Королева моих «кошмаров»

— Просыпайся, львенок — протянула Беллатрис у уха спящей Гермионы, — Уже утро, пора вставать. Девушка перевернулась на другой бок и зарылась головой под одеяло. Но пожирательница так просто не сдается, и вот ее холодные руки пробираются под одеяло, заползают под тонкую ткань пижамы и прикасаются к теплой коже возлюбленной, от чего младшая покрылась рябью и нехотя открыла глаза. — Ну Бееелла, я устала, сегодня то можно отдохнуть. Давай, ложись со мной — Гермиона попыталась затянуть женщину в постель, но сама оказалась поверженной и потеряла свое укрытие в качестве одеяла. — Ахахах, нужно вставать, Миона. Пора начинать день, давай же. — Нууууууу, — захныкала девушка и легла на колени Беллатрис. Рука женщины опустилась в спутанные от сна кудри и нежно массировала голову, от чего вторая почти мурлыкала. Весь мир остановился, женщины просто наслаждались друг другом и лучами теплого солнца. Хотелось остаться в этом мгновение как можно дольше, не покидать кровать и эту комнату, не думать ни о чем. Смотреть в глаза, утопая в них, будто в бесконечном небе. Слушать ровное дыхание… Внезапный холод вырвал гриффиндорку из сна. Ей так не хотелось открывать глаз, девушка пыталась нащупать одеяло в полусонном состоянии. Но мгновение спустя она раздражённо поднялась, не найдя и намека на теплую защиту и обнаружила одеяло на полу. Гермиона недовольно вздохнула и снова плюхнулась в постель. Ее рука упала на холодную сторону кровати, что ее быстро взбодрило. — Черт! — девушка вскочила. Чертова Блэк! Каждое утро после «такой» ночи было одинаковым: Беллатрис уходила ни свет, ни заря, Гермиона же приходила в себя будто после бурной вечеринки, где ей каждый раз стирали память и кусочки ночи всплывали в течении следующего дня. Девушка накинула на себя халат и выбежала из спальни. Отсутствие ведьмы в постели ее совсем не удивило, но Блэк не было, ни на диване, ни в ванной, ни на кухне. «Мне же лучше» — решила для себя гриффиндорка и направилась в душ, но все же волновалась за исчезновение старшей, хотя и не хотела этого признавать. Теплые струи воды размывали всю тревогу и тяжесть утра. Гриффиндорка провела рукой по красным царапинам на ребрах. На миг замерла. Кончики ее пальцев коснулись губ, — Мы снова это сделали. Сон с каждым днем превращался в реальность. Еще несколько месяцев назад этот «сон» был для нее кошмаром. Но что же теперь? Кошмар? Если так, то он все ближе и ближе. Живет с ней под одной крышей… — Грязнокровка, мне нужно принять душ. СРОЧНО! Магазины в вашем мире просто ужасны, — пожирательница бесцеремонно ворвалась в ванную комнату и буквально опешила. Обе женщины замерли. Гермиона уже собиралась выходить, поэтому дверь в кабину душа была открыта. Младшая застыла в оцепенении. Внутри она сгорала от стыда, но не могла и пальцем пошевелить. Будто жертва перед хищником, не в силах преодолеть страх. Казалось, стоит только отвести взгляд, сдвинуться на миллиметр и тебя разорвут на части. Беллатрис же буквально пожирала обнаженное тело. Капли воды стекали по гладкой коже, то там, то здесь виднелись засосы и следы от укусов, на выпирающих ребрах красные линии. Слишком хорошо. Но хорошего понемногу. Гермиона схватила полотенце и выбежала за дверь. «ЧЕРТОВА БЛЭК!!! НЕУЖЕЛИ ТЕБЯ НЕ УЧИЛИ СТУЧАТЬСЯ!!! ЧТО В ЛИФТЕ РОДИЛАСЬ?!» А за стеной искусная легилимент насмехалась над юной ведьмой. — Пф, глупый львенок. Просто признай, что ты без ума от меня, — довольствовалась своим отражением и смущением гриффиндорки темная ведьма. «Глупая пожирательница. Просто признай, что ты без ума от…» — внутренний голос тревожил Беллу все реже, но и когда появлялся ведьма легко от него отделывалась. Нашла свои методы… — Ммм, глупый львенок, — последнее, что в полголоса простонала женщина, когда шум воды заполонил ванную комнату. *** — Она что-то говорила про магазины… Неужели ходила за продуктами? Гермиона уже заканчивала уборку в доме и направилась на кухню. Маленький обеденный столик был завален покупками. Из картонных пакетов валилось изобилие продуктов. Различные специи в стеклянных баночках, фрукты и овощи, расфасованные в пластиковые контейнера, все еще теплый багет из французской пекарни и многое другое. Потребовалось достаточно времени, чтобы разложить все по полочкам. — Она что собирается устраивать званный ужин? Да и вообще, чего она там так долго делает?! — Смывает с себя грязь…хотя, нет смысла тебе это объяснять Гермиона испугалась внезапного появления и мясо, что должно было лежать в холодильнике оказалось на полу. — Что ты делаешь?! — Беллатрис укоризненно приподняла бровь. Это мясо нельзя класть в холодильник! Его нужно сразу готовить. — Но ведь только утр… Но девушку бесцеремонно перебили и прочитали целую лекцию о важности готовить этот драгоценный кусок сразу, о том насколько он дорогой (конечно было это сказано затем, чтобы принизить финансовое состояние семьи Грейнджер) и многое-многое другое всего лишь о каком-то куске мяса. И конечно, в добавок ко всему ее заставили готовить завтрак и как наказала тетушка Беллатрис: «Никаких яиц, третий день подряд я их не вынесу» На том и порешили — Белла готовит мясо, на Гермионе завтрак. *** Прошло минут семь, тех пор как каждая занялась делом, но комната уже наполнилась тоннами неуютной тишины, нарушал которую только стук кухонных приборов. Хотя по прошествию времени женщины свыклись, все больше уходя в себя. Блэк боролась со своим внутренним голосом, долгом перед Темным Лордом и желанием остаться в этой неуютной, но спокойной тишине до конца веков. О, чувство вины, несвойственное для пожирательницы тоже имело место быть. Женщина чувствовала вину перед Нарциссой, повелителем, перед чистокровным родом и даже грязнокровкой. Она знала, что принесла своей сестре много страданий. Знает, что все больше отдаляется от идеалов и от самого Волан-Де-Морта. Знает, что чувства, которые уже не имеет смысла отрицать делают ее предательницей крови. И конечно она знает, что гриффиндорка привязалась к ней. Девушка, которую ей поручено убить смотрит на нее странным, слишком нежным взглядом, даже когда руки Блэк сжимают ее шею. «Однажды девушка падет от этих рук, но сейчас пускай приносят удовольствие», — эта мысль выбилась из всех и засела на подкорке разума. Эта до ужаса приторная мысль, эта мысль принадлежит Беллатрис Блэк… Женщину выдернуло из мыслей теплое дыхание в затылок, — Ч-что ты делаешь, грязнокровка? Гермиона стояла почти впритык за спиной ведьмы. Ее рука дернулась от резкого поворота головы старшей и ложка, измазанная кремом для блинчиков оставила белую полосу на лице старшей — Ахах, — гриффиндорка не могла сдержать смеха от вида «усиков» — Что смешного? — ведьма приподняла одну бровь, строя недовольную гримасу, от чего смех девушку разразился больше прежнего. — Прекрати смеяться надо мной! Но чем, больше возмущалась женщина, тем смешнее выглядела, а смех Гермионы становился громче Но ненадолго. Пара движений — Гермиона оказалась лицом к лицу со старшей ведьмой, рука Блэк аккуратно легла на талию девушки, в то время как другая удерживала чужое запястье. — Прекрати смеяться надо мной, — черные глаза укоризненно впились в миндальные зеницы. Гермиона застыла. — Т…твое лицо, — девушка поднесла трясущуюся руку к фарфоровому лицу, — У тебя здесь крем. Гриффиндорка стерла белую массу, — вот, видишь — Что это? — Блэк вопросительно взглянула. — ⁠К-крем, я же сказала Гермиона попыталась высвободится, но хватка ведьмы усилилась. — Крем? — женщина перехватила руку Гермионы и поднесла ко рту Гриффиндорка попыталась ее отдернуть — тщетно. Девушка зажмурила глаза и почувствовала обволакивающую теплоту всем своим телом. — Не хватает сладости, определенно, — Беллатрис вытерла остатки крема с лица и продолжила нарезать овощи. Гермиона быстро вернулась на свое место, совсем забыв про сахар, за которым изначально и тянулась. После завтрака Миона занялась посудой, Блэк наконец оставила мясо и ушла в комнату с неизвестными пакетами. Когда с посудой было покончено девушка взялась за чтение и устроилась на диване в гостиной. И хотя книга была довольно интересной и одной из ее любимых, сюжет совсем проплывал мимо. И не мудрено, как же здесь почитаешь, когда мысли переполнены сумасшедшей женщиной? Но находясь в заточении в Малфой Миноре Гермиона нашла способ убегать от реальности и мыслей — сон… Гермиона проснулась от пристального взгляда. Напротив нее на корточках сидела пожирательница, черные глаза рассматривали каждый миллиметр ее лица, каждую веснушку и морщинку. Воронцовые озера будто не могли насытиться, поглощая все, что попадало в поле зрения. Эти черные глаза излучали свет, тепло разливалось от этого взгляда. «Снова сон», — подумала Гермиона и перевернулась на другой бок. Беллатрис же улыбнулась, накрыла девушку пледом и на цыпочках покинула комнату. Спустя час гриффиндорка проснулась. За окном уже проглядывался закат, а в доме витал запах специй и запеченного мяса, от чего постепенно нарастало чувство голода. Гермиона лениво поднялась и прошагала на кухню. Там за накрытым столом сидела темная ведьма. На ней был тонкий, почти прозрачный халат, скорее всего так же купленный сегодня. — О, проснулась наконец, — Блэк даже будто улыбнулась и жестом пригласила девушку за стол, — Проходи. Гермиона неуклюже села, протирая глаза, отгоняя сонное состояние. — Не разевай рот и ешь, тебе еще посуду мыть. Девушка окинула взглядом раковину, до верху заполненную грязной посудой, тут же изменившись в лице. — Да ладно тебе, ешь давай, — Беллатрис отрезала кусочек от стейка и положила в тарелку напротив и снова эта странная улыбка. От этой улыбки по коже побежали мурашки, а тело передернуло. «Уж слишком у тебя хорошее настроение. Пугающе» После ужина на тело снова накатил сон. Еще и эта посуда… — Слушай, а давай сыграем? — Гермиона убрала со стола остатки еды и грязную посуду, а на столе появилась неизвестная коробочка. — Что это? Карты? — Угу, но играть будем в магловскую игру с моими условиями. Идет? — теперь уже Гермиона довольно улыбалась, надеясь получить согласие. — Хорошо. Да, ведьма явно заинтересована. *** —…проигравший исполняет желание, все ясно? — Более чем, давай уже начнем. Не терпится посмотреть, как ты будешь исполнять мое желание. Но и у меня есть условие. Вот, — ведьма достала из-под стола бутылку красного вина, — плюс ко всему проигравший будет выпивать по бокалу вина. *** — Беллааааа, дай мне выиграть хоть раз — Ахаххахахаха, — и не мечтай, не буду я мыть за тебя посуду — Нуууууууу Через полчаса Гермионе таки удалось одержать свою первую победу, но одурманенный разум совсем забыл о плане использовать ведьму в качестве посудомойки. За все время игры гриффидорка успела и станцевать, и спеть, и даже пробовала стоять на руках. Теперь ее черед загадывать. — Хорошо. Я тебя слушаю. Что мне сделать? — Хммм, — девушка, полулежа на стуле пробежала глазами по всему телу пожирательницы, пока не остановила его где-то в районе груди, хитро захихикав. — Что? — Блэк вопросительно взглянула на свой бюст. Гермиона вскочила со стула и повисла перед лицом старшей, — Дай заплести косички! — нет. — Чтооооооооо? Ну это мое желание! Я сделала все о чем ты меня просила, теперь твоя очередь. Все честно! — пьяна гриффиндорка чуть не плакала, — Белла! — Пф, ахахаха! Хорошо-хорошо. Но не больше Медовые глаза засияли, Гермиона покинула свое место и устроилась на чужих коленках. — Я заметила еще в ту ночь в лесу — твои волосы невероятные, — девушка не отрывала глаз от локонов, нежно поглаживая их. Беллатрис напротив — не могла отвести взгляд от гриффиндорки, ерзающей на ее бедрах. Нежные руки перебирали пряди, губы без умолку шептали о мягкости волос, веснушки на лице покрылись легким румянцем, в воздухе витал вязкий запах красного вина. Слишком хорошо. Блэк сама не заметила, как начала постанывать, прикусывая губу. Гермиона подняла глаза и остановилась на черных озерах. Тонкая рука нежно убрала воронцовую прядку за ухо. Сердце биение участилось, дыхание прерывистое. — Я люблю тебя, Белла, — не задумываясь выпалила девушка. Замерла на миг. Кажется, протрезвела, — Н-нет, прости. Кажется…кажется я пьян…ммм Слишком хорошо. Не удержалась. Невозможно. Беллатрис затянула девушку в поцелуй. Нежный, почти девственный. Несвойственный. Неестественный. Не прерывая поцелуя, Блэк подхватила девушку и понесла в спальню, оставляя все больше следов помады на коже…