День семьи, любви и верности

— Ну шагай быстрее, жопорогий ты осел! — с насмешкой доносились «уморительные» оскорбления от белобрысого парня — мы так только к вечеру дойдем и просрем все как обычно! — Я трачу энергию на то, чтобы не свалиться с ног, так что пасть закрой! — брюнет продолжал медленно идти, прищурившись. Ему явно не нравилась эта затея, совершенно и точно нет. — Нахера мы вообще попëрлись в этот гребанный парк в этот гребанный адски жаркий день? — Необразованный ты баран. Сегодня день семьи, любви и верности! Такой концерт в парке забабахают! Нельзя попросту потратить такой прекрасный солнечный день на просиживание трусов у экрана телевизора. Парень, не прекращая шаг, развернулся к своему пессиместичному другу, сверкая радостью и удовольствием на лице. Его волосы мягко рассыпались на лбу, чуть взъерошевшись. Он выглядел словно Аполлон. -А у нас с тобой прям любооооофь. Брюнет, которого к слову зовут Рома, сделал акцент на букву «ф», истратив последние силы на улыбку. Жара и правда была мучительной, но его друг — светловолосый Максим умел убеждать. Правда, упоминание о концерте слегка смутило Рому. Максим часто пугался громких звуков. Хотя, может на дедовские песни это не распространяется. По прошествии нескольких минут, или как казалось Роме столетий, парни пришли к месту проведения концерта. Сцену поставили ещё вчера, её деревянные полы блестели на солнце. Деревья, смирно стоящие рядом, создавали спасительный тенëк, в который сразу же окунулся Рома. Редкий и пугливый ветер слегка поднимал пыль и колыхал листья деревьев. Вроде, все не так уж и плохо. Спокойно, нарастает народ, рядом продают напитки и выпечку. — Эй, мучитель мой! Купи мне пожалуйста че-нить выпить холодненького, а то я тут так и умру, не посмотрев твой «великолепный» концерт. Сказал Рома, с лёгкой мольбой в глазах, своему другу. Тот сейчас же кивнул головой и проследовал за холодненьким. Пристальный взгляд Ромы не упускал его движения. Максим был высоким, чуть выше Ромы, сантиметров на пять. Худым, добрым и забавным парнем с глубокими зелёными глазами. Они ярко и чисто выражали каждую эмоцию светловолосого. Рома же был кареглазым. Помускулистее, попротивнее и повспыльчивее. Но за близких стоял горой, оберегать их он всегда считал, считает и будет считать своим долгом. Не прошло и пяти минут, как Максим вернулся, приложив англельски холодную баночку пепси ко лбу Ромы. — Как вы и заказывали, мистер «я люблю повозмущаться» Зеленоглазый рассмеялся, опершись спиной на могучий ствол дерева, потягивая энергетик, вызывая своим видом умиротворение и спокойствие. Что же могло пойти не так, в этот уже прекрасный день? По всем законам кармы, подлости и похоже ненависти к человеческому счастью, борзо и торопливо сбежались свинцовые, безжалостные тучи и нависли над небом, которое ещё чуть-чуть и свалиться под их тяжестью. Как только протянулось из уст Ромы короткое: «бля.», словно по сигналу, смеясь, накатил проливной дождь, тяжёлыми каплями бил он о земь, разгоняя пыль и превращая её в грязь. Тут же осмелел ветер, начал выть, подпевая дождю, вырывая кусты и листья деревьев, норовя свалить их. Не долго размышляя, Рома схватил затупившего Максима за руку и побежал, будто пытаясь обогнать капли, не намочив одежду. Ближе всего был дом Максима, а его друг отлично ориентировался и превосходно знал маршрут. Но было поздно, парни уже вымокли до нитки. Через несколько секунд бега очухался Максим и начал безостановочно смеяться, глядя в спину своего друга и пытаясь обогнать его. Все-таки Рома был быстрым, не зря спортом занимается. Но на крыльях задорства и веселья Максим слегка обогнал друга, не переставая хохотать. Кричали огромные капли, падающие на землю. Редкий, но сильный град стучал по голове, пытаясь вразумить, вправить мозги или навредить. Ноги обжигала пыль и оставшаяся духота и жара нарастала, пытаясь взять верх над этим днём. Ветер гудел, казалось сейчас унесет высоко в небо, ничего не было видно из-за борьбы погоды и быстрых ног. Но Максим выглядел словно моливший Зевса об этом дне. Он развернул голову к своему другу. Его недавно пушистые волосы прилипли ко лбу. На лице сияла улыбка, единственное, что давало надежду, она струилась из самой его души. Намокшие длинные ресницы выглядели ещё прекраснее. Из-под них, ещё из-под полузакрытых глаз сочился зелёный свет хризолитовых глаз. Щеки заливал румянец. Руки необычайно мягки. Рома широко раскрыл глаза. Он не видел такую красоту ни в одной девушке, которую когда-то любил. Он никогда не видел такого изящества в людях. Да даже бы Афродита не сравнилась бы с ним! С ним… Чувства, что захлестнули сердце Ромы давно таились в ранее неприступном сердце Максима. Кажется, он любил брюнета ещё до их знакомства. Тёмные волосы, которые при свете солнца отливали золотом. Бурные, плодородные, кричащие карие глаза, источающие самую нежную любовь при улыбке. Пухлые губы, отменное телосложение, твёрдые намерения. Спустя несколько минут парни до бежали до дома, рысью зашли в него. — Ща чай поставлю, потом сменную одежду дам. Ром, с тобой все в норме? Кареглазый стоял опустив голову. Но тут решился. Он мягко прижал своего больше чем друга к стене. Мокрые тела сквозь одежду отдавали жаром, дыхание слилось воедино. Брюнет начал мягко целовать, поглаживая спину партнера. Он не оставляет и миллиметра щёк Максима без поцелуя. Особенное внимание уделил губам, то мягко и пугливых касаясь их, то впиваясь, не оставляя времени ни на раздумья, ни на сожаления, ни на дыхание. Парни чувствую каждое прикосновение друг друга, они обдают жаром их девственные тела. Зеленоглазый прошелся рукой по волосам брюнета и слегка сжал несколько прядей в своей руке, притягивая его все ближе в самую душу, оттягивая плечи назад от удовольствия, кажется, они на самом пике наслаждения от простых поцелуев. В полной темноте светились их глаза и души. И правда день любви.