Как правильно варить кофе?

Экзистенциальная бессмысленность. Отчаяние. Слишком много свежей крови, расписавшей рваными узорами кожу и одежду. Недостижимая мечта. Закономерный провал. Расплывающийся до боли знакомый силуэт. Слабеющее ускользающее из под контроля тело. Черная бескислородная пустота вокруг. … Сугуру встревоженно просыпается. Просто сон… не более того. Сколько их уже было? Наверное, к такому просто нельзя привыкнуть. Отрывочные эпизоды только что увиденного стремительно ускользают из памяти. Тем лучше. Он поворачивается на бок и его взгляд падает на белые волосы, рассыпанные по подушке и освещенные утренним солнцем. Спящий рядом с ним Сатору выглядит восхитительно. Их лица совсем близко и Сугуру чувствует где-то в районе своего носа теплое дыхание. Это успокаивает. Он прикрывает глаза. Да, всё хорошо. Всё действительно хорошо. Всё позади. В эту минуту своей слабости он устраивается поближе к Сатору, пока никто, даже его самый родной человек, не видит этого, позволяя себе уткнуться носом куда-то ему в шею. Кожа Сатору как всегда горячая, его присутствие рядом ощущается, как наличие маленького карманного солнца под боком. Греет и освещает. Сатору бурчит что-то неразборчивое, вялыми сонными движениями обхватывая Сугуру своими руками. Эта его привычка обниматься во сне невероятно милая. Он утыкается носом в спутанные волосы Гето и устраивается поудобнее, пока Сугуру вдыхает его запах. В запахе любимого человека хочется потеряться. Так они лежат какое-то время, Сугуру не думает, что сможет снова уснуть. Не то что бы его что-то не устраивает. Сатору снова ворочается и Сугуру немного встревоженно думает, что помешал его сну. Все мысли исчезают из его головы, когда его взгляд встречается с расфокусированными кристальными глазами. – Доброе утро?.. – Сонный голос Сатору. Отдельный наркотик, каковых для Сугуру множество в их взаимодействии. Гето устраивается поудобнее на груди Годжо, нежно тыкая того в нос костяшкой согнутого пальца. Сатору притворно хмурится, быстро отвечая тем же. В голове Сугуру проскальзывает мимолетная мысль: он почти забыл, какого это - не иметь возможности дотронуться до Сатору из-за его “бесконечности”. Годжо очень давно не включал ее в его компании. Это так приятно. – Ты проспал весь день, - шутливо отвечает он, хотя понятия не имеет, сколько сейчас времени. Сатору издает полный страдальческой усталости вздох в ответ. Оба улыбаются. – Свари мне кофе, и я прощу тебя. – Ещё чего попросишь, ишь. – Тут же отзывается Годжо, явно не собираясь вставать. – Хочешь кофе - сам иди и свари. – Как грубо, – бурчит Сугуру. – какой от тебя прок, если ты даже кофе сварить не можешь? А, Силь-ней-ший? – Он проговаривает это слово медленно и четко, по слогам, издевательски. Сатору морщится, изображает уязвленную гордость. – Меня “Сильнейшим” не для варки кофе растили, вообще-то. – Он поворачивается на спину и Сугуро водит по его груди пальцем, вырисовывая бессмысленные рисунки невесомым касанием ногтя. – И я не единственный сильнейший в этой комнате, пусть второй и варит. – Второй - это, вообще-то, оскорбительно. – Бессмысленно парирует Сугуру. – Я тоже, к твоему сведению, в битвах с проклятиями не баристой был. – О, что я слышу? А кто недавно заявлял, что его проклятая техника самая сильная потому что имеет бесконечное множество применений? Значит, варка кофе - слишком сложная для тебя задача, а, Сугуру? – Сатору почувствовал азарт, гордость для них обоих - слабое место и, о боже, как для него всегда приятно было дразнить Гето на этот счет. – Тебе пора на пенсию. – А вот это уже совсем дерзко. Ладно, лежи, слабак. Лежи и наблюдай. Сугуру неопределенно махнул рукой в сторону, даже не глядя туда. Квартира-студия была совсем небольшой, кое-как достаточной для двух жильцов, поэтому её маленький уголок, что называть “кухней” было бы большим преувеличением, хорошо просматривался с их кровати. И именно там начала собираться темная, чуть отдающая бордовым, дымовая масса, что неторопливо приобрела форму проклятия, отдаленно напоминавшего своим телосложением антропоморфное существо. У него была сероватая кожа, местами будто бы обожженная и там отдававшая грязно-карминовым неестественным цветом. Его одежду составляло несколько темно-бордовых тряпок, что когда-то, видимо, были костюмом, спортивным или официальным разобрать не представлялось возможным. Пытаться определить пол существа также было занятием весьма бессмысленным. Проклятие протянуло свои руки к лицу, убирая назад длинные лоскуты странной ткани отдаленно напоминавшие волосы, но точно не являвшимися ими, а затем застыло бездушной тряпичной куклой перед столешницей. Сугуру сделал несколько смазанных движений пальцами. Существо двинулось. Оно методично перемалывало кофейные зерна в кофемолке, будто бы действовало точно по инструкции, изредка скрежетало какими-то утробными звуками, но в остальном точно следовало указаниям. Примерно через минуту существо ссыпало получившийся порошок в турку и поставило ее на плиту, и наблюдать за этим оказалось намного более медитативно, чем предполагалось. Сугуру думал, что Сатору не будет замолкать, постоянно комментируя действия проклятия и отвлекая его на себя, но тот просто молча наблюдал за происходящим. И о, как Гето разыгрался, почувствовав это внимание. Это было совсем не обязательно, но изобразив пальцами движение, напоминающее ножницы, Сугуру заставил материализоваться на столешнице ещё одно проклятие. Точнее, доподлинно узнать, одно ли оно, было довольно тяжело, потому что появившиеся ленточные существа, напоминающие червей, были забавно связаны в подобие клубка и подсчитать их было довольно проблемно. Кончиками они нежно подцепили две чашки и чайных ложки, после чего аккуратно поставили их недалеко от плиты, и, довольные проделанной работой, замерли, лишь изредка колыхаясь из стороны в сторону, чем напоминали обыкновенных червей, если не учитывать, разумеется, их достаточно несвойственный червям большой размер и темно-бирюзовый цвет. Приготовление кофе было завершено. Проклятия развеялись по воздуху. Сугуру, довольный несложной проделанной им работой, выжидающе посмотрел на Сатору. – Идеально, пять баллов, Сугуру, – Сатору похлопал ему. – Не думаешь, что с твоей проклятой техникой роль домработницы подходит тебе гораздо лучше, чем роль шамана? – Иди ты, придурок. Не думаешь, что тебе лучше заткнуться и признать своё поражение? – Почему я вообще должен что-то делать, когда твои проклятия по одному движению твоего пальца могут сделать это за меня? Почему мы не пользуемся ими постоянно? – продолжал Годжо, кажется, действительно задумавшись над этим. – Потому что так себе из тебя “Сильнейший”, если однажды ты не сможешь даже встать с кровати без моей помощи. – С толикой учительского негодования ответил Сугуро. – Поэтому пойти бы тебе и хотя бы принести тот кофе, что так любезно сварили нам -мои- проклятия. – Пусть они и принесут, не вижу ни одной причины мне вставать. После такого-то шоу, к тому же. – Это ещё не шоу, – Заговорщицки улыбнулся Гето, сдвигаясь чуть в сторону от Сатору. – Настоящее шоу будет, если я сделаю так. – Его ладонь докоснулась до матраса их кровати, выудив оттуда немаленькое черное непрозрачное нечто, что замерло между ними двумя, будто бы преграда. – Сатору, принеси чашки. Проклятие столкнуло Сатору с кровати и тот, от неожиданности не успев среагировать, оказался над ковром. К чести Сугуро, он не стал просто скидывать Годжо (за это его бы скорее побили, чем принесли желанный напиток). Вместо этого проклятие осторожно, будто большой гладкой как стекло ладонью, поддержало Сатору и подтолкнуло его в центр комнаты, после чего благополучно скрылось, вернувшись обратно в кровать. – Засранец. – Сатору мог придумать еще тысячу и одно слово чтобы прокомментировать действия Сугуро, но решил, что ему прямо сейчас лень растрачивать себя на подобное. Он поставил чашки на тумбочку у кровати. Сугуру потянулся к одной из них, где был светло-коричневый напиток и которая, по всей видимости была без сахара (разумеется, он дал проклятиям указания насчет того, в какую чашку и сколько следует добавить сахара и молока). В этот момент Сатору дернул край одеяла и Сугуру, большей частью тела лежавший на нем, съехал с кровати прямо на пол. – Раз я встал, то и тебе лежать не позволю. – Прокомментировал он, как будто в его действиях действительно была какая-то справедливость, на которую он будто бы ссылался. Сатору не мог не отыграться, что ж. – Но ведь, чисто технически, я всё ещё лежу, – Сугуру удобнее устраивался на полу, как будто в этом не было ничего странного. После секундного молчания они рассмеялись. И все было хорошо.