солнце с перерезанным горлом

хёнджин разрывает кожу своим дыханием, остается на шее липучим пластырем. заковывает феликса словно осьминог, заваливает на кровать. и смотрит. впивается руками в податливое тело, оставляет синяки поверх старых. и смотрит. за стеклом плачет май. теплое солнце. ликс солнце. лучами старается стереть ненавистные капли и шепчет. тихо-тихо шепчет на ушко монстру, что продолжает пленять угольными глазами и любимой родинкой под одним из них. шепот вонзается в перепонки и капает на мозг. капает, словно неисправный кран. капает долго-долго, доводя наконец до греха. –боже, мне б проснуться с перерезанным горлом -эхом отдаётся шепот в голове, переползает в комнату и врезается в стены, наполненные оранжевым рассветом. и хёнджин будет не хёнджином, если не исполнит желание своего солнца. у него крыша едет от такого феликса, хотя казалось бы, куда еще дальше? солнце льнет и ластится, «я ведь солнышко, а но жжётся» и в первый раз феликс больше не жжётся, пока наждачные руки монстра гладят его по спинке. горло скребёт та самая прошёптанная строчка, что заставляет пульс обоих парней скатываться по диким горкам. они пожирают друг друга глазами, наполненными соленой водой. руками обжигают друг друга, оставляют шрамы на телах друг друга, желая увековечить то, чему скоро придет конец. на следующее утро хёнджин стоит около кровати и улыбается. обнажает свои клыки, проводит языком по деснам и блаженно закатывает глаза. точно монстр. в руках пистолет, который он прислоняет к своему виску, но потом, будто передумав сует в изуродованный рот и еще шире улыбается. перед тем, как спустить курок он различает лишь одну строчку в своей голове, спрятанную среди мрачного шума. «…а мне светит солнце с перерезанным горлом…» раздается выстрел. конец. –ты гордишься тем, кем стал?