Автор моих грёз

      Я не на шутку перепугался, когда услышал голос Недорубова. — Не слышите, я Вам вопрос задал, — повышая голос, — Александр, Вы на связи? — с издёвкой. — Я слышу Вас, Сергей Николаевич. — Раз слышите, соизвольте мне ответить на первый вопрос, — откровенно издеваясь. — Я проспал, извините, — наглая ложь. — Это не причина для неявки на пару, — раздражаясь, — я Вам даю 25 минут на то, чтоб Вы явились на занятие, иначе, — пауза, — зачёта не видать. — положил трубку.       Если опустить нецензурную лексику, то я был в максимальном шоке. И вообще, откуда у него мой номер?       Я зашёл в ВК, где висело несколько сообщений из двух диалогов, где сначала был Сергей Недорубов, а потом уже Костик. Здесь стала понятна связь звонка и этих двух диалогов. От Костика пришло ёмкое и короткое «Извини, друг». А в переписке с Недорубовым были весьма не маленькие от него сообщения. Сергей Недорубов Доброе утро, Александр. 8:25 Не стоит перекладывать личные взаимоотношения на учебный процесс. В колледж студенты приходят за знаниями, а не отношения выяснять. 8:26 Приходи на пары, потом я не буду объяснять тебе одному с нуля весь пройденный материал. 8:26 Сергей Недорубов Не явишься ко второй половине, накликаешь на себя беды. Удачи. 9:00       Я в очередной раз понял, как сильно облажался.       Как оказалось, после его последнего сообщения и звонками на телефон, прошло минут пять. Насколько он был зол, что за такое коротко количество времени оставил столько пропущенных. Надо бы теперь записать его номер телефона себе, чтоб в другой раз не растеряться.       Я быстро собрался в шарагу, складывая все нужные тетради на сегодня в портфель. Оперативного времени мне на дорогу и само прибытие в колледж было всего минут 20, не могу представить, как я явлюсь вовремя. Лучше уж как-то появиться, чем совсем его проигнорировать и отхватить ещё больше. Безразличие Сергея Николаевича я уже видел, не очень приятное зрелище.       Спустившись на первый этаж, я не бежал, а летел на остановку, несмотря на скользкую дорогу из-за льда. Вроде конец марта, а зима всё не отпускают землю. Погода сама по себе очень странная штука, словно человеческие эмоции. Сначала тепло, держится плюсовая температура, прям как радость, а потом резкий минус и пронизывающий холод, как печаль.       Лично у меня на душе была паника и тревога. Мои эмоции можно сравнить, наверное, с ураганом или сильным штормовым ветром, о котором часто пишут МЧС в смс-ках мобильника.       Я удачно сел в маршрутку, и уже держал путь в сторону «любимой» шараги с мыслью о том, что припозднюсь только на минут 5. Но у судьбы, были, видимо совсем другие планы на оставшуюся мою скудную жизнь. Я встал в пробку. Чёрт! В такое время их вообще не бывает, а тут за поворотом от дома встали машины без единого движения. Понимание своего положения пришло довольно быстро, когда зашёл в Яндекс.карты и глянул на бардовые полосы движения. Какие-то два барана устроили аварию прямо на кольце — на одном из самых важных в нашем городе.       Я примчался, когда вторая половина пары уже закончилась и началась перемена. Но не хотелось быть конченным идиотом, и всё равно поднялся на третий этаж к Сергею Николаевичу.       Он спокойно восседал на своём учительском стуле за пошарпанной старой кафедрой, заполняя журнал. Его эмоции нельзя было прочесть: ни злобы, ни гнева, ни радости. Весь эмоциональный спектр Недорубова был, как у зубочистки. Что толку-то стоять у косяка дверей, когда нужно свой косяк исправлять. — Серей Николаевич… — еле слышно, — можно?       Он поднял на меня глаза и ничего не говорил, но по его лицу читалось, что он крайне недоволен… или же опечален? В кабинете держалась гробовая тишина, а по моим личным ощущениям казалось, будто я песчинка в огромном карьере песка. Не долго думая, подошёл к его столу и начал объясняться. — Я проспал Вашу пару, — стыдливо отвёл глаза, — а потом уже встал в очень малоподвижную пробку. — виновато.       Недорубов всё так же молчал и ничего не говорил. Чувство своей никчёмности меня раздирало изнутри. Как я мог допустить то, чтоб мой любимый преподаватель так на меня смотрел. Выдержав небольшую паузу, ожидая хоть какой-то реакции, снова начал говорить, когда ответа с его стороны не последовало. — Я очень перед Вами извиняюсь… — тихо.       Внезапно, Сергей Николаевич шумно выдохнул, и начал говорить. — Слушай, давай не будем с тобой создавать друг другу проблем, ладно? Я вчера тоже погорячился и понимаю, почему ты «проспал» мою пару. Но правда, давай не будем с тобой выносить личные стычки в учебный процесс. Ты хороший парень с неплохой успеваемостью, я сам лично не хочу валить тебя на зачёте. Даже несмотря на то, что ты мой любимый студент, зачётные вопросы будут для всех одинаковые.       Я стоял и слушал его спокойный, мелодичный и размеренный голос, что пробирал до самых костей. Голова начала отключаться, будто оказался в телевизоре с белым шумом, где сигнал потерян и не показывают развлекательных программ. Мой взгляд опустился на его лицо, несознательно рассматривая его глаза, впервые подмечая для себя, что они красивого зелёного цвета, с болотно-голубым отливом, чуть ли не уходя в серый оттенок, окольцованы серо-зелёным лимбом. Только сейчас я осознал, как же они прекрасны.       Позже мой взгляд переместился на его чёткие скулы, очерчивая каждую в своей голове карандашными линиями, настолько они мне казались графичными. Нос Недорубова словно высечен из белого мрамора, как у древнегреческих богов, заостряя внимание на небольших впадинках у самого кончика. Чуть ниже, на его подбородке красовалась тёмно-коричневая борода, аккуратно уложенная, без единой торчащей волосинки. Каждый волосок идеально огибал очертания его нижней части лица.       Мои локти опустились на кафедру, и я раскинул свои руки между запястьями Недорубова, что так же мирно лежали на поверхности стола. Поддавшись чуть вперёд корпусом, я склонился, практически, над его головой, что даже можно было уловить аромат стойкого восточно-древесного парфюма на его волосах. Чуть опустив свою голову, прошёлся взглядом по сильным и мощным рукам преподавателя. На безымянном пальце было обручального кольца, которое красовалось на его левой руке.       Чуть отшатнувшись назад, мой взгляд снизу вверх плавно перешёл на его губы, которые произносили какие-то слова, но в их суть так и не смог вникнуть.       Недорубов не понимал, что происходит и поднял голову со мной на один уровень. Он в упор смотрел на меня и не мог уловить настроение ситуации. Я молча приблизился к нему, буквально расстоянием в 40 сантиметров.       В этот момент думать ни о чём не хотелось, просто поддавался мимолётным эмоциям. Недорубов сидел и наблюдал за происходящим, как мне показалось, будто с неким интересом и заворожённостью.        Я снова сократил расстояние между нами и теперь нас разделяла всего пара сантиметров друг от друга, что даже получилось ощутить его спокойное дыхание своей кожей. Но моё то и дело сбивалось от накативших эмоций и чувств, сердце стучало в бешеном ритме. Между мной и Сергеем Николаевичем висела тихая пауза, но отстраниться никто себе не позволял. Каждый что-то выжидал, словно хищник.       Не хотелось рушить эту связь, она казалась волшебной, будто в мире сейчас существует только этот кабинет, кафедра, он и я. Даже в своих самых влажных фантазиях не позволял себе о таком мечтать.       Осторожно и медленно, я прислонился к его лбу своим и почти невесомо коснулся его прекрасного носа. Отголосками разума я понимал, что это всё неправильно и что вовсе страх потерял, не думая о последствиях. Одно «но» не даёт отступить назад, Недорубов не отталкивает меня и сам молча наблюдает за происходящим.       Как только сократилось расстояние донельзя близко, я машинально прикрыл глаза и… — Сергей Николаевич, не забывайте, что сегодня педсовет на третьей паре! — прокричала Ипатьева в дверях.       Я резко отодвинулся назад, будто меня кипятком обдало. От осознания ситуации я покраснел и начал сбивчиво дышать. Даже не взглянув на Недорубова, коротко попрощался с ним, бросившись в бега, когда Ипатьева зашла в кабинет что-то ещё обсудить с ним.       Бегать мне приходилось только в том случае, когда у нас была пара физры или за маршрутками, но сейчас я буду натурально убегать от самого преподавателя истории и философии…       Оставшийся день прошёл как в тумане, даже на активные вопросы Костика я отвечал коротко и ёмко: «давай потом». Моё состояние диктовало отчаяние и страх будущего. Что после этого Недорубов будет делать? Я даже себе представить не могу, какими это санкциями может обернуться. Но всё равно не понимаю одного, почему он сразу не оттолкнул меня? Это ещё одна загадка Мадридского дворца, которую, я похоже, никогда не разгадаю.       Вернувшись домой, тихо и коротко поздоровался с родителями. Удивительно, что я застал отца дома. Видимо, сегодня приехал пораньше с работы. Но сил и желания общаться, через силу улыбаясь, совсем нет. Просто хочется лечь и раствориться в небытие.       Воспоминания сегодняшнего дня до сих пор будоражат каждую клеточку моего разума и тела. Я был непозволительно близко, настолько, что ещё чуть-чуть и поцеловал бы Сергея Николаевича. Даже не знаю, благодарить или проклинать Ипатьеву, которая так «вовремя» зашла сообщить какую-то информацию Недорубову. Я даже вспомнить не могу, что она ему говорила, в голове стоял белый шум. А что если, и вправду я его поцеловал бы? Как бы наши отношения проходили дальше, как бы мы общались потом на тех же парах. От этих «ка-бы, да ка-бы» мозг просто разрывается, больше думать не хочу.       Вечер предстоял ещё длинный, самое время чтоб засеть в соц.сети. Открывая свою страничку, пришло уведомление о новом посте Недорубова — «новая публикация за долгое время». Мой интерес загорелся как спичка и тут же перешёл посмотреть, что же он решил выложить. На его страничке снова была какая-то абстрактная картинка, с подписью сверху: «And I will love to see that day That day is mine When she will marry me outside with the willow trees And play the songs we made They made me so And I would love to see that day That day was mine»       Как оказалось, это был куплет из песни, которую он прикрепил ниже: Beirut — Postcards from Italy. И по собственной некой традиции, влез в перевод песни, в котором понял одно — он до сих пор с ней? Я понимаю его чувства, столько лет прожить вместе и тут развод свалился на голову, что ещё печальней, он переживает за своих детей. Чисто по-человечески, мне его действительно жаль, но на фоне сегодняшнего дня, вообще ничего не понимаю. Но с другой стороны, я к нему сам полез, и нас ничего не связывает, даже этот «недопоцелуй» ничего не значил и не значит. Хочу перестать о нём думать, но не получается.       Единственное, что меня радовало, что наконец-то наступили выходные и я смогу расслабиться ни о чём не думая.

***

      Моё утро начиналось весьма не дурно, даже смог наконец-то воссоединиться с семьёй и поговорить как нормальные люди. У нас троих был выходной, редкое везение! — Саш, мы с папой поедем навестить бабушку в Стахановку, может с нами поедешь, повидаешься. Она очень скучает по тебе, — спокойно проговорила мать.       Честно признаться, я не особо любил ездить в Стахановку, деревня глухая, только старушечьи дома и поля. Но бабулю Лиду я очень люблю, это мама моей матери. Мать моего отца живёт заграницей, и они уже с ней более десяти лет не виделись, но каждую неделю созваниваются. С бабушкой Маргаритой я не близок, возможно из-за редких встреч. Дедушек с обоих сторон уже давно нет в живых, муж баб-Лиды умер в год моего рождения, а баб-Риты, когда мне было два года. Никого в своём сознательном возрасте я не застал, но данный факт меня ничуть не печалит. — Ну лааадно, — протяжно, — только без ночёвки, а то там у меня интернет в этой глуши не ловит. — проговорил я. — Ой, да ладно тебе, ты сидишь целыми днями за компьютером и даже носа из комнаты не высунешь. Скоро глаза полопаются. А там чистый воздух и любимая семья. Разве не здорово? — протараторила мать.       С одной стороны, мамка права. Смена обстановки не помешала бы, как раз отвлечься нужно от городской суеты и всяких мыслей, что так и трепят душу. Да и бабушку повидать было бы неплохо, а то уже месяца 3 не виделись из-за работы матери и периодических командировок отца.       Все необходимые вещи я быстро побросал в рюкзак, не забыв взять зарядку от телефона и наушники. На всякий случай, написал Костику о своём уезде, а то чтоб потом не называл меня игнорщиков, когда просто тупо нет интернета.       Мы выехали из дома почти в час дня, дорога до Стахановки занимала всего 2 часа. Как только наша машина выехала из города, я достал наушники и включил музыку. Первая в плей-листе попалась Scott McKenzie — San Francisco. Эта песня по своему завораживала меня, будто и вправду еду куда-то в Сан-Франциско, только с пейзажами голых деревьев и полей. Было ощущение какого-то путешествия, преддверие чего-то очень крутого, хотя сам прекрасно знал, куда еду. Таким самообманом я частенько занимался, и не только слушая музыку. Жить в своих фантазиях иногда кажется хорошей идеей, ни о чём не переживая и не думая, у тебя всегда всё хорошо, вокруг мир добр и весел. Главное, этими «розовыми очками» не злоупотреблять, иначе можно стать человеком с психическим расстройством личности, что звучит не очень круто, конечно.       Пока машина ехала, музыка играла в наушниках, я всё думал о нём, о понедельнике и предстоящей философии в этот же день.