Лайв 1

— Лино, куда ты все время смотришь? — На часы, проверяю время. Я поставил кое-что в духовку и жду, когда мой сегодняшний ужин приготовится. — А что ты готовишь Лино? Так интересно. Я тоже хочу приготовить то, что и ты. — Хах, — нервный смешок. — Ну… это очень вкусно, но я вам не скажу, — Лино игриво засмеялся и высунул язык. Хан стоял позади камеры и едва мог разобрать, о чем говорил хён. Веревки накрученные вокруг обнаженного тела натирали и давили, хотя Минхо и смазал всю кожу Хана кремом. Шибари они пробовали впервые. Болезненный стояк упирался в живот и требовал внимания. Весь Хан требовал внимания, он готов был скулить от такого безразличного отношения. — О, блюдо почти готово! — услышал Хан сквозь завесу собственных ощущений. Хан дернулся и чуть в голос не застонал, когда вибратор сменил режим по велению Минхо, что незаметно переключал кнопки на пульте управления. Хо снова пристально посмотрел на Хана, но как будто сквозь него. Вряд ли он хотел показывать Стэй свой полный возбуждения взгляд, поэтому держал себя в руках. — Чтооо? Нет часов? — мило возмущаясь, прочитал Ли комментарий. — Да, ты прошлый лайв снимал у той стены, там не было часов. — Ну, ребята, в чем вы меня обвиняете? Я крайне возмущен, а вот сейчас я вам покажу. Минхо потянулся к камере и начал разворачивать ее на 180 градусов, Хан почувствовал, что сердце пропустило удар, и не то что удар, а вообще перестало биться. Подсознание понимало, что хён не сделает ничего из того, что Джисон подумал, но все тело будто облили кипятком, а сознание помутилось. Фанаты начали просить Ли остановиться, говорили, что не хотели его обижать. Тот сменил надутое выражение лица на милую улыбку и вернул камеру на место. Хан вышел из оцепенения и просто рухнул на пол. Его живот и пол перед ним оказались испачканы белой жидкостью. Минхо резко вдохнул ноздрями как бы почуяв аромат. — Кажется, мое блюдо готово, всем пока, берегите себя. Ли мгновенно нажал на кнопку выключения, не смотря на поток удивлённых, разочарованных внезапным окончанием, сообщений. Минхо откинулся на стуле, и из-под челки пристально, не моргая, смотрел на Джисона. Тот тяжело дышал и боялся поднять взгляд. Он буравил пол глазами, сжимая руки в кулаки, которые держал сложенными за своей спиной. Ему было безумно стыдно кончить в таком положении при таких щепетильных обстоятельствах. А ведь они даже не начали, это была всего лишь прелюдия. Минхо же «просто» растягивал его вибратором, чтобы подготовить и «просто» поиграл с пультом. Он «просто» общался со Стэй и «просто» повернул немного камеру. А Джисон — конченный извращенец, и ему было максимально некомфортно после его необычного оргазма. Но Минхо ничего не делал «просто так». Он планомерно подводил Хана к пропасти в сладком предвкушении его падения на самое дно похоти и разврата. И, черт, как же он был счастлив, что у него это получалось. В штанах давно давило. И Минхо потребовалась вся его воля, чтобы вести этот долбаный, да простят его любимые Стэй, лайв. Наблюдать за таким Джисоном это было почти самое приятное зрелище на земле, по мнению Хо. И теперь он хотел увидеть ещё более приятное зрелище: глаза полностью потерявшего над собой контроль Хана. Минхо был терпелив в вопросах откладывания удовольствия. Да, он определенно дождется второй зефирки и получит максимум. Поэтому он молчал и смотрел на Хана, на его пунцовые щеки, на его крепко, но аккуратно связанное тело, на блестящие, уже немного подсохшие капли, украшавшие живот. Ли долго готовил свое блюдо, он хотел, чтобы оно подошло, чтобы стало мягким и податливым, чтобы можно было поглотить его, чтобы оно само просило съесть себя, чтобы одного взгляда было достаточно для полного тотального контроля. Минхо должен увидеть эти глаза. — Ханни, — мягко позвал он. Тот продолжал смущённо смотреть в пол. — Ханни, ты такой извращенец. Ты реально кончил без рук, без меня. Я даже слова тебе не сказал, и не посмотрел на тебя, считай, ни разу, — Ли откровенно лжет, так как косился через камеру без конца. — Ханни, ты такая грязная шлюха, ты чуть не засветился на весь интернет в таком непристойном виде, скажи, ты кончил от этого, от этих безумных грязных мыслей? Хан продолжал краснеть, что казалось невозможным. Он издал сдавленный стыдливый стон. Все их сценарии игр обсуждались заранее, то есть не так детально, конечно, Хан не ожидал, что почти засветится на камеру во время лайва и уж точно не ожидал, что кончит от этого. Но общие зоны допустимого друг для друга Минхо и Хан всегда понимали, вплоть до низких и вульгарных обращений. — Посмотри на меня, — Хан быстро замотал головой. Минхо усмехнулся от такой наглости. — Джисонни, — нараспев протянул все так же мягко он. — Ты знаешь, что будет если я повторю дважды. О, да Хан знал, что будет, и он знал, что будет если Минхо подойдёт к нему. Джисон зажмурился и задрожал мелкой дрожью. Вау. Зрачки Минхо расширились ещё больше. — Посмотри. Хан поднял голову и посмотрел в глаза хёна. Грудь вздымалась, тело периодически содрогалось, член снова стоял. Хан пытался контролировать дыхание, но сегодня он не мог контролировать буквально ничего. За него это делал Ли Минхо. — Дыши, Ханни, — все также мягко говорил он. В противовес голосу. Пальцы до боли в костяшках впились в подлокотники. Ли незаметно облизал пересохшие губы. Словно под гипнозом Хан продолжал завороженно смотреть на Минхо. — Ползи ко мне. Хан упёрся руками в пол и на дрожащих конечностях пополз, огибая стойку с камерой. Зрительный контакт они не прерывали, во-первых, потому что команды не было, а во-вторых, Хан попал в капкан этих темных, полных желания, глаз, он не мог и не хотел видеть ничего другого. Но у Минхо были другие планы. — Ты, блять, должен слушать и делать, что я говорю, с первого раза, — выплюнул Минхо, схватив Хана за волосы на затылке, немного оттянув. — В наказание, ты сейчас трахнешь свой рот моим членом. Хан сжался от грубых слов. Он медленно потянулся руками к паху парня, поглаживая и надавливая. — Ханни, не испытывай мое терпение, оно уже минут десять как закончилось. Хан сглотнул и суетливо стал расстёгивать пуговицу и замок брюк. Минхо немного приподнялся и зашипел, когда его каменный стояк оказался на свободе. Он не стал больше давать Хану возможности тормозить и залипать, резко насадив, держа за затылок. Хан закашлялся. Лино серьезно посмотрел на его руки: не подаст ли тот сигнал притормозить. Хан не двигался, только пытался дышать. Что у него явно не получалось с членом во рту. Ли все же решил уточнить, убрав руки с затылка. — Детка, все в порядке? Хан кивнул, резко вдохнул ноздрями у самого основания, и начал двигать своей головой. Он насаживался, не жалея сил. Слюна уже ручьем стекала по подбородку вперемешку с потом и предэякулятом. Минхо тяжело дышал, то резко откидывая голову назад, издавая стоны, то сверля взглядом прекрасную головку хана, в которой исчезала головка его члена. Хо был на пределе, поэтому с большим усилием, но решил остановить Джисона. Он положил руку на плечо и схватил одну из веревок оттянув ее. Хан отстранился. Его глаза блестели. Рот выглядел разъебаным, красным и грязным, полным слюны, которая продолжала капать с подбородка на пол. Ли еще немного потянул за верёвку. Вся конструкция потянулась вместе с ней, создавая более тугие узлы, и та что была протянута между ягодиц сейчас была очень сильно натянута. Хан скорчился от неприятного ощущения трения, но от него же, он захотел большей стимуляции. Он сам приложив немного усилий оттопырил зад и начал создавать трение. — Ебать, ты шлюха, Джисон, — Хо лишь сильнее натягивал канат. Хан забылся и потянул руки к своему стояку. Ли резко отпустил хватку и Хан, потеряв равновесие, плюхнулся на пятую точку. — Хан, вот скажи мне, ты специально меня бесишь? Ты же не тупой. Так почему продолжаешь злить меня? Тебе нравится меня раздражать? Нравится, что я буду груб с тобой? Нравится, что буду наказывать тебя? Ты такой грязный. Насколько конченным надо быть, а, Джисон? У тебя опять стояк от того, что ты сосал мне, от того что мой член долбился в стенку твоего горла? Стояк от того, что я называю тебя шлюхой? — Ли уже самому нечем было дышать. Он снял с себя всю одежду откинув подальше. — Ханни, ты сегодня вообще все правила нарушил, ты, блять, кончил ещё до начала, и ты продолжаешь меня злить. Минхо нависал над Ханом, согнувшись и шепча все пошлости что приходили в голову в ухо парня, продолжая сверлить его взглядом. Хан же больше не смотрел в пол, но и в глаза хёна тоже смотреть не мог, а Ли и не просил об этом, он не был уверен, что сам не кончит в ту же секунду. — Ханни, ты должен быть наказан. Ли выпрямился и подошёл к кровати, он сел и, похлопав по бедру, выдохнул: — Ко мне. Хан начал подниматься на ноги. Со стороны кровати раздался смешок. «Блять», Хан опять краснел, конечно, никто ему не разрешал подняться, он подполз к кровати и сел, подняв глаза и открыв рот в ожидании. — О, нет, Хани, дорогой, минет — это не наказание, — как быстро все меняется. — Ты такой наивный. Иди сюда, — он похлопал себя по коленям. При каждом движении веревки тёрлись о кожу задевали соски и вызывали много ощущений. Хан со вздохом опустился животом на ноги Минхо, оттопырив задницу и, обхватив голову руками, зарылся в покрывало, надеясь так сдержать свои стоны. У Минхо был другой план. Он окинул взглядом парня, что лежал поперек него. Нежно огладил спину, ягодицы, ноги, дойдя до пяток сделал пару щекочущих движений, от которых Хан сжался. Его рефлекторно сжавшаяся задница подействовала на Минхо как красная тряпка на быка. Раздался резкий шлепок. Хан вскрикнул от неожиданности. — Ох, Хани, если бы ты только был хорошим мальчиком, мне бы не пришлось тебя наказывать, не пришлось бы окрашивать в красный эти прекрасные ягодицы, — Ли огладил место удара. — Сколько, Хани? — тот продолжал утыкаться лицом в поверхность кровати. Ли сильно сжал ягодицу у основания оставляя синяк. — Пять, — закричал Хан. Минхо хмыкнул. Этот парень просто невероятен. — Пять за каждый твой проступок, малыш. Итого пятнадцать. Считай вслух. Ли потянул за верёвку на плече чтобы оторвать Хана от матраса. Тот что-то простонал. «Какие там были проступки. А хрен его знает уже», — подумал Минхо. Он замахнулся, и рука снова опустилась на ту же ягодицу со звонким звуком. — Уф, один. Ли продолжил. Он ударял по той же половинке снова и снова. Та была уже красной, а Хан уже вовсю всхлипывал, в то же время пытаясь не сбиться со счета. — Хён, хён, хён, пожалуйста. — Что случилось, детка? — Хан от смущения снова уткнулся в покрывало. Ли нежно оглаживал зудящую половинку, улыбаясь от вида парня на его коленях, которым все никак не мог насладиться. — Джисонни, мой сладкий, я не узнаю, если ты не скажешь, — ну конечно же он знал, он специально мучил Хана, чтобы было интереснее. Хан никак не мог собраться. — Малыш, ты продолжаешь снова и снова быть таким плохим мальчиком. Минхо схватился за выключенный вибратор и стал водить им круговыми движениями, то немного вытаскивая, то погружая обратно в парня. – Ты отвлекаешь меня от такого увлекательного занятия, от такой сладкой задницы. Его рука стала двигаться интенсивнее. – Заставляешь меня расспрашивать тебя. Джисон, скажи, ты вообще хочешь сегодня кончить? Тот твой позорный перформанс перед камерой я не считаю. Хан завыл и не знал от чего больше, от стимуляции в его отверстии или от слов Минхо. Ли выдернул вибратор и откинул его за ненадобностью подальше. — Я слушаю. Хан вдохнул побольше воздуха и повернул лицо к Минхо: — Хён, ударь пожалуйста и другую половину, — Ли часто заморгал, делая непонимающий вид. — Хён, пожалуйста, моя задница. Ударь по другой половине. — Ох, Джисон, ты мой маленький извращенец, ты просишь меня отшлепать тебя. — Ну, хёёён, — Хан понял, что над ним уже издеваются. Минхо хохотнул, но после откашлялся и продолжил. — Какой удар по счету, Хани? «Черт, семь или восемь? Он не помнил, да как будто бы Минхо помнил. Он вообще поди не считал, только слюни на его обожаемую задницу пускал» — подумал Хан, поэтому уверено сказал восемь. — Продолжим. Раздался звонкий шлепок. Хан тяжело дышал. Теперь, благодаря стараниям Ли, обе его половинки были красными. Минхо оглаживал их своими ладонями, периодически сминал их, вызывая стоны Джисона. Тот начал елозить и задевать бедром стояк Минхо, и потираться своим собственным о ноги старшего. Хо уже абсолютно точно больше не мог терпеть. — Детка, сядь, — тот послушно поднялся и сел на свои пятки, сведя ноги вместе и положив руки на свои колени. Ли казалось, что на нём ещё осталась одежда, иначе почему ему так хотелось ее снять, почему было так жарко. Его парень такой горячий. Пришло время насладиться этим видом, который так манил во время трансляции, но нельзя было дать себе волю. Вот сейчас он сполна насладится своей работой. Он долго тренировался, чтобы получилось, как надо. Шибари смотрелось на Хане крышесносно. Красный контрастировал с нежной кожей, создавая прекрасный узор на теле, кое-где пережимая и создавая трение, например, о прекрасные соски, которые задевались при каждом движении, наверное, они сейчас очень чувствительные. А веревка, которую Минхо продел через область паха и провел между ягодиц Хана. Это «одеяние» безумно шло Хану, который сейчас почти смиренно сидел и ждал, пока хён пожирает его взглядом, почти физически ощущая его взгляд на каждом сантиметре кожи. Хан тоже больше не мог, от перевозбуждения он немного ерзал и поскуливал. Ему было стыдно, но ему было хорошо. Минхо, кажется, забыл, как моргать и как дышать. — Мой Хани такой красивый. — Слова словно патока растекались по телу Джисона. — Ты такой хороший. Только посмотри, тебе безумно идёт этот костюм, — Минхо хмыкнул, — который я тебе создал. Твоя талия будто создана, чтобы ее обхватывали эти грубые веревки, они так красиво обрамляют твою грудь, так изящно обвивают твою спину. Хан. Детка, тебе нравится? Скажи своему хёну. Джисон плотнее сжал своими руками колени. — Да, очень, — его голос был крайне хриплым. Хан откашлялся и продолжил. -Да, хён, мне нравится. — Тогда что тебе следует сказать, дорогой? — Спасибо тебе, хён, что завязал на мне всё это. — Ох, Ханни, какой ты хороший мальчик, такой вежливый, — Хан снова растекался от мягких приятных слов. — Ханни, сладость моя, ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, такого красивого? — У хана перехватило дыхание. — Давай, малыш, я жду, — Ли приблизился, обхватив подбородок одной рукой и приподняв лицо, чтобы смотреть в глаза. Да, Хан знает, что он должен сказать. — Да, Хён, пожалуйста, твой Ханни очень хочет, чтобы ты его трахнул. Выеби меня, пожалуйста. «Вау!» — Минхо потерял дар речи. Это горячо. Все, что делал и говорил его любимый, было горячо. Хо припал к губам в мягком, но уверенном поцелуе. Хан постанывал в рот Минхо, когда тот проходился языком по чужому небу, а руками перебирал узлы шибари на спине, иногда надавливая или оттягивая. Он подобрался к любимой заднице, приподняв ее и оторвав от пяток, на которых все это время сидел Джисон. — Давай, милый, в коленно-локтевую. Хан поднялся и принял позу. Руки дрожали, низ живота ныл в предвкушении. Ли пристроился сзади и одним плавным, но сильным движением вошёл до конца. Какое счастье, что Хана растянули заранее. Оба были рады, что не нужно было тратить время на подготовку. Дав Хану немного привыкнуть к наполненности, Минхо начал совершать размашистые толчки, он набирал темп, вколачиваясь в парня, и каждый новый толчок выбивал из Хана все новые стоны. Минхо закусил свою нижнюю губу, чтобы самому быть тише и наслаждаться сладкими всхлипами и стонами Джисона. Ли видел, как парня под ним плавит от удовольствия, как его собственный член, нашедший почти сразу простату, вот-вот готов был излиться. — Хани, мой хороший, ты можешь кончить для меня. Давай. Ли совершил очередной сильный толчок, попав по простате. Джисон полностью отдался настигшему его оргазму, он крепко сжал собой член Минхо и этого хватило, чтобы Ли тоже подошёл к своему краю, он сразу вытащил свой член и излился на спину и ягодицы Хана. Минхо повалился рядом, переворачивая Хана и прижимая к себе. Они оба лежали так какое-то время, наслаждаясь настигшей их мощной разрядкой. — Ханни, я тебя обожаю. — Ох, Ли Минхо ты просто невероятный, — оба засмеялись. Ли нехотя оторвался от парня и встал с кровати. — Сейчас, Ханни, подожди, я возьму ножницы. — Что? — Ну, развязывать долго. — Ой, просто скажи, что ты там накрутил так, что теперь не развязать. — Хм, а знаешь Ханни, может ты так походишь? Тебе, пиздец, как идет. — Только если ты — исключительно в таком виде. Хан приложил ладонь к голому торсу Минхо и улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой.