Три раза, когда Мстители ходили в школу Питера...

Наташа Романофф и Ванда Максимофф

      У Наташи строгое расписание дня: будильник на шесть утра, полноценный душ, плотный завтрак, пробежка минимум в полчаса, тренировка… Словом, всё исключительно по графику, если не считать тех странных дней, когда приходится спасать мир, но это так, мелочи.       Всё идёт как и всегда, Наташа даже думает, а не взять ли ей пару выходных, ну, развеяться там, пробежку перенести с половины восьмого на десять утра, всё такое, когда в тренировочный зал врывается Ванда с перепуганными глазами. Варианта два: либо она опять сломала какую-то технику и не хотела говорить об этом Старку, потому что он слишком трепетно относится ко всему, что сделано им и для него, либо снова пора натягивать костюм и спасать мир.       Наташа молча подходит ближе, пока Ванда пытается сформировать мысль.       — Там!..       — Танос?       Ванда отрицательно машет головой, и при этом её завитые волосы красиво качаются в такт.       Не Танос — и ладно.       — Локи?       — Да нет же! Питер!..       Тут Наташе становится страшно: у Питера была дурацкая привычка вляпываться в неприятности, так что она уже была готова бежать прямо так — в пропотевшем спортивном костюме с растрёпанными волосами, но обычно, если что-то и случалось с Питером, Старк узнавал об этом первым и не делил привилегию наказывать его с родительской мягкостью с кем-то другим.       Вероятно, дело совсем плохо, если Ванда…       — У него родительское собрание!       Ох.       Наташа выдыхает.       — А что случилось-то? — интересуется она уже куда спокойнее.       — У него… знаешь, плохая посещаемость в школе, — начинает Ванда, — из-за, ну, патрулей, так что миссис Паркер вызвал учитель, но он не хочет ей ничего рассказывать, а поскольку мы тут все имеем официальное опекунство над Питом, он попросил меня…       Нат качает головой.       — Во-первых, это ещё не родительское собрание, — уверяет она так, словно является главной эксперткой по школьным делам, — во-вторых, ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? Алая ведьма явилась в школу Куинса, чтобы уладить дела обычного школьника.       — Знаю, я знаю, но, понимаешь, Питер так просил… — её глаза становятся большими, а губы поджимаются, и да, Наташа понимает. Пит мог бы и преступника уговорить сдаться, если бы использовал свою щенячью мордашку, но обычно он делает её неосознанно, что даже хуже, потому что, очевидно, у него нет скрытых умыслов и желания манипулировать. Золотой ребёнок. Невозможно такому отказать. — И он всё равно официально на стажировке у Старка, так что всё объяснимо, ну и в школе к тому времени не будет детей, так что…       — Ну, — пожимает плечами Нат, — в конце концов это твой выбор. Ты можешь идти. Не понимаю, зачем ты пришла, если…       — В этом и проблема! Я-то точно пойду, но я же ничего не понимаю во всех этих школьных делах, а ты… ты старше, так что я подумала!..       Наташа моргает пару раз. Так вот оно что.       — Ты просишь меня сходить с тобой?       — Да!       — К Алой ведьме присоединится Чёрная вдова. Ни капли не странно. И у Старка точно будут возражения, если он узнает, что мы скрываем от него такое.       — Не узнает, если мы не скажем, — уверенно заявляет Ванда, будто уже всё продумала.       Наташа никогда не могла отказать ей.       — Я пойду.

***

      Школа действительно пуста, если не считать удивившегося охранника, который тем не менее очень тактично на них не пялился, и парочки проходящих мимо учителей.       Все они ошарашенно останавливались на месте и спрашивали, не случилось ли чего, потому что это же две героини мирового уровня. В Куинсе. В старшей школе. Зачем же им тут ещё быть? Затем, получая отрицательный ответ, две молодые преподавательницы попросили автограф, а третий учитель преклонного возраста спокойно поблагодарил их за работу.       Но главное впереди: кабинет учителя истории Пита уже совсем рядом, а Ванда вдруг разнервничалась так, что Нат пришлось взять её за руку.       Так и входят.       Мистер Дерил — если верить табличке на двери — сначала даже не поднимает головы, только приветствует, но, когда к столу подходит не знакомая фигура миссис Паркер, а две молодые девушки, он удивлённо смотрит на них. В глазах мелькает мгновенное узнавание, он даже открывает рот, чтобы попытаться озвучить вертящийся на языке вопрос, но затем, кажется, вспоминает о чём-то и нервно сжимает губы обратно.       — Добрый вечер, — спокойно (насколько это вообще возможно, думает Нат) начинает мистер Дерил, — я-я понимаю, что Питер сейчас находится на стажировке в очень… влиятельной компании, что похвально, однако это ещё не повод прогуливать мои уроки, когда на носу экзамены. Да, он очень умён, но ведь из-за непосещаемости школьная администрация будет вынуждена провести проверку и поставить на учёт, чего для такого светлого ума явно не хотелось бы.       Нат кивает: а это проще, чем казалось. Даже преподаватель признает ум и способности Питера, и Наташа искренне не видит проблемы в том, что он может иногда пропускать уроки, за которые у него и так высшие оценки, тем более, учитывая, что он единственный из их школы (да и, пожалуй, из всего Куинса — ну, если брать детишек его возраста) стажируется в СИ, и об этом знают все. Нат уж точно не разбирается в том, как всё устроено здесь, в школе, но всё же. Так странно. Ванда, вдруг устало упавшая головой ей на плечо, кажется, считает так же.       Ещё с полчаса они вынуждены слушать это: Питер чудесный, но такой рассеянный, ему бы побольше сконцентрироваться на учёбе, а не на работе, ведь он ещё такой молодой, талант никуда не денется, а вот все эти пропуски повлекут за собой последствия…       — Мы обязательно разберёмся, — уверяет Наташа, незаметно стукая Ванду пальцами по бедру, чтобы она отошла от дремоты, — спасибо, что рассказали о проблемах Пита.       И уходят.       Но не для того, чтобы разобраться, нет: Наташа выясняет, на каком этаже должны быть технические стажёры, а затем уже Ванда, используя силы, заставляет главу отдела сделать справку на имя Питера Паркера, которая дала бы ему возможность спокойно махаться с придурками вместо того, чтобы отсиживаться на нудных уроках.       Как только Питер получает справку, о которой и не мечтал, его глаза загораются.       — Да вы же отличные мамы!       У Нат что-то теплеет в груди.

***

Баки Барнс и Стив Роджерс

      Питер сегодня заявляется на Базу позже обычного и выглядит побитым — не метафорически даже, а вполне буквально: гематома расцветает на щеке ярким синяком, который прямо на глазах Баки теряет в оттенке. Регенерация. Сплошные плюсы, если забыть о том, что не напьёшься, как в старые добрые.       — Что случилось, Пит? — спрашивает Стив, включая кофемашину. Он не жалует кофеин. В отличие от Баки, который очень удобно присел за стол. — Опять на вылазке что-то?       — Хуже, — печально тянет Питер.       Баки заинтересованно переводит на него взгляд.       — Что может быть хуже?       Конечно, много чего, но в контексте этого синяка… Баки правда не знает, что же такого могло произойти.       — За мелочь на вылазке мистер Старк меня хотя бы не стал убивать, — делится Пит, и теперь всё становится совсем запутанно, — я в школе подрался, и тётю вызвал социальный педагог, но, если она узнает, её инфаркт хватит. Или инсульт. Или всё сразу, о боже!       Стив ставит перед Баки чашку эспрессо без молока и сахара. Слишком хорошо знает его.       — С кем подрался? — буднично интересуется Стив, этот Мистер Я Такой Правильный (хотя по факту — та ещё язва; Баки в восторге).       — Да там… Неда задирали, толкать начали, а я не мог просто смотреть. Чутка… перегнул палку.       Едва ли они в курсе, кто такой Нед, но это значения не имеет: Питер обречённо садится на стул и падает головой на сложенные руки так, словно ему уже подписали смертный приговор. И за драку Старк бы его убил? Ещё чего. Скорее убил бы того, кто поставил этот синяк, но он ни за что не признает то, как сильно опекает Пита. Зато Баки признать готов.       — Я могу сходить, — кивает он.       Питер тут же подрывается.       — Да? Мистер Барнс, я…       — Я с тобой, — хмуро добавляет Стив.       Питер ещё больше округляет глаза и даже вскакивает со стула: хочет обнять Стива, но сдерживается и просто восхищённо пожимает руку, хлопая глазами.       — Зря, что ли, опекунство оформляли, — хмыкает Баки.       Не то чтобы все те бумажки были подписаны ради школьных проказ Пита: вообще-то это на случай, если вдруг придётся тащиться в больничку или что-то в этом роде, но ведь так неинтересно. Баки так и не успел распробовать детства и юношества: сначала всюду бегал за Стивом, защищая его (что было определённо привилегией), затем — война. Вот тебе и вся школа жизни. Все взрослые в те времена усердно работали, так что о вызове родителей в школу обычно и речи идти не могло.       — А это не будет странно? — доходит до Пита. — Ну, Зимний солдат и Капитан Америка.       Стив улыбается.       — Будет. Но зато мы переведём внимание с драки на то, что по старшей школе ходят Мстители, — его это явно веселит, и Баки против воли тоже приподнимает уголки губ.       К тому же Баки знает: Стив всегда хотел обычной спокойной жизни — свадьба, дети, дом на окраине и парочка домашних животных. Вместо свадьбы у них та битва в аэропорту, дом на окраине — База, за домашних животных сойдёт вечно ворчащий Старк. За ребёнка, очевидно, Пит.       — Мистер Барнс, мистер Роджерс! Спасибо Вам большое!       В каком же Пит отчаянии, если соглашается на такое.

***

      Они специально приходят к вечеру, когда школа значительно пустеет. Кабинет социального педагога находится на втором этаже, и Стив не упускает возможности рассмотреть старшую школу Куинса так, словно сам думает сюда переводиться, пока Баки молча ведёт их в нужную сторону довольно уверенно и легко. Из-за этого они сначала оказываются не в том крыле, но быстро понимают, что что-то не так, и возвращаются к месту, откуда всё пошло наперекосяк.       В конце концов они сидят у этого странного человека (Баки даже не пытается запомнить ни его лицо, ни имя), пока чужие пальцы нервно перебирают какую-то бумажку, что забавляет Баки: вряд ли он ожидал, что вместо очаровательной тётушки Мэй, которая полюбилась всем не меньше, чем Пит, придёт один Мститель и ещё один бывший разыскиваемый преступник с железной рукой.       От удивления он даже не сразу попросил предоставить официальные документы, которые смогли бы подтвердить, что Капитан Америка и Зимний солдат имеют такие же права на Питера, что и его родная тётя.       — Вы, должно быть, в курсе, что мистер Паркер затеял драку…       — Разве? Мне казалось, вина лежит на том, кто по какой-то причине думает, что может задирать слабых, — тут же перебивает Стив с привычной строгостью в голосе, которой Баки заражается.       — Питеру тоже досталось, — добавляет он, — вполне ощутимо.       — Да, но политика школы запрещает вступать в драку в любом случае.       — А политика школы запрещает унижение других учеников? — хмурится Баки, на что получает неуверенный кивок. — Тогда почему это всё равно происходит? И как защищаться в таком случае?       — Ну уж точно не кулаками!..       Баки хмыкает.       — А я горжусь Питером, — вырывается у него.       — Он может постоять не только за себя, но и за своих друзей, — добавляет Стив.       — Но ведь…       — Да Вы бы лучше следили за другими, чем за бедным пацаном, у которого и так сил еле-еле хватает, чтобы и в школе учиться, и на стажировке у Тони Старка быть. Вы ведь в курсе, что Пит его личный помощник, да? Уж если мы не можем Вас наставить на путь истинный, то вот…       — Я понял, — сдаётся соцпедагог, пока Баки восхищённо стукает Стива рукой по бедру. Старается незаметно, честное слово. — Просто… Питер…       — Без просто, — встревает Баки, — это всё? Мы можем уходить?       — Конечно.       Это не занимает и получаса.       По пути домой Стив покупает пару магнитиков, как он утверждает, на холодильник, но Баки знает: пройдёт немного времени — и они с Сэмом непременно будут развлекаться, проверяя, крепится ли магнит к его руке. Не Мстители, а великовозрастные дети.

***

Брюс Беннер

      Брюс как раз копается в химическом составе паутины Питера, когда тот самый Питер обречённо входит в лабораторию, бросает рюкзак к одному из бесконечных столов, заваленных всяким разным, и принимается бессмысленно паять чёрти что.       — Ты явно не в духе, парень, — замечает Брюс, потому что невозможно игнорировать грустную мордашку этого очаровательного ребёнка, — девчонка бросила?       Питер мычит. Значит, не девчонка. Какие же тогда у него могут быть проблемы? Как для подростка он, конечно, слишком жизнерадостный, но это обычно только плюс; а теперь, оказывается, когда не видишь его улыбки, становится совсем тоскливо, хотя при любых других обстоятельствах Брюс просто не смог бы пересилить смущение, чтобы задавать вопросы.       — Да если бы девчонка, — вздыхает Пит.       — Парень? — Брюс поднимает брови.       — Что? Нет!       — Ну, это нормально, та…       — Мистер Беннер, боже, нет, я знаю, но никакого парня. Проблемы с учительницей испанского.       — Учительницей? Ты что же…       Питер кривится.       — Вы всё к этому хотите свести, — качает он головой, и Брюс кается перед собой: да, есть такое; но он просто не совсем понимает, что такое подростковая жизнь, может, в этом всё дело, — возможно… Я случайно произнёс нехорошее слово на испанском прямо перед доской. Возможно, даже не один раз. И не два.       — Ого, — и слов-то нет.       Это невинное создание? Их Питер Паркер? Он спустя столько времени всё ещё обращается к каждому исключительно на Вы и с официальными приставками (и это заставляет себя чувствовать не то старым, не то очень влиятельным человеком), а тут, как он выразился, нехорошие слова.       — Как так вышло?       — Я просто… просто не спал нормально последние несколько дней, и вот меня вызывают объяснить домашку, и я думаю: «ну что за чёрт». Как оказывается, не только думал. И не только чёрт.       Брюс смеётся.       — Такое случается и с лучшими из нас. Так в чем именно проблема? Ну, наругали тебя…       — Взрослых в школу, — обречённо стонет Пит и забрасывает паяльник; Брюс со страхом смотрит на то, как Питер едва не обжигается, но с облегчением выдыхает, когда понимает, что всё в порядке, — и-и у нас новая учительница испанского, так что она не в курсе, что у меня только тётя, поэтому она так и сказала: взрослых в школу. Наверное, имела в виду родителей. А я так не хочу, чтобы тётя узнала о моём косяке, потому что это чистая случайность! А она может разочароваться!       — Мне кажется, ты драматизируешь, — замечает Брюс.       И всё-таки он заинтересованно смотрит на Питера, потому что ему любопытно, чем закончится вся эта история.       — Может быть, — признает Пит, — но в любом случае тётя сейчас слишком много работает, и последнее, чего ей не хватает, — так это выслушивать жалобы по дурацкой причине. Я уже сто раз извинился перед миз Стивенсон, но она даже слушать не хочет.       — Хочешь… я схожу? — неожиданно даже для самого себя предлагает Брюс.       Пит смотрит на него почти с обожанием. Конечно, не с таким, как на Старка, но кто же Брюс Беннер такой, чтобы воровать внимание чужого сына?       — А Вам не будет, ну, сложно?       — Едва ли, — веселеет Брюс, — всегда хотелось вернуться в школьные годы. Отличный шанс.       — Мистер Беннер! Я Вам по гроб жизни буду обязан!

***

      — Я только вошёл в кабинет, обрисовал ситуацию, а она уже начала заикаться.       Питер хлопает глазами.       — Так что, я полагаю, проблема решена, — добавляет Брюс.       Ну ещё бы. Старшей школе Куинса ещё повезло, потому что Брюс смилостивился и решил прийти без Халка.

***

плюс один

      — И что всё это значит, а, Паркер?       Мистер Старк настигает Питера неожиданно и без всяких предупреждений: он буквально нависает тенью, грозно скрестив руки на груди.       — Вы-вы это о чём? — заикаясь, уточняет Питер, потому что, ну, он много делов натворил в последнее время.       — Твоя тётя звонила, — начинает мистер Старк, — и сказала, что сам директор школы отправил ей официальное письмо, в котором приглашал в свой кабинет, потому что последние три раза, когда её вызывали, приходили… совершенно другие люди. Директор и все учителя крайне переживают о тебе, Пит.       Ох.       Только бы остальным не попало.       — Мистер Старк! Не надо, пожалуйста, ругать других, — умоляет он, и мистер Старк хмыкает, — это всё моя вина. Я их просил.       — А они соглашались.       — Да, но!..       — И если бы только соглашались, — перебивает мистер Старк со вздохом; он устало усаживается на мягкий диван гостиной, и Питер неуверенно садится рядом, не понимая, о чем идёт речь, — я знаю, что Наташа сделала тебе липовую справку, Барнс с Роджерсом умудрились угрожать моим именем, а Брюс до чёртиков напугал ту девушку одним своим видом. И я сначала даже подумал, что ему хватило ума заявиться с Зелёным! Так ведь нет. Даже не знаю, что хуже.       Мисс Поттс заявляется в комнате с планшеткой, но без привычного официально-делового вида: мягкие пижамные штаны и растрепанные волосы выдают в ней недавнее пробуждение.       — Это уладила, — мягко произносит она и гладит свободной рукой Питера по плечу, тоже оказываясь на диване, — и поговорила со всеми, кто повёлся на твою мордашку.       — На какую это…       Мистер Старк и (без пяти минут) миссис Старк смеются почти одновременно, и этот звук заставляет Питера расслабиться.       — Вот такую, — она кивает на лицо Пита. — Чтобы впредь без подобных фокусов, мистер Паркер.       Произносит официально, но с привычной теплотой в голосе, и Питеру ужасно хочется обнять её.       — Конечно… Простите, я не знал…       — Ну да, это ведь так обыденно: Мстители по очереди являются в школу, чтобы решить проблемы какого-то парнишки, и у всех есть свидетельство об опекунстве. Ничего такого, что могло бы заставить администрацию беспокоиться.       Питер смущённо вжимает голову в плечи; он сидит между откинувшим на спинку голову мистером Старком и мисс Поттс, которая, поджав под себя одну ногу, оказалась полубоком к Питеру. При этом её рука ласково трепала кудряшки на затылке.       — Всё хорошо, Пит, просто в следующий раз говори сразу нам, а не беги к бедняжке Ванде, которая даже в школе не была ни разу.       — И, бога ради, хватит уже это своё мистер, мисс. Я чувствую себя до отвратительно старым, а ведь я в самом расцвете сил.       — При всем уважении, это будет довольно сложно, — отвечает Питер.       — Дело привычки, — хмыкает мисс… Пеппер? Надо же с чего-то начинать, а? — Но это будет странно, если ты будешь звать своих родителей на Вы.       Глаза Питера округлились.       Чего?