переписывается. Историчка, естественно, сильно обозлилась на него и вдобавок влепила двойку. Так до конца второго семестра у них была обоюдная ненависть, пока на следующий год не сменился преподаватель.       С Сергеем Николаевичем наша группа познакомилась очень забавным образом. Это было первое сентября, тогда число выпало на вторник. Наш всеми «любимый» директор колледжа Шершнёв Михаил Фёдорович ввёл приказ о том, что мы учимся первого сентября, за что, мы все дружненько его проклинали, хоть пары были и по часу, но желания грызть гранит науки не было.       После линейки на стадионе, мы все разбрелись по кабинетам. Первой парой у нас стояла философия. Мы группой подошли к нужной аудитории, а преподавателя всё не было. В конечном итоге, староста пошёл на разведку, и как оказалось, он проводит ознакомительный час со своей новоиспечённой группой-первачками. Выудив Недорубова из кабинета, всеми дружненько ему сообщаем о том, что у нас сейчас с ним пара. — У нас с вами второй парой стоит философия, вот, посмотрите. — показывает Сергей Николаевич лист с расписанием. — Так Вы сейчас показываете на понедельник, а сегодня вторник. — констатируем всей группой. — А, точно, подождите, я сейчас. — удалился обратно в свой кабинет.       Тогда мы тихонько посмеялись с этой ситуации, но я его прекрасно понимаю, порой сам путаюсь в днях и числах. Это как проснуться в воскресение и начать собираться на учёбу.       Моё первое впечатление от него было каким-то неоднозначным. Он был необычайно спокойным, даже чересчур расслабленным. Наверное, так выглядит внутренняя гармония. Я бы сам хотел постичь такой жизненный дзен, когда ничего не колышет и каждый день — прекрасен. — Ликимов здесь? — звоном в голове раздаётся голос преподавателя. — Да-да, я здесь! — отозвался чуть растерявшись. — Вроде вторая пара, а Вы всё ещё дремлете, — усмехнулся Недорубов, — Что ж, переходим к нашей теме. И кстати, пока не забыл, — что-то ищет на кафедре, — Сегодня я вам предлагаю шикарный шанс заработать хорошую оценку на следующем занятии — взять тему на эссе. Я не заставляю, но очень настоятельно рекомендую, особенно тем, кто любит «погулять». Выбор оставляю за вами. Позже сообщу темы. — развернулся лицом к доске.       Признаться честно, Недорубова я заочно знал ещё с первого курса, когда стояли с Костиком разглядывали доску с фотографиями преподавателей и их инициалами. Всегда было интересно, что может вести такой молодой преподаватель.       Однажды, приключилась очень забавная ситуация у Костика с Сергеем Николаевичем на первом курсе. Костик опаздывал на пару литературы, и чтоб успеть влететь на последней минуте в кабинет, он флэшем поднимался по лестнице. Не заметив человека рядом, Костик врезался в Недорубова со словами «извини, чел», попутав его со студентом. Только после этой ситуации мы поняли, что это был не студент, а преподаватель. Было одновременно стрёмно и смешно. Обожаю эту историю.       У Сергея Николаевича был свой особый шарм загадочности и простоты одновременно. Моим любимым занятием было наблюдение за ним, как он рассказывает, жестикулирует, мимика, интонация. Все эти мельчайшие моменты вызывали во мне смешанные чувства, и характеристику я дать им не мог. — Сергей Николаевич! У меня вопрос, — произнёс я, ожидая одобрение на дальнейшие действия. — Да, спрашивайте, но, если по теме, — пресёк Недорубов. — Я хотел бы после пары обсудить один момент из сегодняшней темы, который не до конца понял, — выпалил на одном дыхании. — Если это важно для Вас, то уделю Вам пару минут своего драгоценного обеда, — заключил преподаватель. — Спасибо большое! — улыбаясь.       Мне очень нравилось общаться с ним после наших занятий. Наверное, я никогда не встречал таких интересных людей, как он. От части, наши беседы касались и истории, и философии, только не совсем по темам занятий. В этом плане, иногда приходилось лукавить.       Я часто спорил с матерью по поводу религии, устоев и устройства жизни. Наши взгляды рознились с ней кардинально. Начиная от «как важно носить крестильный крест» и заканчивая «ты должен обязательно жениться, как это, без семьи в будущем?». Не сложно понять, какие у нас отношения. Иногда я интересовался у Недорубова, как будет проще общаться с предками, если они тебя не понимают. Как бы странным не казалась, он иногда мне помогал, объясняя, что некоторые моменты нужно перетерпеть, или же поубавить свой юношеский максимализм и быть более терпимым в той или иной ситуации.       Когда наступал христианский праздник, при котором пекут куличи и красят яйца, не трудно догадаться, как обстояли семейные отношения в такие дни. В один такой праздник мне выписали пару ударов по лицу, когда начал отнекиваться от «волшебных слов» об воскрешении, а-ля «мне это не нужно, празднуйте сами». Таких криков давно в нашем доме не слышал, особенно со словами «это тебя твой интернет испортил, раньше же ты ничего не говорил, и даже не заикался о том, что ты не веришь!», на что я добил ситуацию своим ответом: «я раньше и не понимал, что происходит, и не нужно было мне это навязывать тогда и даже сейчас».       После этого случая, мать со мной не разговаривала неделю. И за советом, как разрулить эту ситуацию, я обратился к Сергею Николаевичу, как к человеку, которой тоже не особо верующий, но достаточно просвещённый в этой теме. Он мне тогда сказал: «Когда я был в твоём возрасте, у меня тоже бушевал период отрицания всего насущного, но с возрастом понял, что я просто не хочу обижать свою семью и своих близких». Тогда, благодаря ему, понял, что и вправду нужно относится ко всему с пониманием. — Ну что, товарищ Ликимов, что ты хотел у меня уточнить? — спросил преподаватель, усаживаясь на стул. — Знаете, как бы сказать… — замялся я, отводя взгляд в сторону, — Просто хотел попросить у Вас совета. — Что с тобой поделать, раз меня оставил, то слушаю тебя, — уставился Недорубов. — У меня проблемы с одним преподавателем, скажем так, не очень приятным. И я не знаю, как к ней подойти, с какой стороны, чтоб разрешить все вопросы и конфликты мирным путём. Может, что-то ей «занести»? — аккуратно спросил. — Я не знаю изначальную картину, и на сколько у тебя серьёзные проблемы, но подкупом ты можешь всё усугубить. Напрямую спроси, как Вам разрешить данную ситуацию. Если ты особо не косячил, то думаю, тебе должны пойти на встречу. — рассуждает преподаватель. — Не сказать, что прям сильно я конфликтовал с ней… — задумался. — Этим всё сказано. — вздохнул Сергей Николаевич, — Здесь ты сам виноват, а я пошёл на обед. — громко захлопнул журнал группы. — Не задерживайся, у нас 3-я пара философии. — Да-да, знаю. — ответил на язвивость. — Раз знаешь, то выметайся, я закрываю кабинет, а то вы — малолетние вандалы, точно аудиторию разнесёте в моё отсутствие, — причитал преподаватель. — Уже ухожу, не переживайте, — ретировался из кабинета.       Когда я веду диалог с ним наедине, то его дежурное «Вы» во время занятий, сменяется на свойское «ты», и мне становится намного комфортнее общаться с Недорубовым.       Этот разговор был всего лишь пустым трёпом, ради только одного, подольше с ним побыть вместе. Я чувствовал себя в эти моменты особенным, будто только мне уделялось столько внимания. Но как-то меня опустили с небес на землю, когда на пятиминутке к нам заходили студентки с 4-х курсов. Они так мило с ним ворковали, спрашивали, как у него дела и широко улыбались. В ответ, он был с ними очень любезен и дружелюбен. Меня возмущало то, что у них уже не было с Сергеем Николаевичем пар, а они всё наведывались к нему. Чёртовы воспиталки. — Ну что, наговорился наконец? — спросил Костик, — Всё к нему и липнешь в последнее время, — пихнул меня в бок. — Да отстань, тебе больше всех надо? — возмутился. — Да что ты взбесился-то, я просто пошутил, — пошёл на попятную друг, — но на самом деле, это выглядит странно. Прям как те воспитутки к нему ходят, ты стал на них походить. — Да иди ты, тоже мне, специалист, — раздражённо. — Ладно-ладно, не кипятись, дружище, — успокаивал Костик, — я просто шучу. — Кость, ну шутки у тебя и вправду дурацкие, — заключил. — У нас осталось всего 20 минут обеда, пока ты там с Недорубовым трепался, пойдём хоть по-быстрому в шестёрочку заскочим, — выразил своё негодование друг. — Здесь я с тобой полностью солидарен, пошли! — побежали мы на первый этаж.       Философ, как человек, мне очень даже нравился. Но главный мой интерес больше вызывала его двойная жизнь. Днём он преподаватель в колледже, а по вечерам — музыкант жанра инди-рока. Как чёртова Ханна-Монтана, только в мужском обличии. Моё знакомство с его музыкой прошло очень интересным образом. В начале первого семестра была проклятая дистанционка. Нам давали задания, мы присылали их преподавателям в социальные сети, или на сайт, где выдавалась домашка. Как-то у меня не грузилась домашка.ру, и я не мог до окончания времени скинуть свою работу, а просрочить — это красивый лебедь в журнале. Мне пришлось просить помощи у всей группы в общем чате и тогда моя одногруппница Евангелина, или же просто Геля, сбросила ссылку на аккаунт Недорубова. Я впервые открыл для себя его соц.сети и был очень удивлён тем, какая насыщенная у него жизнь. На стене его профиля были прикреплены треки, где читался автор «Сергей Недорубов». Это стало моим первым знакомством с его творчеством, и к моему удивлению, его песни мне очень даже понравились. Приятным бонусом было то, что он ведущий гитарист в группе и к тому же фронтмен.       С того момента, я даже начал восхищаться им, как человек может сочетать в себе преподавательскую сдержанность, культуру и чувство надменности над студентами, и в то же время, быть творческим гением с шикарными вокальными данными. Не каждый человек может обладать талантливыми способностями к написанию музыки, что уж говорить вообще про написание текста. Как мне кажется, написать мелодию не так сложно, как есть правило «четырёх аккордов», приятно легло на слух — уже победа. На мой взгляд, бóльшая сложность состоит в написании самих слов песни, подбор рифмы и ритмичного рисунка. Так ещё и смысловая нагрузка должна быть, как минимум, для умов старше 15 лет. Я считаю, это главный залог успешного музыканта.       Музыкант или группа обретает свой успех за счёт фронтмена. Внешне симпатичный солист группы делает хорошую рекламу, просто «торгуя» своим лицом. Если говорить про Недорубова, по моему скромному мнению, могу сказать, что успех он будет иметь определённо. Как я слышал, девчонки любят взрослых и интеллигентных мужчин, так ещё и с хорошими внешними данными. В такого, как наш философ, грех не влюбиться.