I'm the flame | Я - пламя

Холод. Вокруг плотный обволакивающий туман. Серое, почти чёрное небо, воздух, пропитанный злобой и ненавистью, и земля, политая потом и кровью. Если сделать хоть один вздох, позволить воздуху наполнить легкие своей печальной историей, на душе обязательно станет тяжело и грустно, а глаза покроет пелена серых, наполненных густым дымом, слез. Этот день ещё ненадолго останется в памяти людей. Что бы они не пережили, какие бы утраты не понесли, еще несколько часов, и они забудут об этом навсегда и вернутся к прежней жизни. Все также будут спешить поймать такси, попутно листая новостную ленту в соцсетях. Будут также громко смеяться и также тихо плакать. Никто и никогда больше не вспомнит слова чародей или маг. Но другие, те самые, из-за которых и началась война, сохранят в памяти этот день до самой своей смерти. Запомнят боль и обиду, страдания, они будут помнить вкус крови на своих губах и, глядя на затянувшиеся шрамы, будут снова и снова чувствовать боль и слышать, как острый металл режет кожу. Всегда будут помнить, за что они боролись. Запомнят и тех, кто погиб в этом бою, прикрыв своей грудью чужую. Сейчас все чувствуют его. Вот он. Тот самый запах свободы, сменивший собой завесу дождя, смешанного с запахом крови. И... Тишина. Лишь шорох, издаваемый ветром. Он колышет взъерошенные волосы выживших после пожара людей и забирает с собой стекающие по их щекам слезы. Многие из них задавались вопросом, какой теперь будет их жизнь, а у кого-то даже на мысли не оставалось сил: так много было пролито слез и крови. Выжившие были разных наций и возрастов, разных рас и мировоззрений, но в каждом из них билось сердце – вот то, за что была понесена такая потеря. На окраине, среди развалин спустя какое-то время после потухшего пожара образовался круг, в центре которого был разведен костер – символ тепла, уюта и разгорающейся в сердцах надежды. Собравшиеся в кругу чародеи оплакивали пострадавших. Их лица были почти чёрные от сажи, одежда казалась изношенной годами и изрезанной тысячью мечами, а щеки каждого из них пересекали чистые, ещё мокрые соленые дорожки. – Мы не должны допустить, чтобы это произошло снова. Столько жертв... Они пали не зря. Они пали во благо, - произнёс мужчина в капюшоне. Его борода была почти чёрной от грязи и пепла. Над левой бровью из раны текла кровь; кисти его рук были спрятаны в уже далеко не белые перчатки, покрытые темно–бордовыми рисунками и непонятными знаками. – Нам нужен ребёнок. Только чистая душа новорожденного ребёнка сможет запереть их. Взгляды собравшихся мгновенно обратились к другому мужчине. Молодому. Его вьющиеся каштановые волосы торчали в разные стороны, а его почти стеклянные цвета охры глаза выражали беспокойство и панику. Он почти не дышал в тот миг. Нам нужен ребёнок. Эта фраза заставила его в одно мгновенье представить все те годы, которые он мог бы провести со своей новорожденной дочерью: ее первый смех, первые шаги, первые слова. На кого она будет похожа, когда вырастет? Возможно, она могла бы унаследовать его дар, или дар матери. Но никто этого теперь не узнает. Он точно не узнает. Он нервно сглотнул. Дрожь пробежала по его и без того холодному телу. – Вы хотите сказать... Моя дочь погибнет? – Нет. Ни в коем случае. Мы не причиним зла малышке, Сэмюэль, – уверенно сказал мужчина средних лет с ярко-голубыми глазами. Его взгляд успокаивал и заставлял верить: Альпин говорит правду. Ему можно доверять. – Твоя дочь станет той, кто защитит наш народ. Разве это не то, о чем может мечтать отец-воин? – А как же люди? – крикнула женщина из толпы, собравшейся за кругом. Она вопросительно смотрела на Альпина в поиске ответа. В ее глазах читался страх. – Люди также будут полностью защищены. Мы найдем способ. Девочка поможет нам. – Но почему именно моя дочь? Ответа не прозвучало. Сэмюэль и не нуждался в нем. В глубине души он знал, что это единственный шанс, ведь только ее тело, только ее кровь и плоть сможет выдержать силу ангельского металла, и только она сможет защитить ключ. Его дочь будет спасителем. Она будет той, кто заменит его, когда это будет нужно. Она станет Четвёртой. Если сумеет возродиться из пепла...