I'm the flame | Я - пламя

Какое-то время Лина боялась сделать шаг. Было страшно подойти ближе и разглядеть в маленькой девочке очередную ловушку Эсмерай. Было страшно снова потерять надежду спасти ее. Она вздохнула и решительно подошла к сестре. Молча опустилась на колени рядом с ней и положила ладонь на ее затылок, мягко поглаживая ее спутанные волосы. — Рокси? Это я. Лина. Посмотри на меня. Я здесь. Лина мягко приподняла ее лицо ладонями. Мокрые от слез глаза были плотно закрыты, рот слегка приоткрыт, словно девочка очень хотела что-то сказать, но никак не могла. Не зная, что делать дальше, Лина обернулась, взглядом попросив остальных о помощи. — Она будто спит. Джейсон подошел первым. Он присел рядом с Линой и внимательно осмотрел лицо девочки. Затем осторожно еще сильнее приподнял ее голову и увидел то, что искал, — на ее шее замкнулся круг. Тонкий, слегка красноватый, будто едва накрывшийся корочкой порез был отчетливо виден на тонкой бледной детской коже. — Это она, — тихо сказал Джейсон. Убедившись, что девочка по-прежнему без сознания, он осторожно, словно хрупкую фарфоровую куклу, взял ее на руки. — Уходим отсюда. Чем быстрее, тем лучше. Они двинулись обратно тем же путём, но лабиринт будто ожил, не желая их отпускать. Сначала зеркала просто дрожали, как будто в них бушевал невидимый шторм. Потом на гладкой поверхности проступили алые полосы, похожие на раскалённые трещины. — Что-то не так, — прошептала Ирен, вглядываясь в стекло. И словно в ответ на её слова откуда-то сверху хлынул жар, поднимая за собой клубы дыма. Воздух стал густым, тяжёлым, запахло гарью. Первое зеркало громко треснуло, рассыпавшись на множество мелких осколков, и пламя, словно живая змея, скользнуло по стене, перебрасываясь на следующее. В одно мгновение весь лабиринт загорелся — багровые языки пламени отражались тысячекратно, превращая пространство в огненный капкан. — Бежим! — крикнул Джейсон, крепче прижимая к себе Рокси. Ирен бежала впереди, вытянув руки — воздушный потом послушно разгонял дым, создавая безопасный коридор. Воздух был тяжёлым и горячим, но Ирен, лишь слегка прикрыв глаза от жара, уверенно двигалась вперед. За ней, не сводя глаз с маленькой бледной руки, безжизненно свисающей с локтя Джейсона, бежала Лина. От страха снова захотелось спрятаться. Она боялась за себя. За Джейсона, Ирен и Марка. За ее Роксану. А что, если мы не выберемся? А что, если Эсмерай никогда не позволит нам выйти из этого проклятого театра? Разум мгновенно реагировал на такой пессимистичный настрой: «Мы прошли уже половину пути. Мы нашли Роксану. Осталось совсем немного». Однако слова, эхом отдающиеся где-то на подкорке сознания, лишь едва доносились до стучащего с бешеной скоростью сердца. Когда до выхода из театра оставались считанные секунды, Лина едва дышала. Она задерживала дыхание, прикрывала лицо рукавом от черного плотного дыма, но, в конце концов, взгляд затуманился, и она уже едва различала, куда идет, стараясь не выпускать из виду спину Джейсона — небольшой якорь, за который она держалась. Стоило им оказаться за пределами горящего здания, Лина без сил упала на землю. Она долго кашляла и пыталась прийти в себя. Тяжелый дым проник в ее легкие, голову, из-за него закладывало уши и кружилась голова, а виски просто разрывались от боли. Ирен и Джейсон осторожно положили Роксану, жадно глотая свежий воздух и вытирая с лица сажу. Девушка шла первой и разгоняла дым, как могла, но и ей стало плохо — ужасная тошнота и слабость дали о себе знать практически сразу, как только они вышли на свежий воздух и гонка закончилась. Лина не знала, сколько точно прошло времени. Казалось, она провалилась в сон на несколько минут. Когда картинка в ее глазах снова стала ясной, она поняла, что, как и остальные, лежит на холодном асфальте. Головная боль накрыла ее, стоило ей слегка повернуть голову. Вместе с этим резко захотелось освободить желудок. Она подождала еще немного, затем осторожно приподнялась. Рокси? Лина осмотрелась в поисках сестры. Рокси была неподалеку, как и Джейсон. Он тоже постепенно приходил в себя, а вот Роксана по-прежнему была без сознания. Ирен, держа ее на коленях, заботливо вытирала ее лицо от сажи, в надежде, что та очнется. Внезапно Лину осенило: — Ирен? — Девушка медленно повернулась к ней. — Где Марк? Ее глаза широко распахнулись. Взгляд Ирен испуганно заметался. Она осмотрелась. — Я думала, он шел прямо за тобой. Холодный пот побежал по спине Лины. Ирен говорила ей что-то еще, но она уже не слушала. Мысленно она находилась в той самой библиотеке, а перед глазами рябил образ старика, рассказывающего о смерти Марка. Собрав все свои силы, Лина поднялась. Голова все еще кружилась, в глазах снова потемнело, но она на ощупь шла обратно к горевшему театру. Как только взгляд стал более ясным, она перешла на бег. В какой-то миг она услышала голос Ирен, зовущий ее по имени, но сейчас это уже не имело никакого значения. Я должна найти его. Я должна спасти его. В здании все еще горел пожар. Черный дым был повсюду. Казалось, в воздухе совсем не осталось ни капли кислорода. У Лины заслезились глаза сразу, стоило ей войти, но в этот раз она собиралась заставить Эсмерай играть по ее правилам. Лина закрыла глаза и глубоко вдохнула. Феникс внутри нее ждал команды. Девушка вытянула руки вперед, а затем развела их в стороны, отодвигая языки пламени с прохода, давая себе возможность войти внутрь целой и невредимой. Ее взгляд метался между коридорами и окнами — Лина все еще надеялась, что Марк вышел из здания вслед за ними, но, может быть, огонь преградил ему путь, и он выпрыгнул через окно. Однако, что-то внутри подсказывало ей — Марк не выбрался, и тревога за него нарастала с каждое секундой. — Марк? — Она кричала его имя несколько раз, но ее голос терялся в плотной огненной завесе. Ответа не последовало. Только скрип обрушивающихся стен и жадный громкий треск разгорающегося пожара. Лина сделала еще несколько шагов вперед. Под ногами хрустело стекло, одежда пропиталась дымом. На секунду ей показалось, что она потерялась здесь навсегда. По коже пробежал холодок. Она снова крикнула: — Марк! В ответ она услышала глухой, почти неразборчивый звук — кашель, словно кто-то отчаянно пытался вдохнуть и не смог. — Марк! — Лина рванулась на звук, с трудом отодвигая упавшую балку, и, наконец, увидела его. Он лежал у стены, почти засыпанный пеплом и осколками. Лицо в саже, глаза закрыты, грудь едва вздымается. Иногда он кашлял, и эти звуки давали ей понять — Марк еще жив. — Нет, нет, черт…— прошептала она, опускаясь рядом с ним. Это был момент, когда ей просто захотелось сдаться. Упасть рядом с Марком на колени и заплакать. Засунуть свой синдром спасателя туда, где его никто не найдет, даже сама Лина. А затем дождаться, пока кто-то другой спасет их обоих. — Лина! — голос Джейсона, появившийся из ниоткуда, прорезал дым. Плакать Лине сразу расхотелось. Он ворвался внутрь, прикрывая рот рукой, и, увидев Марка, тут же подбежал. — Он жив? Девушка кивнула. — Джейсон, надо срочно вытащить его отсюда. Пламя снова ожило — потолок треснул, и на пол осыпались горящие обломки. Джейсон и Лина едва успели прикрыть головы руками. Джейсон, с трудом отодвинув упавшую на Марка балку, помог ему подняться. Закинув его руки на плечи друг друга, вдвоем они направились к выходу. Где-то в глубине здания взорвалась балка — здание начало оседать, словно сдаваясь огню. Пожар разгорелся со страшной силой. Дым по-прежнему не давал дышать полной грудью, и сознание постепенно отключалось, но ноги сами шли к выходу, и, пока они это делали, у них вполне был реальный шанс выбраться на свободу. Утренний свет из приоткрытой двери был все ближе и приближался с каждой секундой. Ровно до тех пор, пока порыв тяжелого ветра, раздувающий огонь все сильнее, не захлопнул ее со страшной силой. Они замерли. Колени начали подкашиваться от тяжести тела товарища. И, хоть они этого и не видели из-за дыма, в глазах каждого вспыхнул страх. Живой, настоящий, холодный страх. Лина начала паниковать. Эсмерай не давала им спокойно уйти. Девушка жестом попросила Джейсона опустить Марка, и, как только его рука упала с ее плеча, девушка бросилась к двери. Дернула ее несколько раз — бесполезно. Джейсон пнул дверь ногой. И еще. Из-под пола выстрелили толстые корни, послушные его воле, с треском ударяя по дереву. Но дверь не поддалась. Словно стала каменной. Силы были на исходе. Дар Марка сейчас пригодился бы — даже если он не потушил бы весь пожар, то точно смог бы остановить огонь, подбирающийся к ним все ближе. Лина стояла, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат руки. Марк был без сознания. Джейсон — выжат до последней капли. Ирен — слишком далеко, чтобы помочь. И тогда в голове вспыхнула мысль. Безумная. Почти отчаянная. Иногда нужно упасть в пропасть, чтобы научиться летать. Вместо того, чтобы бежать от пламени, Лина сделала шаг вперед — навстречу пожару. Жар мгновенно укусил ее кожу, оставив темные пятна, но Лина не отступила. В груди вспыхнуло что-то теплое, родное, знакомое до боли. Огонь не ранил её — он звал. Узнавал. Иногда, чтобы родиться, нужно сгореть дотла. Она боялась. Ее идея казалась сумасшедшей, но она не могла не попробовать — от ее решимости буквально зависела чья-то жизнь. Иногда страх — это просто дверь, которую нужно пройти сквозь пламя. Всё. Пути назад нет. Либо сейчас, либо никогда. Иногда, чтобы потушить пожар, нужно самой стать пламенем. Лина загорелась. Сначала руки, начиная от самых кончиков пальцев, покрылись толстым слоем живого горячего пламени. Затем кисти ее рук, предплечья, ступни, колени, бедра — пока пламя не добралось до ее сердца. Огонь не душил ее, он мягко ее обнимал, а затем становился ее частью, растворялся в ней. Лина втягивала пожар в себя, словно огонь был воздухом, которым она дышала, чувствуя, как энергия, разрушавшая театр, сливается с её сердцем и сознанием, превращаясь в невероятную силу. Когда огонь застелил собой ее глаза, она закрыла их и опустила голову в пол, чтобы до последнего не знать, закончилась ли ее блестящая идея таким же блестящим успехом. В какой-то момент ей показалось, что кто-то звал ее по имени. — Лина? — услышала она снова, но никак не могла открыть глаза. Послышались и другие голоса. — Она жива, просто отключилась. — Нужно отнести их в безопасное место. Им нужна помощь. Огонь, который Лина прежде ощущала внутри, вдруг погас. Сил больше не было, и Лина, наконец, позволила себе не открывать глаза.