Июнь в твоих глазах

Но вот как бы парни не предлагали после упоительных вечеров закурить — блондин никогда не соглашался. Даже просто попробовать. Со временем друзья поутихли с подобными предложениями и радовались хотя бы тому, что хоть и редко, их бравый товарищ согласен с ними сообразить на троих. И даже сквозь интересную беседу с Полиной, Петров засматривался на красоты местной природы, подмечая с сожалением, что нельзя заснять на камеру подобную красоту. Ему всё сейчас кажется красивым и очаровательным, находясь рядом с друзьями. Ещё пару лет назад он бы ни за что не поверил, что сдружится со знаменитой школьной гопотой, с первой скрипкой на деревне и паршивой старостой, которая не стесняясь, отравляла своим ядом всех ей неугодных. Антон ловил себя на мысли, что даже после выпуска из школы они не разбегутся кто куда и не забудут друг друга. Не то, чтобы тот день заставил их сплотиться неразрывным клубком, но искренне верилось, что всё то, что они пережили за небольшой промежуток своей юности, не может кануть в лету. Слишком многое, казалось, их связывает. Также он не чувствует никакого стеснения рядом с ними, и поэтому даже если сегодня попросят раскрыть что-то самое постыдное, что он хранит в душе — он расскажет. Потому что знает, что поймут, примут, поддержат. Это то, чему Антону пришлось заново учиться: доверять, чувствовать, делиться. То, что было задушено после нервного и всклокоченного переезда — вновь начало расцветать и наливаться красками, прогоняя прочь монохром. Так о его проблемах в доме узнали девочки, когда Антон в один из вечеров бродил по посёлку в одиночестве, едва сдерживая слёзы от обиды и боли, что разрывает внутри грудную клетку. И этим чувствам нет выхода — Петров сам запер наглухо эту клетку, чтобы ни дай боже кто увидел. Но Катя, идущая к Морозовой в гости, увидела его с другого конца поселка и поспешила к нему, чувствуя, что что-то явно не так. И Антон сдался под этим уютным теплом, вкусным чаем с печеньями и заботливым девочкам, которые в самом деле беспокоились за своего одноклассника. Этот вечер отличился лишь тем, что Карина, разгневанная больше обычного, дала оглушительную обжигающую пощёчину своему сыну, наговорив немало гадостей в его адрес. Юноша пытался не смотря ни на что помогать матери, которая всегда на грани стресса и истерик, и это было сродни лотерее — иногда это вознаграждалось усталой, но благодарной улыбкой и поцелуем в щёку, гордясь тем, какой у неё вырос хороший сын, а иногда бранными словами, вышвыриванием из кухни, или как сегодня — пощёчина. И подросток сорвался, сбегая от домашних проблем в промозглую зиму. Слезы катились и катились, не переставая, горькие рыдания застряли плотным комком в горле, началась неконтролируемая дрожь в теле. Полине экстренно пришлось искать валерьянку или пустырник, чтобы хоть как-то умалить его страдания, пока Катя укачивала его как ребенка из стороны в сторону, еле сдерживая собственный плач. Ей была знакома давящая атмосфера в доме, тон властной матери и громкие скандалы. Всё было до омерзения знакомо. И также их матерей ничему не научил тот инцидент, продолжая также морально убивать своих детей. Им всем приходилось искать друг в друге то, что недодали им родные, близкие люди. Исходя из этого, Антону верилось, что их дружба будет длится долгое время, даже если все разбегутся по разным университетам. — Тоха, приём! Отлипни уже от моей задницы и займись делом. Я, вообще-то, пошутил, когда говорил про позирование, если ты не понял, — полные губы Пятифанова растянулись в фирменной улыбке, обнажая острые клыки, следя за тем, как его друг спускается с небес на землю. — А? Блять, Рома, сходи нахер. Никуда я не смотрел. — Вот педики бессовестные, вы хотя бы давайте не при всех, на. Я не хочу знать, кто из вас куда там пялит, — бурят шутливо скорчил рожу в отвращении и продолжал разводить костер возле той лесины, где обсыхали вчера. За что поплатился подзатыльниками и пинком под зад от Пятифанова. Рома же увидел неподалеку криво спиленные поленья и расставил их на подобие круга, чтобы удобно было сидеть, а последнее, поровнее, было импровизацией стола, куда можно сложить лимонад с закусками и пластмассовыми стаканчиками, которые раскладывались, как гармошка. Антон же рассеянно водил кончиками пальцев по тугим струнам гитары, уже не помня никаких мотивов, которым учил его отец. Хотелось тоже что-то ненавязчиво наиграть, но увы, тогда он не понимал всей прелести в этом инструменте. Даже на фортепиано, что находится в кружке Полины, он пробовал сыграть самую простую мелодию, но ничего не выходило. Чёрноволосая помогала как могла, но подобные занятия вскользь ни к чему не привели. Антон поднял взгляд на друзей, наблюдая, кто чем занят: Рома уже успел разложить все вкусности и тянул руки к гитаре, которую блондин любезно передал и уселся по правую сторону от лесины, Бяша развел маленький костерок, постепенно взращивая его сухими ветками, до безопасного охвата пламени и уселся на обрубленное поленье по левую сторону, а девочки тихо переговаривались и разворачивали огромный плед, сидя с Антоном на длинном посередине. Подростки наперебой предлагали свои варианты песен, и большинство из них отметалось, поскольку парни не профи и заучили лишь аккорды любимых песен. Но в итоге выбрали одну из трогательных, которая зашла всем и бурят знал как её играть, так как его бабушка очень любила просматривать этот фильм по нескольку раз.

Слышу голос из прекрасного далёка, Голос утренний в серебряной росе. Слышу голос, и манящая дорога Кружит голову, как в детстве карусель.

Блондину вспоминается тёплое ничем не испорченное детство, когда он еще жил в Москве. Как в разгар лета, они всей семьей могли поехать на море, купаться, загорать и строить замки из песка. Или как водили его на каток или лыжи, которая так сильно обожала его мать. Всё так сильно изменилось, что иногда не верится в это спокойное тёплое прошлое. Иногда возникали мысли о том, а скучали ли родители по этим воспоминаниям? Или они настолько озлобились друг на друга, что всю любовь напрочь вымыло волнами штормового моря? Что есть та самая любовь, которую так трепетно и страстно подают в фильмах актёры? Она действительно есть или такая же недолгая как в их семье? Возможно, именно поэтому его первые отношения потерпели такой же крах.

Слышу голос из прекрасного далёка, Он зовёт меня в чудесные края, Слышу голос, голос спрашивает строго: А сегодня, что для завтра сделал я?

Зелёные глаза наблюдают за подпевающим блондином, который прижимался тёплым боком к Кате, прикрыв глаза. В отблеске костра он смотрелся таким беззащитным, хрупким из-за своей худобы, и ласковым донельзя. Стоит проявить хоть каплю добра и любви, он будет мурчать как котёнок, который истосковался по манящему теплу и заботе. Но то были особенные дни, когда у Антона кончались силы быть стойким оловянным солдатиком, коим хотел всегда казаться. В обычные будни он безмятежен и тих, и Рома невольно думает о том, что ему порой хорошо находиться рядом с ним за одной партой, когда Бяши нет в школе. Блондин казался тихой гаванью, даже среди шумных одноклассников, когда сидел на своем месте и читал книги или отвклёкшись на уроке рисованием. Он увидел сотню шедевров за три года, если не больше, и всё никак не мог насмотреться. Раздражался, когда Петров допекал его с домашкой, желая подтянуть его по предметам. Тогда он частенько подмечал, что Антон неосознанно копирует свою мать в суровом тоне, позе и выражении лица. Но все также не был лишён сострадания, когда Рома растекался по столу лужей, канюча о том, как его заебала химия или геометрия. И это всегда срабатывало, чтобы Антон дал ему передышку и отправлялся за чаем и вкусностями. Для Пятифанова блондин значил очень многое, и даже те постыдные порывы, когда хочется докоснуться, задержаться в его комнате подольше, не могли заставить его сделать что-то необратимое, что могло разрушить эту дружбу как карточный домик. Эти чувства не идут в сравнение с Полькой, в которую он был безумно влюблён. С той поры, как прошли его чувства к ней, Роме казалось, что если что-то такое могло бы быть с этим неповоротливым четырехглазым зайцем, то это тоже могло исчезнуть без следа. Вот только не было уверенности, что они продолжат дружить, как с Морозовой. Водка с лимонадом неплохо начала развязывать тугой узел чувств, заставляя буквально плавать в этом потоке, будто от этого что-то могло измениться. Ну разве что, конечно, принятие, и то только на опьяненную голову. А этот Петров даже не замечает взглядов на себе, продолжая напевать и глупо улыбаться, шутливо толкая Смирнову плечом.

Я клянусь, что стану чище и добрее, И в беде не брошу друга никогда. Слышу голос — и спешу на зов скорее По дороге, на которой нет следа. От чистого истока В прекрасное далёко, В прекрасное далёко Я начинаю путь.

Всё было хорошо в данный момент, и абсолютно сейчас лишним будет думать о чём-то тяжелом и грустном. А возможно, он немного захмелел от газировки с градусом, вприкуску жуя бутерброды. Он упустил момент, когда Рома успел взять на руки гитару и наигрывать их любимую «Пачка сигарет», и опьянело смеётся, когда Бяша чуть не упал с бревна, неуклюже балансируя, отчего вся магия песен у костра вмиг рассеялась, заставляя смеяться уже в голос. Пятифан заматерился на друга, сбившись с ритма. Начали по новой. В мягком свете от костра Рома выглядел как-то незнакомо, слишком расслабленно и непринуждённо, увлёкшись проигрыванием любимой песни. Чуть хрипловатый глубокий голос звучал как успокоительное по венам. Хотелось закрыть глаза и заснуть, слушая, как строчки песен, которые давно отскакивали от зубов, новой волной простирались куда-то вдаль, туда, где всегда также уютно и тёпло, как сейчас. Внезапный порыв рассмотреть каждый сантиметр Ромы подкрепился горячительным, и теперь без всякого страха и упрёка из-под опущенных век проходился жадным взглядом по короткому ёжику с неизменной челкой, сильным рукам, что держат гитару, по грубоватым пальцам, перебирающим струны, заживающим костяшкам, по чуть загорелой коже, которую не особо заметно в одном лишь свете костра и, наконец, по безумно красивому манящему взгляду, в котором отражается лето в любое время года. Всё это заставляло грудь блондина сжиматься от непозволительных мыслей, которые он старается отгонять уже очень долгое время. Слишком давно он мечтает касаться его не как «друг», и слишком хорошо понимает, что выдавать себя нельзя. Рома многое что пропускает мимо ушей, когда Петров что-то ему говорит, но вряд ли всё сойдёт с рук, если прознает, что один из его лучших друзей смотрит на него, как на привлекательного юношу, а не на обычного кореша. Из этого не выйдет ничего путного, и Антон одновременно желает, чтобы эти несуразные чувства скорее прошли, и также против этого, иначе в его жизни совсем не останется ничего, к чему бы хотелось так сильно тянуться, как цветок к солнышку. Боится, что исчезнет последнее, что не позволяет ему утонуть в серых буднях и ссорах с родителями. Хочется прямо сейчас разреветься и убежать куда-нибудь, но всё, что остается сделать Антону — закрыть глаза и сосредоточиться на песне, треск догорающих веток, на возбужденные переговоры девочек или совершенно нестройный хор. Подойдёт всё, что угодно, лишь бы больше не ранить себя этими бесполезными раздумьями, которые причиняют ещё большую боль.

***

По дороге домой их слышал весь посёлок, пока они добирались в полутьме без каких-либо фонариков. То ещё приключение, конечно, но от того было веселее добираться в стельку пьяными, совершенно позабыв чувства стыда и неловкости. Единственные, кто были ещё в силах координировать и себя и других — Бяша и Рома, которые довольно часто распивали алкоголь. Антон здорово наклюкался, и буквально повис на Роме, как наглый обожравшийся сметаны кот, мурлыкал себе что-то под нос, пока Пятифанов поддерживал его пьяную тушку. Девчонки же решили оторваться на Бяше, раз Рома уже занят. Но при этом Кате ничего не мешало трещать о уже прошлых отношениях с Антоном, вспоминая что-то абсолютно тупое и бессвязное. Возможно, оно таковым и не являлось, но спиртное вышибло все важные моменты, оставив какой-то бред в голове. Блондин хихикал и поддакивал ей, принимая неожиданную тему разговора. И только один Рома мечтал, чтобы эти придурки оба заткнулись. Не то, чтобы было к чему питать раздражение, но всё же это напрягало. И нет, это не в коем случае не ревность! Просто задрали трындеть о своих любовных игрищах где попало. Вот именно! Хотелось бы утешить этим себя, но шатен прекрасно понимал, к чему могут принести его эти дебри. Остается лишь довольствоваться этим недолгим путём, радуясь тому, насколько парень разомлевше тянется к нему, как котёнок к теплу. Показушно ворчит, а у самого сердце заходится так сильно, что может услышать кто угодно, если все прямо сейчас заткнут свои болтливые рты. Полину с Катей пришлось нести на второй этаж на руках, так как подняться самим сил не находилось и они засыпали на ходу. Убедившись, что всё идеально и Смирнова не собирается устраивать пьяные дебоши, Рома оставил Полину на Бяшу, а сам ушёл вниз к Антону, которому явно было немного плохо. Он сидел у распахнутого окна, вдыхая свежий воздух, и обдувая лицо ветром. — Если приспичит, то блюй в окно, думаю, Катька простит. — А мне кажется, что она похоронит меня под этим окном, — не совсем невнятно пробормотал парень, отрываясь от оконной рамы. Но Рома понял общий смысл и теперь, прости господи, нужно было и его уложить, ведь надрался неслабо, да еще и в первый раз, чтобы вот так, как тряпичная кукла сидеть, не двигаясь. — Так, всё, всем алкашам по люлькам, завтра подумаешь об этом. — Не хочу, — Петров надул по-детски нижнюю губу и скрестил руки. — Чтоб мне пусто было блять… — шатен глядел куда угодно, только лишь бы не на эти губки бантиком. — Ёкарный бабай, Антошка, давай уже не выёбывайся и ложись. Я тоже спать хочу. — Я не хочу один. — А что ж ты тогда вчера кровать отжал? Как быстро ее заграбастал, так же быстро и уснёшь. — Ну Рома-а. — Не ромкай мне тут. — Чё тут за разборки, на? — Этот придурок спать не хочет. — Сам ты придурок, а я Антон. — Я щас в рифму скажу и ты точно обидешься. — Э, хорош, на. Тошик, ты где ночевать будешь? — у парня лучше всех получалось находить общий язык с людьми, и даже с такими вдрабадан пьянющими как Петров. Блондин похлопал глазами и показал на расстеленный диван побольше, хотя сам сидел на том, котором спал прошлую ночь. — Ну вот и решено. Пересменка, на. Вчера ты спал в царском ложе, а теперь моя очередь, идёт? Блондин закивал болванчиком и поднялся, пошатываясь с кровати, плюхаясь ничком поперек дивана, мгновенно засыпая. Рома в сильнейшем ахере и прожигает взглядом Бяшу. — А меня значит, спрашивать не надо? — Да чё те будет, на? Тем более ты его чуть до истерики не довёл. Жопой чуял, что если опоздаю, тут лужа соплей появится. Радуйся и кайфуй — он заснул и проблемы как не бывало, на. Рома уныло вздохнул, надеясь на то, что Тошка не спит беспокойно и не будет прижиматься к нему или что-то подобное. Оставалось уповать на это и смириться. Тем более, всего на одну ночь. Завтра он непременно свалит на место Бяши, чтобы хоть немного прийти в себя на отдельной постели, и чтобы никто его не трогал. — Тохе больше не наливаем. А то его пиздец как развезло. — Девчонкам тоже. Я чуть не пизданулся на улице с ними двумя, на. В прямом смысле. Шатен широко зевнул и потянулся, доводя дело до конца: перевернул Петрова в правильное положение и сам бухнулся у стенки, отворачиваясь от Антона с Бяшей. Ему нужно поскорее избавиться от тех картинок перед глазами, когда они сидели у костра, и от капризного, но такого милого характера, который, как теперь он узнал, раскрывается только в сильном опьянении. Сердце чуть не сдохло, когда он скуксился и упорно не хотел ложиться один. Ни разу за их знакомство он Антона таким не видел. Всегда казался взрослее их всех, как будто попросту не умел капризничать и быть в чём-то настолько вредным. И Как бы Роме это не нравилось, но осознание толкало его на мысли, что только в таком состоянии он ведёт себя открыто и по-настоящему, не скрывая абсолютно ничего, в отличие от его трезвой версии. Конечно, у них у всех в семье не супер, но всё равно было жаль, что хотя бы у него не было нормальной жизни. Вернее, была, до переезда в их залупу. И совершенно точно знал, что после того кошмара блондин винит в этом себя и своего отца. Помнит, как тот пропускал школу первое время, пытался ужиться с этой информацией. Какое-то время он был ужасно неразговорчивый и слишком тихий, будто вся душа ушла из него, оставив невнятную оболочку, которая влечёт жалкое существование. Помнит, как на пару с Бяшей вытягивали из этой трясины. И тогда Антон впервые выпил алкоголь, с одного стакана его развезло и он тогда всё выпалил, что копилось в его душе. Рассказал даже то, чего, возможно, он даже не вспомнит сейчас. Он сильно боялся, что Рома и Бяша отвернутся от него из-за всех этих «бабских соплей», что он не мужик, и всё такое. Рыдал тогда очень долго и безутешно, во весь голос, закрыв лицо руками. Рыдал и боялся быть избитым и непонятым. Парни охренело слушали откровения Петрова, которые лились рекой, и у Ромы самого чуть покалывало глаза, прекрасно понимая, насколько тому было тяжело. Он ведь тоже там был. Тогда хулиган впервые себе позволил телячьи нежности и обнял блондина, не сильно, но ощутимо похлопывал крепкой ладонью по спине. Даже стыдно стало, что вроде как влившийся в компанию Антон всё ещё так сильно боялся, что от него отвернутся. Он определённо ненавидел себя из прошлого, но поделать ничего не мог. Разве что заставить увидеть Антона то, что ему нечего бояться, и Рома его даже пальцем не тронет из-за чего-то подобного. Да и вряд ли найдется что-то существенное, за что реально хотелось бы съездить кулаком по смазливому лицу. Бяша тоже не отставал и в поддержке потрепал блондинистую голову. Он знал как разговорить любого, но совершенно не умел поддерживать и делал так, как чувствовал и мог. В Антоне были и плюсы и минусы, как у всех людей, но ему абсолютно точно нужно больше себя ценить. Он явно выигрывает у них с Бяшей по шкале нормальности и адекватности. Даже если Рома и исправился в процессе взросления из-за влияния Антона на него и Бяшу, то от быдляцких поступков тяжело отвязаться как ему, так и буряту. Это тоже пунктик из того, о чём ни единая живая душа не узнает, даже если он будет под страхом смерти и вдрызг пьяным. И все должно было закончиться на такой красивой чуть пессимистичной ноте, но к его спине привалило что-то тяжёлое, а затылок обдало тёплым дыханием. Херов Петров, видимо, перекатился кабанчиком к нему, иначе он объяснить не сможет, как он умудрился сцапать его на широкой кровати, где достаточно места для двоих. — Да вы гоните… Как мне теперь уснуть, ёп вашу душу? — он развернулся лицом сторону парня и в сотый раз пожалел об этом, увидев ангельское спящее личико, сложенные ладони под голову, и чуть приоткрытые манящие губы. Тяжко вздохнув, подавляя в себе злобный отчаянный рёв, тихо шепчет, — Нахуя ты такой милый, чтоб тебя за ногу? Но его вопрос развеялся в кромешной тишине, под тиканье ублюдских часов, которые будут только капать на нервы, и ничерта не успокаивать. Большинство проснулось только ближе к обеду, и то были слишком вялыми после убойной попойки. И как благословение с небес за окном лил сильный дождь, что могло значит, что сегодня работы отменяются. Можно потратить этот день на восстановление после восстания из мёртвых. Антон готов был убить себя, за то, что так много выжрал, плохо было адски, голова раскалывалась будто по маленьким кусочкам, а тело с какого-то хера ломило. А вообще, он жутко не выспался из-за кошмаров, которые ему снились всю ночь и утро, отчего это казалось бесконечным потоком ужаса и отчаянья из их совместного прошлого, с которого прошло уже полтора года.

***

Этот кошмар периодически будет преследовать Антона, испытывая отчаяние и чувство вины за то, что всё было из-за него. Мать кричала в тот вечер громче обычного и рыдала, размазывая тушь по лицу, отец почти что рвал на себе волосы. И только Олю благословили свыше и в тот день она из-за сильных морозов осталась дома, и тогда даже не совсем поняла, что произошло. Антон и сам смутно помнит этот страшный день. Ничего не могло предвещать беды, но она закралась ещё с самого момента переезда в этот поселок. Вспоминая те окрики, когда он пошёл в новую школу, того странного типа, который, казалось, кого-то ждал, сердце охватывает страх. Он шел обычной дорогой через лес после школы с Ромой, так как Бяша решил проспать в этот день уроки из-за контрольных, которые навалились невзначай. Поскольку Ромин дом был ближе чем его, было решено отогреться немного у Пятифана и потом снова походить пошататься, шатен обещал показать заброшенную постройку, в которой можно было полазить всласть, следуя за приключениями. Но не за такими, которое их настигло через пару часов. Заброшка находилась за буреломом, куда Бяша особенно стремался идти, так как путь предстоял через кладбище, идти так нужно было около получаса и помимо присказок с чёрным гаражом, там и находилось это здание. Антону было интересно посетить подобные места, поскольку прежде такого желания не возникало. Но уже на середине пути происходили странности: была разбросана мелочь, фантики, обрывки исписанных тетрадных листов точно как крошки хлеба, чертящие путь. Друзья настороженно переглянулись, не сговариваясь, беря что-то для самообороны и медленно ступали на снег, стараясь быть как можно тише. В паре метров лежал девчачий кошелек с принтом клубники. Антон поднял его и вопросительно посмотрел на Пятифана, который побелел от ужаса. Его глаза расширились, крепкие руки со сбитыми костяшками сильнее сжали в руках тяжёлую ветку дерева и прижал палец к губам, махнул рукой и пошёл первым к выходу из кладбища. Блондин шёл следом, держа наготове нож-бабочку, которую одолжил Рома, здраво рассудив, что неподготовленный Тошка не потянет эту ветку. А если здесь кто-то, с кем нежелательно сталкиваться, судя по поведению шатена, то реагировать нужно будет резко и чётко. На снегу были едва заметные капли крови, а след был таким, будто кто-то что-то тащил волоком. Вернее кого-то. Нервно сглатывая слюну, Антон напрягся, идя чётко по шагам друга, не издавая громких звуков. В один миг сердце охватило холодом и остановилось. На всю опушку послышался крик, которой принадлежал их однокласснице. Той самой гадине и королеве школы, что портила кровь многим ученикам. Но оставить всё как есть и струсить уже у конечной цели Антон не мог. Даже наоборот, сделал самую абсурдную и опасную вещь в своей жизни — сорвался с места и бежал навстречу этому далёкому голосу, который беспомощно откликался по всему бурелому. Мальчишка не подумал, что будет делать по прибытию, но точно знал, что не мог оставить это на самотёк или ждать вердикта от лейтенанта Тихонова. На месте он увидел возвышающегося широкоплечего мужчину в капюшоне черной куртки, который тащил за шиворот избитую связанную Смирнову. Кляп в виде тряпки сполз с ее рта и видимо только поэтому ей удалось закричать во всё горло. Блондинка неверяще смотрела на подоспевших из ниоткуда одноклассников и расплакалась пуще прежнего. Её кто-то нашел! Даже и шанса не было на это. Собирая оставшиеся силы, девочка возилась с верёвкой, пытаясь помешать маньяку завести ее в ту самую времянку, о которой говорил как-то Тихонов, когда впервые заметил странного типа у школы. Не чёрная, а тёмно-коричневого цвета, но не менее пугающая из-за своего расположения. Мужчина обернулся на бегущих к нему парней, немного растерявшись, не ожидая встретить здесь какую-либо помеху. Петров, вне себя от ужаса, всадил нож куда-то в голень маньяку, а Рома на подлёте бьёт наотмашь веткой в голову. Оглушенный мужчина вопит и падает ничком на снег, не ожидая нападения с двух сторон. Катя барахталась на снегу, пытаясь безуспешно ослабить верёвки и хотя бы попытаться встать на замерзшие от холода ноги. Рома, находящийся до сих пор в ударе, выдёргивает резким точным движением свой нож, разрезает верёвки и хватает на руки замерзшую одноклассницу, окрикивая Антона бежать прочь из этого треклятого места в более безопасное. На негнущихся ногах блондин бежит следом, спотыкаясь, но упорно убегая от того страшного человека. Нужно было срочно бежать к Тихонову, но его участок, собака такая, находился сейчас так далеко, и на одном адреналине до него не домчишь. Ребята на всякий случай запутали следы, чтобы не представляло возможности найти их сразу и притаились за высокими сугробами, позволяя немного расслабить уставшие мышцы. Смирнова затыкала рот рукой, стараясь не шуметь, находясь в истерике. Блондин притянул её в свои объятия, чтобы немного успокоить ревущую одноклассницу, пока Пятифанов с опаской оглядывался на малейший шорох. Никто за ними не следовал, лишь редкое чириканье птиц разрезало давящую тишину. Но какое-то шестое чувство подсказывало Антону, что здесь что-то не так. Не могли их просто так отпустить. Что если в гараже были сообщники? Что если они услышали возню на улице или решили проверить, не дошла ли «добыча» в виде их одноклассницы? Куда бежать и прятаться? Что делать, когда не останется никаких вариантов на спас… — АНТОН, СЗАДИ! Парень слышит оглушительный крик Ромы и рефлекторно дёргает за собой Катю, перекатившись с насиженного места, куда ударила найденная Ромой ветка. Маньяк возвышался над этим сугробом и озлобленными красными глазами смотрел на подростков, тяжело дыша. — Пацан, если бы ты не лез не в свои дела, я бы тебя даже не тронул. Мне нужны только эти двое, но теперь придется взяться за троих, — грубый прокуренный голос обратился к Роме, который сейчас походил на разъярённого волка — разорвет, не моргнув глазом, несмотря на то, что и в силе, и в росте уступал маньяку. Антон, придя в себя от оцепенения, схватил Катю за руку и растормошил Рому, призывая того снова пуститься в бега. У них была призрачная надежда сбежать — преступник ранен в ногу, это даст им фору в несколько спасительных минут. Не думая больше петлять по лесу, они срезали путь из него как могли, за спинами были слышны страшные звуки выстрелов, которые эхом расходились по всей мохнатой опушке, с криками и шорохами крыльев напуганных птиц, что разлетелись кто куда. Дичайший ужас простреливал разум, подстёгивая страх за свою и не только, жизнь. Неосторожно ступив в покрытый толстым ковром снег, Антон провалился одной ногой, падая на колено, отчего очки смахнуло с его ушей и перед глазами вмиг всё стало расплывчатым. Фигуры впереди него остановились на падающий звук тела и тут же подхватили под руки, помогая встать, Катя наклонилась к очкам и дрожащими руками нацепила их на Антона, помогая вытащить ногу из глубокой белой ямы. Ботинок остался там, а очки запотели от частого дыхания. Времени вытаскивать обувь не было, беловолосый юноша махнул на это рукой, снимая второй ботинок, приноровившись бежать в шерстяных тёплых носках, которые он по чистой случайности решил надеть именно сегодня. Выход из леса показался подростком непозволительно долгим и мучительным. И впопыхах было решено бежать к Бяше домой, а там будь что будет. Они тут же обзвонят родителей, милицию, всех поднимут на уши, кого только возможно, но сейчас же на первом месте была миссия добежать до дома. Все трое промерзли до костей, идти становилось труднее, колкость в ногах при каждом шаге отдавала всё больше, силы истекали как и адреналин вместе с ними. Ноги Антона уже насквозь промокли и он не чувствовал их. Дом Будаева был ближе Роминого, поэтому они бежали туда, с расчетом на то, что чем больше их будет — тем лучше. Может, хоть его мать будет дома и сможет первым делом позвонить в участок, пока подростки будут согреваться и отходить от того пиздеца, что им довелось пережить по чистой случайности. Рома перепрыгнул через хлипенький заборчик и громкими частыми ударами таранил входную дверь в дом Бяши. Через пару минут сонный и охреневший бурят видит опешевшего Ромку, который орет и велит помочь быстрее затащить оставшихся дом и запереть дверь на все замки, что вообще у него существуют и ещё чем-нибудь забаррикодировать на всякий, а также занавесить все окна в доме и не включать свет, пока не придет помощь. Стоило всем оказаться внутри, как Рома сдвинув тумбу к двери, осел на пол и сняв шапку, схватил себя за короткий ежик волос, стараясь унять дрожь в теле и внезапно увлажнившееся глаза. Антон с Катей вцепились в друг друга, не в силах разжать объятия. У всех троих бились одни и те же мысли: они живы, спаслись от чёртова маньяка, который судя по всему, был не один, иначе вместо веткой по башке, беловолосый получил бы пулю в затылок, да и впрочем, тогда бы точно кто-то навсегда остался бы в том лесу. Бяша же сам напуганный до икоты суетился и хотел чем-то помочь, но его одернул Антон, голосом полным слёз, попросил позвонить в милицию. Парнишка неслабо трухнул с этой просьбы, но всё же выполнил ее. Конечно, нужно было бы обзвонить родителей, но сил на это никаких не осталось, хотя Бяша готов был кому угодно дозвониться, но ребята лишь промолчали в ответ, силясь прийти в себя. Тогда же кареглазый ушёл делать чай и искать какие-нибудь тёплые одеяла и аптечку. Его пугал внешний вид одноклассников: впервые видит как Рома буквально свернулся клубком и тихо всхлипывает, Петров без обуви и как вишенка на торте этого ужаса — окровавленные следы на лице Кати. Через какое-то время в дверь постучали и у пострадавших сердце готово было вылезти через горло от страха, если бы не взволнованный голос Тихонова по ту сторону. Бяша первый полез открывать дверь, оттаскивая баррикаду, впуская внутрь двоих людей в форме. Увидев неподалеку трех подростков на полу, которые ни на что не реагировали, мужчины переглянулись и стали расспрашивать бурята, который был более менее в адеквате, чем остальные. Тот рассказал самое малое, что видел и знал. Лейтенант отметил изрядно побитую девочку, которая уснула в руках Антона, забывшись во сне после пережитого кошмара, который происходил ещё до того, как её обнаружили одноклассники. Серые глаза бездумно смотрели куда-то вдаль, сам он немного покачивался как в трансе. Хулиган же первый поднялся с пола и растормошил ребят, помогая им встать. И самый первый вызвался начать рассказ. Сначала Тихонов слишком скептично и недоверчиво косился на парнишку, что всегда был на крючке у лейтенанта, но чем дальше заходил его монолог, тем обеспокоенно казались стражи правопорядка. Антон изредка добавлял недосказанные моменты в повествовании Пятифана, чтобы помочь следствию. Катя не очень была настроена на разговор, но собрала всю свою волю в кулак, размышляя о том, что если она этого не сделает, то маньяка и его сообщников не поймают, и ходить в школу станет невыносимо страшно, придется каждый раз оглядываться или прятаться, если... вообще посчастливится снова остаться в живых. Смирнова после всех уроков выполнила все свои задачи будучи старостой класса, поторопилась в их классный кабинет, чтобы оповестить работающую за столом мать, что она пойдет первая домой, на что получила кивок от женщины, что не отрывалась от бумаг, и преспокойно ушла домой. У неё были в запасе несколько часов тишины и покоя, и это время можно растянуть с наслаждением, пока родители на работе. В приподнятом настроении, девчушка спешила домой, и на полпути к дому, кто-то подкрался сзади и ударил по по затылку и пока всё плыло и медленно темнело в глазах, чувствовала, как вокруг тела обматывают крепкими верёвками и как затыкают рот импровизированным кляпом, и тащат за капюшон по направлению леса. По всей видимости, она потеряла сознание и очнулась от удара об гранитную могильную плиту левой стороной лба. Сквозь звон в ушах она слышала странные обрывки фраз, и пару раз проскальзывало имя «Оля». Кто она такая и что все это значило, она не особо поняла, но одно было известно точно — она находится в том самом ужасном месте про россказни о чёрном гараже и что здесь её никто не услышит, поскольку место отдалено от всех домов, и никто сюда особо не ходит. А значит, и смерть не за горами. Блондинка не знала, в чём так сильно провинилась, чтобы попасть в лапы этим бандитам, но очень сожалела о том, что ничего не смогла сделать для своего спасения, кроме как повышвыривать всякую мелочь, и единственную весомую вещь как кошелек, который скорее всего ни к чему не приведет, если захотят полностью замести следы преступления. А в таких сугробах сделать это было намного проще. И будучи не верующей, она молила о помощи любых богов на этой земле, чтобы хоть кто-то нашёл до того, как её больше не станет. Слезы обжигали оледеневшие щёки, но она не издала ни звука, продолжая надеяться на чудо свыше. И оно впрямь появилось в виде двух своих одноклассников, которые поспешили на помощь.

***

После долгих расспросов уже в отделении милиции, подростки изрядно вымотались рассказывать одно и тоже поодиночке, ожидали в последствии своих родителей, которые не на шутку перепугались, пока другие сотрудники при исполнении прочесывают указанные места в лесу, в надежде перехватить преступников и упечь за решетку. Ребят напоили успокоительным, чтобы за сегодня их организм больше не подвергался стрессу, и они смогли отдохнуть по прибытию домой. Константин Владимирович искренне сочувствовал школьникам, которые столкнулись с криминалом в таком нежном возрасте. Вспоминая себя в детстве, он понимал, в каком они ужасном состоянии, и что, возможно, неопределенное время будут сниться кошмары об этом дне. И вечером после того, как их допросили, дома Антона пожурили родители и вместе с тревогой осмотрели на наличие травм, отправили его в кровать, и озаботились о том, чтобы их старший ребёнок крепко заснул после успокоительного. Но глубокой ночью, в непроглядной тьме, блондин ярким пятном вскакивает на кровати в поту с застрявшим криком в горле и судорожно выходит из комнаты, впервые сам направляясь в комнату сестры, тихонько проходит внутрь, почти не слышно зовя ту по имени. У неё всегда был чуткий сон и Оля буквально подскочила на постели, потирая сонно глаз. — Тоша? Ты чего не спишь? — Оль, можно я сегодня с тобой посплю? Сестра удивилась этой просьбе, поскольку это она всегда была инициатором ночёвки вдвоём, но не отказала, наоборот, обрадовалась, что не так страшно будет снова засыпать, что старший брат будет у неё под боком и защитит ото всех чудовищ. Вот только не догадывалась, что сегодня от кошмаров будет спасать именно она. Блондин забрался на кровать, отползая к стенке и прижал к себе сестру, немного подрагивая из-за всего кошмара, из которого он вышел живым. — Тошенька, ты что, плачешь? — Это из-за плохого сна. Просто испугался, спи, — он погладил её по белым пушистым волосам, и благодарил всё живое, что этот светлый комочек остался дома. Антон не был глупым, как могли считать родители. В тот день, когда его после драки с Бабуриным забирал отец и подвозил двух новоиспеченных друзей, он случайно увидел в бардачке пистолет, и что он нужен был явно не для красоты. Слышал обрывки родительских скандалов, про «дружков», «они знают, где мы живем», «мы все в опасности». И конечно же, никто не заботился о том, что их дети могут всё это услышать и начать бояться. Но все встало на свои места после рассказа Кати. Её спутали с Олей, видимо, те люди не особо углублялись в подробности описания и схватили кого-то отдаленно напоминающего его сестру по цвету волос. Самого Антона они, видимо, знали еще давно. В тот день не должны были остаться в живых он и Оля. И весь этот переезд, и все разговоры о том, что отец бухгалтер или банкир… Всё встало в единый паззл. Из-за специфики работы их отца началась охота на него и всю его семью. И чуть не угрохали по ошибке Катю, которая никак к нему не имела отношения. Всё могло перевернуться в этой треклятой деревне с ног на голову, если бы Роме не приспичило идти в ту заброшку. И если бы он не окликнул тогда, когда они прятались, то вряд ли он дошёл бы целым, а возможно, они бы все полегли на месте, будь тогда вместо палки пистолет. И не было бы ничего из того, что они все имеют в данный момент… Полина всё тогда узнала от Бяши, который шушукался с Ромой на перемене, отираясь возле подоконников в коридоре (вернее, Бяша не мог удержать в себе весь тот ахуй, что пережили одноклассники), и присоединилась к разговору (они уже тогда более менее сдружились, благодаря Антону. Но девушка всё еще была настороженна в плане хулиганов). И сказать, что Полина охренела — ничего не сказать. Она сильно запереживала, и расспрашивала, как они, как там сама Катя, что не появлялась в школе вторую неделю. И она же была инициатором навестить еще совсем недавнего недруга, чтобы поддержать её. Морозовой было искренне жаль блондинку, и хотелось как-то ей помочь, подбодрить, хотя всё ещё была угроза того, что она их попросту пошлёт куда подальше, если припрутся всем скопом к ней домой. Но одуматься чёрноволосая не позволила никому, после уроков спрашивая разрешения у Лилии Павловны навестить одноклассницу. Та дала добро и попросила быть менее шумными, поскольку она не так давно вернулась из больницы и ей нужен был отдых. С того момента женщина даже стала менее бурно реагировать на шкодивших Будаева и Пятифанова, и более мягко поглядывала на Антона. Он понимал, чем это было вызвано, и просил друзей не драконить её какое-то время, если не хотят вновь испортить к себе отношение. Те кисло покивали головами, и обещали специально ничего не устраивать. Когда на пороге появилась бледная девчушка в домашнем лёгком платье и тапочках, то нехило так удивилась, завидев на пороге своих одноклассников. Те смущенно поздоровались и рассказали цель визита. Катя немного потупила взгляд на ребят и пропустила в дом, захлопывая за ними дверь. Мальчишки подарили ей букет подснежников, которые где-то смогли нашарить в другой части посёлка, не пересекаясь с местом преступления, а Морозова притащила домашние печенья, которые недавно пекла сама. Смирнова провела их на кухню и заварила на всех чай и пока Полина помогала раскладывать печенья и приготовленный Катей торт из холодильника, блондинка ушла ставить цветы в воду, и разместить у себя в комнате на подоконнике. Чаепитие прошло в неловкой тишине, которую страшно было нарушить, чтобы простуженная Катя не укуталась в свои шипы и не начала кидаться колкостями на всех. Но после вкусного перекуса, блондинка расплакалась также сидя за столом и попросила прощения у всех за своё отвратительное поведение. Рассказала, как рада тому, что её проведали, хотя она на подобное даже не надеялась, благодарила мальчиков за своё случайное спасение. И первая предложила начать всё сначала, попробовать подружиться. Антон тепло улыбнулся девушке и в поддерживающем жесте положил ей руку на спину, невесомо поглаживая. Это было неожиданное признание, но блондин не видел в этом ничего фатального, чтобы дать шанс Кате. Парни неловко кивнули, чёрноволосая расплылась в улыбке и обняла будущую лучшую подружку. Отойдя от ужасного сна, Антон уповал на то, что он ничего лишнего с пьяну не ляпнул, иначе будет стыдно на всю оставшуюся жизнь. Но с небольшим наблюдением за друзьями, Антон не заметил в их поведении ничего странного, а от того и отмахнулся от этих мыслей, переводя взгляд на хмурого Ромку в дверном проёме, который внимательно следил за Антоном, оперевшись плечом о косяк. — Антон Батькович, а вы, позвольте узнать, какого хрена всё ещё валяетесь? — Отвянь, я умираю… — Я ж тебе сказал: больше пить, меньше выёбываться и больше дышать в окно. Даже если там ебаный дождь. Ладно мы с Бяшкой, привыкшие, но ты с девчонками — другое дело. Но они-то хоть следуют нашим наставлениям, в отличие от тебя. — Какая же ты отвратительная мать, Пятифанов… Не еби мне душу и уйди, пожалуйста. Вот кто и ебал душу, так это ты, Петров. Зажал к стене и довольно дрых, пока я думал, куда себя деть. — Вставай и пей, я сказал. — Ммм… Мне плохо, Ромашка. — Так и будет, если не поешь и не попьёшь хотя бы что-то. Ну серьёзно, Тош, что с тобой как с маленьким надо… Антон посмотрел на шатена так несчастно и жалобно, как побитый щенок, что вся напускная строгость тут же сбежала в канаву. Ну не мог он вести себя чуть строже, видя это страдальческое выражение лица. Оказывается, с похмелюги он тоже любит покапризничать...