В тихом омуте Миши водятся

— Это кто там так в зале кричит? — поинтересовался Серёжа, стоя за кулисами. Концерт вот-вот должен был начаться, и в толпе, как обычно, проносились возгласы «А-ри-я». Но даже они не могли заглушить истошные вопли и признания в любви. — Сам знаешь, — Юля, снимающая прямой эфир, повела плечами. Серёжа хмуро кивнул и сильнее сжал в ладони гитарный гриф. Мишу многие не любили, плевались на его «слишком академический» вокал, сравнивали со всеми подряд. К этому и «арийцы», и Миша были готовы ещё десять лет назад. Не впервой им было получать нелестные отзывы от весьма придирчивой публики. Серёжа поначалу подбадривал Мишу, пресекал всякий излишний критицизм, по возможности ограждал от дискуссий по поводу «правильного» вокалиста, которые велись бог знает с какого года. Миша смущённо благодарил и внимал словам старшего коллеги, хоть и сам бы наверняка справился, поставил бы у себя в голове «блок» на подобную чушь от совершенно незнакомых ему людей. Однако если недовольные слушатели бороздили лишь просторы Интернета, то другая категория людей, заинтересованных в Мише, иногда представляла куда большую опасность. Фанатки. Не те милые дамы, которые приходили на концерты, подпевали песням или, краснея, просили автограф. Нет, не они вызывали Серёжино беспокойство, а те самые, съехавшие с катушек, потерявшие связь с реальностью, не ведающие о понятиях личного пространства и личной жизни. Когда Серёжа только взял в руки гитару, он и не думал, что поклонницы могут быть настолько сумасшедшими — возможно, в прямом смысле этого слова. Даже будучи в «Мастере», когда тот был на пике своей популярности, Серёжа таких не встречал. У «Арии» же таких было несколько. Все в разной степени отшибленные, но хотя бы интуитивно понимающие, что есть определённая грань, за которую им лучше не заходить. На странице в соцсетях можно писать что попало, а вот в жизни следует быть осторожнее. Так ведь и до персоны нон-грата недалеко. Да, они были навязчивыми, странными, иногда даже раздражающими, но всё-таки они не делали ничего плохого. Они просто были. И теперь вот — пожалуйста. На бедного Мишу, который и без того натерпелся от фанатов, позарилась какая-то женщина. Она следовала за ними в каждый город, подкарауливала у гостиниц или у концертных залов, просила фотографию. На это ещё можно было закрыть глаза. Преданных фанатов у «Арии» было много, а от нескольких секунд, потраченных на фотографию, никто не умрёт. «Арийцы» закрыли на это глаза. Женщина, расценив это как зелёный свет, решила не останавливаться на достигнутом. Посыпались каверзные вопросы, признания Мише в любви. Не в интернете. В реальности. Когда это произошло в первый раз, Миша не придал словам никакого значения, только мило улыбнулся и сказал что-то вроде дежурного «спасибо». Серёжа же в тот момент стоял чуть поодаль и давился кислым энергетиком, а Виталик сочувствующе хлопал его по спине. Ах, если бы это была разовая акция… Но Серёжа нутром чувствовал, что это не конец. Чутьё его не подвело. Женщина продолжила наступление, а публикации на её странице становились всё изощрённее. На последних концертах она всё норовила залезть на сцену — и хорошо, если только залезть. Кто знает, что творится у неё голове? Охранники благополучно её спроваживали каждый раз, но страх за Мишино благополучие всё никак не уходил. Вдруг всё-таки доберётся? Серёжа знал, как бороться с негативом, но как бороться с фанатизмом он понятия не имел. Сегодня эта женщина тоже была тут как тут. Снова голосила. — Миш, слышишь? — Серёжа обернулся в сторону замершего Миши. — Угу. Я в порядке, не волнуйся, — очевидно, от него не укрылся настороженный взгляд Серёжи. — К нам вхлам пьяные мужики залезть не могут, а тут вообще без шансов. — Ты слишком беспечен, — Серёжа вздохнул. — А если недоглядят? — Предлагаешь мне теперь на всех концертах не получать удовольствие от песен и публики, а думать о какой-то полоумной, которая хочет меня изнасиловать? — Нет, я… — Ш-ш, — Миша, убедившись, что Юля снимает сцену, прислонил палец к губам Серёжи. — Всё будет хорошо. Не нервничай, — и на мгновение прижался губами к слегка небритой щеке. — Просто будь осторожен. — Буду. Заиграло интро. * * * — Миша! — завизжали уже знакомым голосом. Они уже направлялись к гостинице, и ничто не предвещало беды. Концерт произошёл без эксцессов, на сцену к ним никто не пытался залезть, только периодически кричал что-то, но музыка всё поглотила. Серёжа только успокоился, как его тут же ждало разочарование. — О, добрый вечер, — Миша по привычке улыбнулся женщине. — Что-то хотели? — Можно вас обнять? — нисколько не смущаясь, произнесла та. — Обнять? Ну… — Миша замешкался, и этой несчастной секунды хватило женщине для того, что налететь на Мишу и приблизиться губами к его лицу. Если бы не ладонь Серёжи, вовремя накрывшая рот Миши, то кому-то пришлось бы омываться святой водой и исповедоваться у священника. Терпение, и без того натянутое, словно струна, лопнуло. — Я могу ошибаться, но, по-моему, это называется совсем не «обнять», — голос Серёжи был необычайно холоден, даже Миша съёжился. — В своей голове можете представлять себе что угодно, но не надо нарушать личные границы реальных людей. Договорились? Всему есть свой предел, и вы ну очень к нему близки. — Но… я… — замямлила женщина, явно охладившая свой пыл под ледяным Серёжином взглядом. — В этом же нет ничего такого… Просто… — Я очень ценю ваше внимание, правда, — Миша убрал ладонь Серёжи с губ, — но у меня есть люди, которых я люблю, — он помолчал пару секунд. — Не играйте с огнём, хуже ведь будет. Женщина не нашла, что на это ответить. — Если это всё, то мы пойдём. Нас коллеги заждались, — тон Серёжа менять не собирался. Эффект он производил должный. — А ф-фотографию хоть можно? — Это можно, — Миша кивнул. Серёжа недовольно хмыкнул, но возражать не стал. Спустя несколько щелчков камеры женщина уже смотрела вслед удаляющимся мужчинам. * * * — Серёж, у тебя тут след остался, — сказал Миша, когда они уже зашли в номер и скинули с себя обувь и верхнюю одежду. Серёжа оглядел руку и заметил красноватую кляксу. Раздражение вновь напомнило о себе. — Пошли смоем, — Миша ухватился за Серёжино запястье и пошёл в сторону ванной. Номер был маленьким, так что идти долго не пришлось. — Бежать надо было, — проворчал Серёжа, когда Миша намылил руку и начал аккуратно массировать его кожу, стирая след. — Это невежливо. — Невежливо — творить такую хуйню, — продолжал негодовать Серёжа. — А спасаться — очень даже вежливо. — Может, она и правда случайно… Подумаешь. — Миша, свет очей моих, я тебя очень люблю, но сейчас мне хочется тебя треснуть! Миша засмеялся и поцеловал Серёжу в висок. — Да? — он уже закончил отмывать след и теперь вытирался полотенцем. — А мне кажется, ты имел в виду другое слово. Тоже начинается на букву «т» и заканчивается на «нуть». — Ткнуть? Толкнуть? Тронуть? Тормознуть? — Серёжа задумался, выискивая в памяти ещё похожие слова. — Тряхнуть?.. — Ты очень близок. Сдаёшься? — Допустим. — Тогда давай покажу, — Миша ухмыльнулся, и у Серёжи внутри всё затрепетало. Наверное, зря он переживал так. На Мишу в подобные моменты посмотришь, и становится непонятно, кого ещё защищать надо: Мишу или фанаток. Поведутся на ангельскую внешность, а потом вытаскивай их из лап чертей, водящихся в этом тихом омуте.