Children of the Moon: Foundling

            Стая не то чтобы успокоилась после произошедшего, лишь ещё больше взволновалась. Шёпот усиливался, давил на череп, раздражая, когда в данный момент нужно было только успокоиться и принять, как факт, что их жизнь претерпит кардинальные изменения.        Оборотни никак не могут осознать — их вожак мало того, что вступил в бой с омегой, так ещё и проиграл, пусть и своему истинному. Это сильно подрывает авторитет Чонгука, который, сославшись на свои собственные дела, взял Намджуна и ушёл в юго-восточном направлении. Чего хотел вожак от этого похода, никто не знал, но многие думали, что тот просто сбежал на время от судьбы.        Тэхён же не обходится без странных и осуждающих взглядов в спину, когда проходит с Чихо по поселению. То, что Чонгук нашёл истинного, не умаляет факта приближения омеги к предательству родного дома ради чужих. И волки по-прежнему не могут успокоиться, помня, что Чонгук вёл себя в этот момент неразумно, очень вспыльчиво, словно не понимая — Тэхён уже принял решение, он не станет его парой, даже если ради собственной свободы придётся отказаться от своих сородичей.        Им просто не понять. У них не отбирают возможно единственный шанс стать родителем. У них есть кровные дети, мужья, а Тэхён одинок. И печаль в его душе стала рассеиваться лишь с появлением в доме звонкого детского смеха. С тем, что, просыпаясь по утрам, Тэхён может ощутить тёплые, хрупкие объятия. Он готов пожертвовать многим, и собой в том числе, но Чихо не предаст, не откажется от него, даже если это обусловлено законом племён. И пусть считают его предателем — он стерпит и косые взгляды, и шепотки, стоит омеге только пройти мимо соплеменников, лишь бы тепло детской руки ощущалось закономерным в его ладони.        Они идут к Сокджину, чтобы проведать Чимина. С боя прошло несколько дней, а напряжённая обстановка не утихает, не сбавляет бесконечного хода сплетен и переживаний оборотней. Тэхён поднимается по ступенькам крыльца, распахивает дверь, сразу же ощущая, как накалена обстановка в доме.        — Идиоты! — бушует Джин, уставившись на Чимина, которому уже заканчивает обрабатывать оставшиеся ссадины после сражения с вожаком. — Почему бы не сделать окружающим и себе жизнь проще? Нет, надо усложнить, заставляя всех переживать о вас.        Тэхён любопытно склоняет голову, разглядывая румяного старшего и флегматичного Чимина.        — А зачем мне упрощать ему жизнь? Он меня вообще-то убить хочет, ненавидит всей душой. Я уже наслушался подобного рода дряни, — растягивая слова отвечает Чимин, рассматривает свежие царапины на предплечье, задрав рукав.        — Он твой истинный, — шипит на него Джин, не замечая, что это становится последней каплей для омеги.        — И что теперь? — начинает выпускать агрессию он, поднимаясь с места. — Ваш вожак обещал убить меня, выгонял нас из стаи, хотя сам принял, только потому, что ему отказал другой! И я теперь должен склонить пред ним голову и пойти замуж? Да ни за какие коврижки! — щёки Чимина стремительно краснеют от гнева, а Джин кусает взволнованно губы.        — Вам от природы не сбежать. Вы проявили себя, как пару, на глазах всего племени. И как бы долго ни прятался Чонгук, сколько бы ты ни злился, вам суждено вместе быть, понимаешь? — выдыхает он, а Тэхён, прислушиваясь к перепалке, отправляет Чихо к Минхо, занимающемуся готовкой обеда.        — К чертям эти сумасшедшие законы! — плачет омега, сорвавшись. Крупные капли падают с подбородка, заставляя Джина опешить. — Не нужен он мне, а я ему. Не быть нам вместе, а если заставят, так это превратится в Ад для обоих.        Все трое ощущают повисшую между ними тишину, и тогда Тэ подходит ближе к Чимину, утягивая в бережливые объятия. Он сжимает подрагивающие плечи, понимая, что сколько бы Чимин ни пытался казаться невозмутимым, он всё ещё остаётся молодым волком, слишком многое успевшим пережить за последние полгода. Гибель стаи, скитания и поиски, новая община, а теперь — истинный, который его ненавидит.        Тэ гладит его по плечам, позволяя обхватить свою талию руками и вжаться лицом в шею. Видя настоящие переживания омеги, Сокджин смягчается и больше ничего не говорит по этому поводу.        Они обедают на свежем воздухе, глядя, как Минхо мастерит для Чихо венок из молодых, едва созревших цветов. Маленький альфа восхищённо наблюдает за подростком, буквально в рот ему заглядывает, а Джин обеспокоенные взгляды на них бросает.        — Прости меня, Чимин, я был резок, — выдавливает из себя Сокджин, разливая по чашкам заваренный чай, когда они заканчивают жевать обед и уносят тарелки. — Просто вся эта ситуация… выбивает из колеи.        — Я понимаю, — кивает тот, а лицо всё ещё выглядит припухшим после слёз. — Пусть лишь пока эта тема окажется вдалеке от меня. По крайней мере до возвращения Чонгука и принятия им решения.        — У него нет права выбора, — тихо произносит Тэхён, сжимая пальцы омеги, чтобы хоть немного успокоить.        И все трое знают, что это действительно так. Даже не из-за общины, не из-за возложенных обязанностей. Чонгук взглянул в глаза своему истинному. Это означает, что он уже навеки повязан с ним душой, осталось лишь привязать друг к другу тела.        В этом отношении матушка-природа не пощадила альф. Те, только взглянув единожды на своего предречённого омегу, больше жить без него не могут. Случаи истинных редки, буквально пальцев двух рук хватит, чтобы пересчитать все похожие в их стае за многие годы случаи, а тут ещё и вожак. Связан до самой смерти, а то и дольше, с Чимином, потому что души волков — бессмертны, навеки остаются жить в лесу, будучи близкими к своей матери — Луноликой.        У Чонгука нет права голоса. Никогда не было. Истинные повязаны с самого рождения, им предначертано встретиться, все тропинки прожитой жизни ведут их друг к другу, не позволяя сойти с дистанции или убежать от дара. Выбора нет и у Чимина. Не из-за связи, нет. Если он откажется вдруг от Чонгука, то, независимо от чувств к омеге последнего, альфа погибнет от тоски по своей паре. Так диктует правила внутренний зверь.        Эти сказки всегда казались Тэхёну жутковатыми — про пару, дарованную тебе самой Луной. Если с одним из них что-либо случалось, а тем более, если кто-то погибал, то партнёр уходил за ним следом. Так и здесь: случись что с Чимином, Чонгук просто изойдёт от тоски и пойдёт следом за своей парой на лунный свет. И то же работает в обратную сторону.        Красиво и очень страшно.

***

       Юнги его показательно игнорирует, доводя Тэхёна до бешенства. Да, омега оплошал, когда решил, что усыпить альфу будет хорошей идеей, однако он сделал это, чтобы уберечь жизнь Юнги, а не ради оскорбления. Он просто боялся за него, хотел уберечь от необдуманных поступков, ведь за нарушение закона Чонгук по праву мог лишить его головы.        Альфа проходит мимо Тэхёна, не удостоив взгляда, за Чихо посылает Чимина, а тот в ответ на расспросы Тэ лишь виновато жмёт плечами. Это злит, заставляет бровь дёргаться от раздражения. И вот так себя ведёт взрослый мужчина?! Это выводит из равновесия.        Особенно, если учитывать то, что произошло с ними перед самым боем. Тэ не может прекратить ворочаться ночами, когда Луна высоко над головой освещает лес, и представлять тот поцелуй, что Юнги подарил ему. Он до сих пор призрачно ощущает вкус его губ, прикосновения ладоней и жаркие выдохи. Каждый раз пунцовеет, ощущая, как от одних только воспоминаний внутри всё загорается необъятным пламенем.        Тэхён немного корит себя за такую скорую привязанность к Юнги, он очень боится, что альфа снова отдалится настолько, что ему будет не дотянуться. Что не сможет никогда забыть о своëм покойном муже. Тэхён ведь тоже не забыл, хранит столько воспоминаний, что едва умещаются в душе, ловит ладонями грусть, стоит только представить родное лицо. Но горе утихает, а вот заинтересованность альфой, пришедшим в поселение не так давно, лишь разгорается и бушует внутри.        Тэхён покусывает губы, замерев с ножом в руках. Рыбина, которую он чистил до этого, дёргается, выскальзывает из пальцев, падая на землю и трепыхаясь. А Тэ только крайне медленно склоняется, схватив ту покрепче, и продолжает счищать чешую будущего обеда.        Юнги сторонится его, гневается за ошибку. Тэхёну было жаль отправлять Чимина на бой, он может понять обиду альфы, которого обманули, однако тоска по взгляду голубых глаз душит. Хочется, чтобы тяжёлый взор снова осязаемо коснулся лопаток, проскользнул по скулам, исследуя и запоминая. А ещё больше хочется, чтобы обладатель этих глаз сам дотронулся до него.        До Лунной ночи всего ничего, стая потихоньку готовится к самому главному событию начавшегося года — гонке средь леса. Омеги уже вовсю воркуют, обсуждая, какие рубашки они расшили к празднику, и кто из старших сплетёт им венки. Тэхён вспоминает, как увидел на пороге своего дома на рассвете прекрасное украшение, что сплёл ему Сокджин. Это было так давно, однако болезненные воспоминания, связанные с Хосоком, накатывают, заставляя непрошенные слёзы выступить на глазах.        Такие молодые, такие счастливые, они наслаждаются своей юностью и предстоящими гонками, выбрасывающими искры в небо кострами, танцами и воссоединением со своими парами. Только один из молоденьких волков сидит, поникший, словно прибитый грозой к земле цветок. Чимин занят помощью с разделкой пойманной туши, он напряжён от усилий, когда помогает Ынсо перетаскивать тяжёлую оленью ногу в дом к Унха, что распределит мясо по порциям и разместит в кладовых до наступления вечера.        Чимин скорее расстроен, нежели воодушевлён предстоящей Лунной ночью. Его теперь сосватали без согласия, хочешь-не хочешь побежать вынудят. Глаза у омеги всё время на мокром месте, как Тэхён на него не взглянет. И с одной стороны Тэ жаль его, а с иной он надеется, что у Чонгука пройдёт это бешенство, он смирится и взглянет на свою пару.        Нож соскальзывает, почти задевает ладонь, словно намекая омеге: не отвлекайся, продолжай заниматься делами.        Сегодня бани особенно горячи, но у троих омег, что должны бы наслаждаться купанием, совсем нет настроения нежиться в наполненной паром комнате. Джин потухше сидит на полке, грызёт кончик пальца, волнуясь за Джуна. Чимин остекленевшим взглядом уставляется в пространство, зная, что с каждым днём приближается к концу свободной омежьей жизни. И Тэхён, который просто ковыряет пальцами листочек с веника. Он раздумывает о Юнги. О том, что сейчас альфа делает, о чём думает, что чувствует. Тянет ли того к Тэхёну, как его самого? Хочет ли поговорить, выслушать?        Омеги одновременно тихонько вздыхают, замечая поникшее состояние друг друга.        — И что это за три лужицы тут на полке? — упирается руками в бока Сон, а молодняк позади него начинает трещать наперебой, пока целитель не взмахивает ладонью, успокаивая парней. — Расселись кучкой пожухлой листвы, портят будущий весёлый вечер!        Сон машет рукой Тэину, а шестнадцатилетка сразу же подпрыгивает на месте, распахивая дверь в предбанник и исчезая в его темноте вместе с клубами пара. Обнажённый омега запрыгивает обратно, таща сразу две бутыли с вином в обеих руках. Его щёки румяные от жара, улыбка не сходит с лица: все молодые члены стаи воодушевлены приближением Лунной ночи, ведь это одна троица, сидящая на полке, словно на жёрдочке, распустила нюни.        — Негоже таким молодым красавцам сидеть и грустить в вечер четверга, — трясёт пожилой омега пальцем в назидание тем, а это уже вызывает скромную улыбку на лицах. — Если вечер не может скрасить вам настроение, так создадим его сами!        Тэин подаёт маленькие чашечки целителю, пока молодые волки и омеги постарше подтягиваются ближе со всех концов большой бани, желая попробовать вино Сона. Вкус на языке ощущается пряно, Тэхён блаженно жмурится, чувствуя сладость винограда, лёгкий шлейф трав и остринку, ударяющую в нос. По телу разливается тепло, заставляя конечности расслабиться.        Он видит, как Чимин несмело отпивает крохотный глоточек и сразу морщится. Сперва Тэ кажется, что тому не понравилось вино, однако проходит несколько секунд, прежде чем Чимин чувствует волшебное послевкусие и удивлённо моргает, тут же выпивая предложенное залпом.        Две бутыли опустошаются за час. Захмелевшие омеги лениво моются, хохочут и пошатываются, пока целитель присаживается рядом с Тэхёном. Омега лениво глядит на Сона, его разнежило и расслабило настоянным вином, так что даже беспокойные мысли о Юнги отошли на второй план, позволяя просто насладиться вечером.        — Ты не слушай, что говорят эти длинноязычные, — начинает спокойно Сон, заставляя Тэ прислушаться. — Я считаю, что этого альфу вела к тебе Луноликая. Не просто же ты нашёл волчонка в лесу, не зря приютил его в стае и в сердце.        Тэхён благодарно улыбается Сону, чувствуя похлопывания по своей ладони.        — Наша Мать никогда и ничего не делает просто так, я знаю, — шепчет целитель, заглядывая Тэхёну в глаза, чем заставляет сердце того подпрыгнуть. — Северный волк должен был явиться, я верил. Он твой уже, так не дай ему больше ходить, задрав нос!        Омеги смеются, все оборачиваются на заливистый хохот Тэ и хриплые смешки Сона.        — Обещаю, более не дам ему спуску.        — И то верно. Нынче альфы совсем пошли слабенькие, уж не могут настойчивость проявить! — взмахивает ладонью целитель, посмеиваясь.        — А какие они были раньше, альфы? — вздыхает Тэин, присаживаясь в ногах Сона и глядя на него блестящим от вина взглядом.        — Восхитительные, смелые, — вздыхает Сон, поглаживая младшенького по мокрым от мытья волосам. — Они без страха и устали могли пересекать леса. Мой тата был похищен отцом с другой стаи. И отец боролся за своего омегу, обнажив клыки, потому что, увидев его однажды, больше не смог забыть.        Чимин, подойдя поближе, замирает, услышав рассказ Сона. Пальцы его дрожат, а губы размыкаются.        — Они были истинными, ваши родители? — тихонько спрашивает, заставляя Тэхёна внимательно взглянуть на него.        — Да, — медленно кивает Сон, внимательно глядя в ответ. — Мой тата гулял по лесу, когда наткнулся на чужака. И стоило только им посмотреть друг другу в глаза, как оба поняли: обратного пути для них не существует. Тата рассказывал, что ощутил тогда.        Чимин хочет спросить, но стесняется, тогда вместо него спрашивает смелый Тэин:        — И что же он рассказал?        — Он поведал мне, — мечтательно продолжает целитель, перебирая тёмные мокрые прядки на голове Тэина, — что внутри него звёзды осыпались с неба, затопило пожаром рассвета, а ещё он смог услышать мысли того альфы. Лишь на мгновение, но в его разуме пронеслась вся жизнь волка, которого тот не знал. Он говорил мне, что эта связь — священна и неприкосновенна. Она опасна и трагична, а ещё походит на старые сказки, когда волки были волками и не умели обращаться в людей.        Омеги, в том числе и Тэхён, завороженно слушают целителя, некоторые даже приоткрыли рты, но Сон, взглянув на почти растаявшие свечи, хлопает себя по коленям и поднимается:        — Но об этом расскажу в следующий раз, а сейчас бегом одеваться!        Оборотни весёлой гурьбой выбегают из душной парилки в сторону предбанника, спешат разодеться для гуляний. Их голоса отскакивают от стен, а Тэ смотрит лишь на мрачного Чимина, замершего на том месте, где и стоял.        — Чимин? — подходит ближе он к омеге, трогает за влажное плечо.        — Не было, — шепчет Пак, отводя взгляд, наполненный слезами. — Не было ни звёзд, ни рассветных пожаров. Зато были мысли, как сильно он меня ненавидит.        И вырывается из рук Тэхёна, ускользая вслед за всеми в предбанник.

***

       Тэхён переживает, глядя на Чимина, сидящего у одного из почти потухших костров в одиночестве. Если ранее молодые волки то и дело подходили к нему, даже звали танцевать и угощали, то с приобретением Пака статуса истинного вожака юные альфы стали его сторониться. Тот рассеянно вертит в руках глиняную чашку с вином, глядит в пустоту, глубоко погрязнув в тяжёлых размышлениях. Никто его оттуда не вытащит, даже Тэ, как ни старайся. Сейчас в жизни Чимина переломный, нелёгкий момент.        Тэ уже поужинал, теперь сидит рядом с Чихо, поглаживая мальчишку по ещё влажным после купания волосам. Тот устал и дремлет на коленях таты, прикрыв глаза, но подскакивает, когда мелодия сменяется и флейта замолкает.        — Пойдём домой? — мурлычет Тэхён, видя, как умотался за целый день волчонок.        Но тот отрицательно качает головой, кого-то ища взглядом в толпе танцующих. Эта песня мелодична и грустна, струны, перебираемые умелыми пальцами музыкантов, лёгкий перестук барабанов привлекают внимание не только Чихо, но и самого Тэхёна. Нежный голос Сокджина льётся в ритм с музыкой, призывая подняться и потанцевать. Тэ хочется вздохнуть, ведь под эту песню не двинешься в одиночку.        Хмельной взгляд зацепляется за знакомую вороную шевелюру, и омега не может больше оторваться от острых черт и косого шрама через глаз. Вино бьёт по вискам, подначивая, ещё и Чихо выдаёт:        — Хочу потанцевать с Минхо, — вздыхает волчонок, глядя, как сын Сокджина покачивается под знакомую песню, смежив веки.        Маленький альфа, набрав побольше воздуха в лёгкие, а вместе с ним и смелости, подскакивает с коленей Тэхёна, тут же убегая в сторону подростка. Тэхён наблюдает, как изгибаются губы Минхо, когда Чихо неловко топчется рядом с ним, что-то тараторя. Тэ хочется смеяться, глядя на краснеющие уши сына, как Минхо, притворно смутившись, подаёт волчонку руку и позволяет увести себя в центр полянки потанцевать.        Так приятно наблюдать, что Чихо обвыкся, завёл дружбу с остальными детьми, вот, даже впервые влюбился. Наивной, светлой детской влюблённостью в красивого черноволосого подростка, который совсем скоро станет взрослым юношей. Тэхён не переживает — такое случается. А ещё бывает так, что детские чувства проходят сквозь годы, обрастая радужным оперением. Растут вместе с теми, кто их испытывает, становясь больше и приобретая некую чёткость.        Так было у них с Хо. И они танцевали, неловко перебирая ногами, когда были совсем маленькими. Хосок плёл ему венки, представляя, будто они уже совсем взрослые, а скоро их первая Лунная ночь, где они смогут стать единым целым. И чувства росли, не исчезали, с каждым днём крепли и сооружали сети внутри, соединяя жизни. Ночные прогулки по лесу, скромные поцелуи, переплетённые пальцы. Тэхён помнит, словно это было вчера.        Сталкивается с весёлым взглядом поющего Сокджина: тот тоже с удовольствием наблюдает, как его сын-омега танцует с Чихо.        Снова натыкается взглядом на сидящего на другом конце поляны Юнги. Альфа глядит только на пламя, его скулы кажутся ещё острее в неровных отсветах огня, а Тэ не может налюбоваться на глубину его глаз. Вино подстёгивает внутри что-то. Он ведь не трусливее шестилетки, правильно? Раз уж даже маленькому Чихо хватило храбрости пригласить на танец объект воздыхания, то Тэхёну чего стесняться?        Под переливы чужого голоса, омега оставляет свою чашку с вином, медленно поднимается на ноги, сразу же решительно шагая в сторону Юнги. Обычно в танцах не отказывают, но крошечная доля страха присутствует, что альфа, обиженный поступком Тэхёна, отвернётся и оставит его стоять посреди остальных с протянутой рукой. Только надежда, зажжённая поцелуем в сером предрассветном свете, не позволяет этому опасению разрастись до необъятных размеров, Тэхён упорно шагает. И ему кажется поляна сейчас такой огромной.        Чувства к своей паре не утихли, горе не покинуло омегу, но сейчас он ощущает, словно сам Хосок подталкивает его, даруя лёгкость шагам и смелости сердцу. Он никогда бы не хотел, чтобы Тэхён оставался несчастным.        Юнги резко вскидывает голову, когда Тэ останавливается рядом с ним. Галдящие рядом мужчины замолкают, следя за тем, как медленно, словно против течения, поднимается чужая рука в сторону альфы. Юнги глядит потерянно, почти испуганно на то, как Тэхён приглашает его потанцевать.        Омега не дышит от страха быть отвергнутым, но тот, опустив чашку на траву, обхватывает тёплые пальцы и поднимается с места. Струнный инструмент продолжает играть. Видно белоснежную макушку Чихо, кружащего в танце Минхо, который хохочет над отплясывающим волчонком.        Музыка сменяется на ещё одну знакомую — красивый танец, Тэхён любит его с самого детства. Самая изюминка в нём, что танцующие альфа и омега не соприкасаются до последнего куплета, спетого членом стаи. Сокджин нежно заводит ритм, его голос нарастает, позволяя насладиться мелодичностью инструментов и талантом певца.        Юнги спокойно ведёт Тэхёна к большому центральному костру, а потом отпускает руку, становясь напротив. Омега поднимает левую ладонь, тогда как альфа — правую. Держа руки настолько близко, насколько можно, они обходят друг друга по кругу, глядя прямо в глаза и следуя за ритмом. Совершив первый оборот, меняют ладони, двигаясь в противоположную сторону. Юнги приподнимает кисть, позволяя Тэхёну покружиться, а потом они вытягивают обе руки, снова обходя друг друга. И это ни разу не прервав зрительного контакта.        Дыхание спирает, когда они отворачиваются: омега прижимает руки к груди, зажмурившись, а Юнги возводит их к небу, после спешно оборачиваясь.       Тэхён ведёт ступнëй по земле, пока Юнги отходит на шаг, позволяя омеге взмахнуть руками в такт ритму барабанов. Они смотрят друг на друга, снова приближаясь, выставляют руки вперёд, словно хотят схватить друг друга, однако не прикасаются, лишь делают вид, что прошлись кончиками пальцев по чужим ладоням.       Отпрыгивают вбок — в разные стороны — и кружатся вокруг своей оси. Завязки на рубашках взлетают в воздух, бахрома на подоле хлещет по бëдрам, когда Тэ кружится, а потом замирает, чтобы медленно, выставив снова левую руку, приблизиться. Юнги почти в плотную, но так и не касаясь, располагает правую ладонь у руки Тэхёна, начиная цикл движений заново.       Они повторяют танец, постепенно ускоряясь, пока в конце, на самом последнем куплете, что поёт Джин, не бросаются навстречу, наконец, дотрагиваясь друг до друга.        Тэхён с замиранием глядит прямо в центр чужих зрачков. Юнги всё ещё зол, обижен, но держит его в руках с таким трепетом, что сердце невольно пропускает удар. Мелодия голоса остаётся где-то на фоне, между ними только бешеный пульс и неразрывный контакт. Оба повторяют танец, только уже переплетая пальцы между собой, обхватывая друг друга. На финальных нотах, когда струны почти не натягиваются, Юнги обхватывает Тэ за пояс, кружится с ним, крепко прижимая к груди.        Тэхён утыкается носом в чужую щёку, совсем позабыв о том, сколько глаз на них сейчас направлены. Он опускает веки, вдыхая поглубже полюбившуюся хвою, стискивает плечи Юнги, не желая, чтобы тот его отпускал. Но музыка заканчивается, начинается мелодия для более энергичных танцев. Тэ раскрывает глаза, чувствует внимание Юнги, сосредоточенное на нём.        В мыслях проскальзывает просьба — едва ощутимая, но заметная во всех чертах. Желание, чтобы его поцеловали. Вот только не суждено этим странным вечером после трогательного танца соприкоснуться им губами. Чихо врезается в них неожиданно, пугает, заставляя отпрыгнуть друг от друга.        — Тата! — выдыхает взволнованно ребёнок, хватаясь сильнее за штанину Тэхёна. — Минхо меня в щеку поцеловал!        И омега хохочет, видя пунцовое лицо Чихо и довольную детскую улыбку. Он подхватывает его на руки, крепко к себе прижимая.

***

       Лунная ночь, наконец-то, приближается. Накануне погони в стаю возвращаются Намджун и Чонгук. Они входят в поселение в облике волков, устало шагая по тропкам и ни с кем не говоря. В лучах встающего солнца видно, что вожак умудрился похудеть за это время, лапы устали, а взгляд серьёзен.        Их встречает Джин и мелькающий позади него Чимин. Тэхён держится поодаль, не желая напороться на гнев вожака, потому что конфликт между ними всё ещё не исчерпан.        Чонгук перекидывается, не глядя ни на кого, входит в свой дом, тут же натыкаясь на стоящего в сенях Чимина: Сокджин вынудил омегу встретить Гука, как полагается. Однако альфа только рычит на него и проходит мимо, заставив того сжать обиженно губы. Но Чимин настоящая умница — он держит лицо и закрывает за Чонгуком дверь, скрываясь в глубине дома. Им ещё не положено жить вместе, однако некоторые вещи стоит соблюсти, чтобы не позорить вожака. Омега, уже обещанный ему, должен быть рядом и встречать своего альфу.        Тэхён переживает, как они там останутся наедине и не передерутся ли. Учитывая неутихающий гнев Чонгука и острый нрав Чимина, и такое может случиться. Но никому из них теперь вмешиваться не стоит, если дело не выйдет за рамки нормального. Тэхён тихо молится, чтобы Чимину хватило терпения просто молча накормить вожака и ускользнуть из дома. Тогда уж они с Джином его утешат и успокоят.        Пока Чимин исчез встречать вожака с похода, остальные поспешно принимаются за дела. Подготовка к погоне не ждёт, пора приготовить всё необходимое. Тэ и Чихо, как самый главный помощник, принимаются заканчивать с полотнами, какими будут укрыты выбранные омеги перед тем, как Луна поведёт их души и их крепкие ноги в догонялки по лесным чащам. Дел по самое горло, и все носятся туда-сюда, стараясь ничего не забыть.        Тэхён как раз тянет корзинку с полотнами в сторону дома Сона, который будет, как один из самых старших, укрывать омег перед выбором, когда дверь дома Чонгука распахивается. Чимин вылетает оттуда, словно ошпарившись, не обувшись, несётся прочь, а на лице мелькает обозлённый оскал.        — Чимин! — кричит ему вслед Тэ, переживания затапливают его, так что омега сильно сжимает бока тяжёлой корзинки.        Тот же уносится всё дальше по тропинке, исчезает за поворотом. Обернувшись, Тэхён видит на пороге мрачного Чонгука, что так же глядит вслед убегающему омеге. Он переводит взгляд на Тэ и, ничего не сказав, уходит обратно в дом, громко хлопает при этом дверью. Что же между ними снова произошло?        Подготовка поглощает стаю полностью, так что никто и вздохнуть не в силах до самого вечера. Почти всё готово, остаются лишь мелкие дела и вещи, предназначенные лишь для завтрашнего дня. И все оказываются так заняты, что только на закате замечают: Чимина всё ещё нет.        Тэхён начинает переживать ещё больше, ведь его нигде не видно, и кого бы ни расспрашивал, члены общины не видели омегу с самого утра. Тогда приходится искать Юнги, может, хоть он знает.        — Ты не видел Чимина? — взволнованно спрашивает Тэ у альфы, схватив за руку, когда тот собирается увозить телегу со скошенной травой.        — Лишь утром, — отвечает, напрягшись, он и ставит телегу на место. — Что-то случилось?        — Его с самого утра не видели. Последний раз, когда он вылетел из дома Чонгука. Они, видно, снова разругались, — выдыхает Тэ.        Юнги, нахмурившись, бросает своё занятие и направляется в центр поселения — к дому Чонгука. Они входят почти бесцеремонно, глядя, как альфа занимается своим ремеслом — создаёт утварь из дерева. В руках Чонгука инструменты, между коленей зажата почти доделанная пиала, когда Юнги обращается к нему, а Тэ маячит позади.        — Чимина давно никто не видел, — басом проговаривает он, а Гук слушает со спокойным лицом.        — Занят, наверное, был весь день. Подготовка идёт, — отвечает вожак, снова принимаясь строгать.        — Я всех расспросил. Его не видели с тех пор, как он вышел от тебя, — встревает Тэхён, обойдя Юнги и встав перед вожаком. Это их первый разговор с того дня, как Тэхён почти ушёл из стаи.        Чонгук долго смотрит на них, а потом мрачнеет. Отбрасывает занятие, словно поняв, наконец, что случилось, подскакивает и вылетает из дома, оттолкнув с дороги Юнги и Тэ.        Они зовут Чимина, но никто на зов не откликается. Взволнованный Джин уносится на один конец поселения, когда ему рассказывают о пропаже Чимина, Тэхён ищет ближе к реке, а Чонгук, обернувшись волком, воет, и голос его слышен далеко. Вот только никто не отвечает.        Чимин сбежал. Накануне Лунной ночи.

***

       Уже давно за полночь, звёзды неярко светят с неба, а почти полная Луна льёт серебристый свет на землю. Чонгук нервно расхаживает по гостиной, меряет шагами комнатку. Его горький миндальный запах уже заполонил всё пространство, раздражая сидящих здесь волков.        — Его нужно отыскать, — выдыхает зло Чонгук, глядя на Юнги с презрением.        — Это ты потому, что волнуешься за моего брата, или же просто от страха хвост поджал, — альфы злы, в них кипит тревога за пропавшего омегу, так что в попытках сбросить напряжение оба стараются укусить друг друга побольнее.        — Это потому, что он уже член стаи и его присутствие в моём доме не обсуждается, — уклончиво отвечает вожак, рыкнув на Юнги. — Я выйду в лес прямо сейчас и отыщу его.        — Тебе нельзя, — качает головой Джин, а Намджун подтверждает его слова:        — Не стоит оставлять стаю накануне Лунной ночи. Ты нужен здесь. Есть уже ведь печальный опыт с Серебристом, мало ли, что кому в голову взбредёт перед большим праздником.        Юнги горько поджимает губы, потому что знает, о чём они говорят. Он, как вожак, оставил стаю перед самым святым праздником осени, за что до сих пор платит своим страданием.        — Я сам разыщу брата, — поднимается он на ноги, намереваясь уйти.        — Я пойду с тобой, так быстрее будет, — хватается за его ладонь Тэ, а Юнги согласно кивает, принимая помощь.        — Верните его до заката, — даёт наказание Чонгук, прожигая Юнги раздражённым взглядом. — Иначе я сам его сюда притащу, и это никому не понравится.

***

       Они встречаются у ворот в поселение, переглядываются без единого слова, шагая по прохладной земле. Понимают, что времени критично мало. Надежда лишь на то, что Юнги учует слабый, всё время скрытый запах омеги, поймает след, а потом они уже догонят.        Тэхён резво сбрасывает с себя одежду и ёжится от прохладного весеннего воздуха, кожа покрывается мурашками, но не только от ночного ветерка, но и от того, как альфа застывает на мгновение, обводя взглядом чужую фигуру. Тэ передёргивает плечами, тут же перекидываясь. Замечает, как рядом с ним оказывается крупный волк.        Первая их встреча была сумбурной в зверином облике, вторая — во время охоты — закончилась плохо. Для Тэхёна оказывается странным, что уже прожив в одной стае месяц, они почти не видели друг друга в этой ипостаси.        Влажная от ночного воздуха земля приятно пружинит под лапами. Тэ пытается уловить чутким нюхом хоть какой-то шлейф чужого присутствия, а Юнги, задрав голову, внимательно прислушивается. Они бредут по лесу, то сворачивая, то меняя направление, заметив сломанные ветки. С утра прошло прилично времени, если Чимин действительно вознамерился удрать от своей судьбы подальше, то мог оказаться уже очень далеко. Но Тэ надеялся, что тот не ускакал в неизвестном направлении, и им не придётся терять вожака.        Юнги вдруг останавливается, принюхавшись. Он тявкает Тэхёну, и оба переходят на бег. Альфа учуял всё же своего младшего брата, теперь готов к преследованию.        Тёмные деревья, обрастающие силуэтами теней при слабом свете Луны, приходится оббегать, перебираться через корни. Они уже отошли довольно далеко от поселения, но Юнги продолжает бежать. Несколько раз останавливается, утеряв нить следа и чужой запах, но быстро ориентируется среди кустов и ловит шлейф феромона Чимина за хвост, снова переходя на бег. Тэхён без всяких жалоб следует за выносливым альфой, но тихо воет, прося его приостановить бешеный темп лишь ближе к рассвету. Он дёргает ушами и вытаскивает язык, выдыхая, так показывает: он зажарился от бега, им нужна передышка, чтобы хотя бы попить.        Альфа клацает зубами, виляет между деревьями. Те постепенно редеют, выводя тропкой их к реке. Тэхён несëтся по каменистому берегу, морщится от приятного звука плещущейся воды, тут же залетая в воду. Пьёт, глотая холодную жидкость, слышит, как альфа становится рядом. Тэ глядит на иссиня-чёрную шкуру, на то, как Юнги слегка окунается в реку, а после отряхивается от мелких капель.        Он подходит ближе к Юнги, осторожно приваливается к его боку, передыхая. Им нужно поговорить: оба понимают. И Юнги оборачивается первым. Тэхён, всё ещё будучи в шкуре волка, наблюдает за ним. За его широкими плечами, за длинными руками и крепкими ногами. В слабеющем свете Луноликой и зачинающемся рассвете видны отблески влаги на коже, капли медленно стекают по горячему телу, падая обратно в реку. Тёмные волосы немного вьются от влаги, а сапфировые глаза прикрыты. Но недолго. Альфа подходит ближе к Тэхёну, запускает пятерню в шерсть, чешет омеге шею и хребет, прося перекинуться.        Тэ подчиняется и уже стоит перед ним в виде человека. Руки и живот покрыты гусиной кожей от прохлады — всё же в волчьем обличие гораздо теплее. Юнги стягивает с шеи крохотный мешочек, вертит его в руках, уже собираясь что-то сказать.        — Прости меня, — выдыхает Тэхён, а потом прикрывает рот ладонью. Не сдержался, перебил альфу. — Прости, что обманул и усыпил.        Юнги пристально рассматривает взволнованное выражение лица омеги, всё ещё сжимая в руках что-то Тэ неизвестное. А потом вешает его за верёвочку обратно на шею. Его крепкая ладонь сжимает затылок Тэхёна, и тому кажется, будто его сейчас поцелуют, однако Юнги, даже ощущая дрожь в теле омеги, лишь гладит рукой шею и выходит из воды.        Ничего не отвечает, но Тэ замечает, что взгляд его смягчается.

***

       Они ловят Чимина на границе с восточной стаей. Уставшего и помятого настигают до того, как дозорные чужого поселения заметят чужака и перейдут в оборону. Юнги набрасывается на светлого волка, валит наземь, катаясь среди молодой травы. Чимин огрызается, поскуливает, видно, что вымотался, пытаясь сбежать от Лунной ночи. Он хочет укусить брата, обиженно глядит на Тэхёна, но у того нет ничего, чтобы помочь юному волку. Потому Тэ лишь виновато склоняет голову, позволяя альфе нарычать на младшего брата, больно укусить за загривок, так что Чимин даже сорвано тявкает.        Тэхён не позволяет наказывать омегу слишком жестоко, отталкивает Юнги, фыркая, чтобы тот пришёл в себя. У Чимина уже есть альфа. Юнги может переборщить с наказанием, а это станет очередной причиной для конфликта между ним и вожаком.        Они возвращаются уже при свете дня, по дороге снова останавливаясь у той же реки. Тэхён с разбегу прыгает в воду, наслаждаясь прохладой, ведь дни становятся всё теплее, солнце припекает. Он выходит, глядя на то, как подавленный Чимин прилёг под деревом, отвернувшись от них. С тех пор, как они его нашли, тот отказывается обращаться человеком и говорить с кем-либо. Тэ решил не давить на омегу, ему сейчас слишком тяжело.        Юнги выбирается из воды, зачесав назад мокрые волосы, он снова мокрый и обнажённый, а омега застывает. Он пристыженно опускает голову — сейчас не время, чтобы о подобном думать. Они ведут домой Чимина. Не та ситуация. Однако Юнги сам подходит к нему, дотрагивается до локтя, боясь соприкоснуться с большим количеством кожи голого тела.        — Ты ночью просил извинения. Я принимаю их, — тихо говорит Юнги, глядя в глаза омеге, а того прошибает горячей волной.        Раннее утро оказывается таким приятным. Тэхён вдруг задерживает дыхание и совсем забывает о том, что тут, рядом с ними, за деревом, лежит расстроенный Чимин. Всё потому, что Юнги сдёргивает с шеи мешочек, выуживая оттуда тонкую серебристую нить. Тэхён с удивлением глядит на украшение, усеянное аметистами разной формы. И где только достал?..        Омега круглыми от шока глазами смотрит на то, как альфа осторожно крепит ловкими пальцами драгоценную нитку к его волосам, надёжно там фиксируя с помощью узелка и крючка. Тэхёну уже дурно от нехватки воздуха, а когда Юнги отстраняется, то чувствует, как тяжёлая нить с камнями касается его покрасневшего уха. Подарок. Интимное, дорогое событие для любого омеги. В их стае подарки немного другие — это могут быть ткани, пряжа, животное.        Тэхён слышал, что Северные волки, часто находящиеся на рудах и работающие там на благо стаи (чтобы продавать добытое на ярмарках), дарят своим омегам драгоценные камни в разных украшениях. Бусы, браслеты, серьги и кольца. Но никогда сам не думал, что кто-то сделает ему такое подношение. Подарок со стороны альфы многое значит: намерения, чувства, планы. И Тэ становится страшно.        Ровно до того момента, пока Юнги не склоняется и не касается губами его лба, выражая чувства. А после ужас покидает тело Тэхёна. Это Юнги. Он никогда не сделает что-то против воли, сам Тэ убедился в таком. Юнги осторожен, благоразумен. А ещё бывает вспыльчив, страстен, это вызывает дрожь в теле. Омега глядит на него большими глазами, а потом скромно тянется, прикасаясь к уголку его рта губами. Сдержанно, скромно, хотя хочется, чтобы альфа обхватил его сильными руками, вжал в дерево, царапая мягкую кожу на спине о кору…        Но Тэ отбрасывает эти мысли, зная, что им нужно срочно домой.        И не замечает печального, но облегчённого взгляда Юнги в сторону реки. Никогда не узнает, что альфа тогда увидел, не услышит плеска упавших в воду красных бусин, не почувствует, как лёгкий ветер заденет белоснежные волосы, взметнувшиеся с каплями в воздух. Тэхён не узнает, что кто-то в последний раз улыбнулся Юнги и, добившись правды о его чувствах к Тэ, покинет лес, возвращаясь к Луноликой.

***

       Они достигают поселения ещё до обеда, поднажав и ускорившись. Чимин тормозит перед входом в деревню, он явно не хочет возвращаться. А когда видит вышедшего из ворот Чонгука, и вовсе уши прижимает к голове и рычит.        — Сколько ни противься, уже ничего не сделаешь, — глухо проговаривает вожак, тут же выпуская феромон.        Чимин воет от воздействия, путается в лапах и рычит, но волчья сила заставляет его перекинуться, упасть на землю. Юнги хочет было броситься к брату, но Тэхён встаёт на его пути, глядя на чёрную морду зверя. Нельзя. «Не суйся», — таков посыл Тэхёна. Чимин больше не под опекой Юнги, он принадлежит Чонгуку по праву, по предначертанному пути. И если Юнги не хочет разгневать Луноликую, вляпаться в бой, что может и не перенести, ведь удача не на его стороне будет, то нечего ступать на эту тропу.        Чонгук приближается к Чимину, слабо дышащему от давящей ауры. Это его наказание за побег. Он расстроил вожака, свою будущую пару, так что тот решил повлиять на него методами старины, задавив всё желание бороться сейчас. Чон подхватывает его на руки, а потом разворачивается к воротам.        — Займитесь подготовкой к ночи, ничего я с ним не сделаю, — бросает, не оборачиваясь, Чонгук и входит обратно в поселение.

***

       Как и Сокджину, Тэ больно наблюдать за Чимином. За потухшим взглядом, за поникшей фигурой, за синяками под глазами. Омега совсем осунулся от безысходности. Тёмные волосы пахнут лесом, так что Тэхён старательно намыливает прядки, чтобы те ничем не отдавали, потому что сегодня запах омеги должен быть чистым. Сокджин периодически кидает на него взгляды, а Тэ это замечает.        Сейчас они вымоются, помогут бегущим этой ночью молодым волкам одеться, опустят на их головы венки. Чимин выглядит отчаявшимся, убитым горем, а Тэхён даже помочь не может ничем. Он просто трёт чужую кожу до красноты, не глядя в лицо. Потому что от него, как бы ни хотелось, ничего не зависит.        Омега и сам боялся этой Лунной ночи, думая, что Чонгук силой заставит его бежать и погонит по чащам, пока не зайдёт за облако Луна. И Тэхёну стыдно за то, что он выдохнул облегчённо, когда альфа узнал своего истинного в Чимине. Потому что, глядя на того сейчас, совсем нет радости и воодушевления. Чимин чувствует неприязнь вожака, Тэхён понимает его мысли, знает, что так жить не хочется. Выбора иного нет.        Сжав плотно губы, Тэхён возводит взгляд к потолку и безмолвно молится Матери. О благополучии Чимина. О том, чтобы Чонгук был с ним хоть капельку ласков. Чтобы между ними появилось что-то, кроме ненависти. Потому что верит: Матерь никогда не делает ничего просто так, то, что эти двое оказались истинной парой, только доказывает это.        — Я думал, что он ведёт меня по правильному пути, — хрипит омега, так что слышит его только Тэхён. Он замирает, уставившись на Чимина. — Тот альфа, каким пропитан твой дом. Он вёл меня к тебе и Чихо, вёл к этой стае, указывая путь. Он всё время рядом с тобой.        Тэхён не понимает, он не знает, что ответить. И Джин, как назло, отошёл, чтобы плеснуть ещё воды на камни, набрать ведро холодной и обмыть некоторых молоденьких омег, суетливо дрожащих от предвкушения.        — Чимин, о чём ты…        — Бурый мех, чёрные глаза и недостающий кусок уха, — перебивает он Тэхёна, а тот от шока роняет металлический ковш.        Звук глухого удара того о пол заставляет остальных обратить внимание на застывших омег: один смотрит испуганно, глаза огромные, а второй со слезами и дрожью в конечностях.        — Это ведь твой альфа? Я прав? — шёпотом спрашивает Чимин, заставляя Тэхёна дрожать. Он ведь действительно описал именно Хосока. Таким, каким Тэ видел его последний раз в форме зверя. — Он вёл меня, дух твоей пары. Вот только к чему? Чтобы я привёл Юнги к тебе, а потом остался несчастным?        Голос Чимина высокий, теперь Тэхён слышит там нарастающие рыдания.        — Он появлялся и тогда, когда я убежал. Качал головой разочарованно, я не понимаю, чего ему от меня надо! — плачет омега, закрыв лицо ладонями.        Веселье стихает. Как бы ни радовались омеги предстоящей Лунной ночи, но сорванные всхлипы Чимина немного изменили атмосферу. Тэхён застывает рядом с ним, а потом обхватывает руками, позволяя сжать свои плечи и хорошенько проплакаться. У него больше нет шанса даже сбежать, Чимина путь предрешён.        — Я не знаю, к чему тебя ведёт дух моего альфы, — шепчет на ухо ему Тэхён. — Но Хосок никогда бы не привёл тебя туда, где ждёт беда.        Чимина это не очень успокаивает, но рыдания затихают. Тэ помогает ему снова умыться, натереть кожу маслом. Завязки плохо поддаются манипуляциям, когда они принимаются одеваться. Потому что Чимин снова задел болезненные воспоминания. Хосок никогда не являлся ему во снах, не бродил рядом по лесу призраком. Но привёл сюда Чимина и Юнги. Для чего?        Тэ отбрасывает эти мысли, качает головой, туже затягивая верёвочки на рубашке, чтобы не слетели во время танцев, хотя и сомневается, что Чимин будет сегодня танцевать. Их уже ждёт тёмный лес, разожжённые костры и белые полотна.        Они выдвигаются от бани последними. Тэхён держит в руках венок Чимина, сплетённый умелыми пальцами Минхо, перебирает в руках ягоды калины, пока бледный омега едва волочит ноги в сторону поляны, где уже видно высокий столб пламени от пылающего костра. Тэхён взволнован не меньше Чимина, потому что угнетает подавленное состояние последнего. Тэхён в последний раз останавливается, Чимин тоже замирает на месте, уставившись в землю.        — Мне страшно, — выдыхает он, хватая рукав рубашки Тэ. — Мне очень страшно.        Омега обнимает Чимина, крепко прижимая к груди.        — Луноликая никогда не делает неверный выбор, Чимин, — шепчет он на ухо, чувствуя дрожь в чужом теле. — Я уверен, что всё будет так, как должно. Ты смелый и сильный. Ты справишься и с Чонгуком.        Тэхён отстраняется, целует его в лоб, произнося в мыслях ещё одну молитву. А потом поднимает руки с венком в них. Чимин бледнеет сильнее по мере того, как цветы и листья приближаются к его волосам. Он испуганно смотрит на спокойное с виду лицо Тэхёна, а потом вздрагивает, когда украшение оказывается на его голове. Пути назад нет. Они берутся за руки, переплетая пальцы, и делают первый шаг в сторону поляны, где собралась вся стая.