Меньше, чем друзья

      «...его кожа всегда такая бледная и, наверняка, гладкая. Аж завидно, ни одного прыща. А ещё, Ёжик похоже, чувствительный. Тронул его сегодня случайно в раздевалке после физры, так он чуть ли не на метр отскочил. Интересно, как бы он отреагировал, если бы я к нему прикоснулся не локтем, а языком. Провёл по линии позвоночника от шеи до поясницы и, может ниже. Развёл упругую задницу, дразня внутри. Он бы краснел и возмущался, отбрыкиваясь или срывал голос от стонов, подрагивая в моих руках?..»       Что ж, идея пролистнуть опять назад успехом не увенчалась. Ёжик, ещё не до конца отойдя от чужого признания в сталкерстве, решился действовать наобум. Пролистывал дневник и ту склеенную страницу, на которую волей случая попадал, раскрывал, вчитываясь в содержание. Пока выпало две порнографических заметки из двух.       Солнце постепенно начало садиться. На кухне уже слышались звуки радио и звяканье посуды. Видимо, бабушка наконец вернулась из гостей. Окликать внука, правда, старушка не торопилась, поэтому Ёжик ещё раз решился сыграть в эту странную лотерею для своей нервной системы.       «13 января       Почему никто не объяснил этому новенькому, что лаборантская кабинета физики после трёх часов табуированная зона? Кто вообще отправил его относить лабораторные тетради? Дайте мне этого идиота и я лично покажу ему, где раки зимуют!..»       Ёжик неосознанно прикусил кончик языка. Ох, этот день, к сожалению, слишком хорошо отпечатался в сознании. Вспоминать было довольно стыдно, однако любопытство пересиливало. Что же мог писать Крош обо всём этом?       «...Никогда ещё не видел настолько бледного лица. У него даже эта дурацкая стопка в руках осталась, значит он узнал достаточно. Кажется, я впечатал его в стену. Или нет. Не помню...»       Впечатал. И довольно болезненно. Даже тетради от этого по полу рассыпались. Вроде, от рук Кроша на плечах на следующий день появились синяки.       «...Но я не мог иначе. У нас все друг друга знают. И Лосяш, и Пин они же как родные. О них тоже всем известно, просто вслух об этом не говорят. Но даже так, разве можно было позволить приезжему выскочке портить людям жизнь...»       Ёжик горестно хмыкнул. Не так уж много он увидел, чтобы настолько заморачиваться. Можно подумать, поцелуй двух взрослых состоявшихся личностей, стоил того, чтобы подрывать чужую репутацию. Да и доказательств произошедшего у него на руках не было.       «...Не важно, насколько это было глупо. Надо было убедиться...»       Ага, спросив:       - Ты видел? - Ёжик ещё никогда не наблюдал Кроша настолько близко, что впал в ступор. Голубые глаза одноклассника подёрнулись встревоженной яростью, искрящейся словно молнии на грозовом небе. Видимо молчание собеседника выбивало Кроша из колеи. Ёжик почувствовал тупую боль в затылке, когда его, встряхнув, вновь впечатал в стену.       - Видел? - почти прорычал Крош.       - Ничего я не видел, - произнёс Ёжик. Получилось слишком обиженно, но задумываться об интонациях времени не было. Парень попытался освободиться из железной хватки, но вышло из рук вон плохо.       - Ёжик, будь другом, не рассказывай никому, - невинно хлопала ресницами Нюша, - ну, пожалуйста.       «...Нюша что-то говорила ему. Возможно, просила не распространяться. А я, кажется, просто отключился, как будто где-то внутри рубильник повернули на переключение эмоций. У него такая тонкая шея. Может быть, тоньше даже моей руки. А плечи твердые, но совершенно не костлявые, скорее из-за напряжённых мышц. И лицо бледное, потерянное, такое трогательное. Такое хочется только поцеловать куда-нибудь в лоб или щёку...»       Что ж, теперь понятно, почему Крош наклонялся всё ближе и ближе с каждым словом Нюши. Ёжик же чувствовал тогда лишь прессинг, соглашаясь с каждым словом одноклассницы и стараясь выпутаться из ситуации. Плевать на лабораторные тетради, плевать на всё, что происходит за дверьми кабинета физики, плевать даже на скачущую речь Нюши. Выпустите меня отсюда!       - А и конечно, просить у учителей более высокие оценки по предметам будет неправильно, - щебетала девушка, - они, ведь, ничего противозаконного не делают. А шантаж...       - Пусть делают, что хотят. Я не против подобного, - не зная уже, как увильнуть, произнёс Ёжик, - меня не касается и ладно.       Лишь после этих слов железные тиски чужих пальцев раздались и парень смог вдохнуть спокойно.       «...Не против подобного? Ёлки-иголки, он не против? Не против того, чтобы другой парень целовал его посреди пустого кабинета? Не против уложить голову ему на колени, отдыхая на дурацком складном диване? Не против, если его будут обнимать со спины, целуя приоткрытую шею? Не против, чем там эти двое ещё занимаются?..»       Ёжик прикусил губу, удивляясь чужой осведомлённости и стараясь не абстрагировать всего перечисленного на себе. Представить учителей оказалось ещё сложнее. Всё-таки парень предпочитал не вспоминать о произошедшем в тот день. Чужая личная жизнь его не трогала и он её тоже.       «...Не против, если другой парень возьмёт его за руку, целуя острые костяшки? Не против, чтобы ему шептали всякие глупости на ухо? Не против, сам обнимать другого за шею, позволяя вдыхать запах своих волос?...»       Это всё звучало, на удивление не пошло и, возможно даже, мило. Но почему-то сердце ускоряло бег, а в желудке появилось странное щекочущее ощущение, распространяющееся теплом по телу, с каждой прочитанной строчкой.       «...Не против, уединяться в любую свободную минуту? Прижиматься близко-близко, часами целуясь в каком-нибудь укромном месте? Позволять, трогать себя под одеждой, целовать открывающиеся участки кожи...»       - Женечка, ты будешь ужинать? - голос бабушки в дверях заставил непроизвольно вздрогнуть. Парень поднял голову от чужих записей. Он уже собирался подняться с кровати и следовать за старушкой, как понял, что сделать этого точно не сможет. В лицо стыдливо ударила краска, расплываясь алыми пятнами по щекам. Что ж, такой реакции организма стоило ожидать. Всё-таки он читал уже третий почти эротический рассказ со своим участием.       - Спасибо, я не голоден, - очень надеясь, что бабушка его провокационного состояния не заметила, произнёс Ёжик.       - Ладно. Не сиди допоздна, - улыбнулась старушка. Видимо всё же заметила, в противному случае, так легко бы не отступила.       Парень вздохнул, усаживаясь на кровать удобнее. Стояк неприятно упирался в ткань домашних штанов. Надо было срочно от этого избавляться.       Ёжик выудил из нижнего ящика стола салфетки, приспуская штаны вместе с нижним бельём. Взгляд непроизвольно упал на пожелтевшие страницы. Вооружившись канцелярским ножом, парень вскрыл очередной тайник ближе к концу дневника. Началось всё из-за записей, пусть ими же и закончится. Так было проще. Ощущения эйфории наполняло тело, погружая сознание в водоворот чужого разврата. Чувствуя приближение оргазма, Ёжик просто откинулся на кровать. Последнее, о чём он задумывался, как будет смотреть в лицо одноклассника завтра. Хотя, стоило бы.