Гордость, предубеждение и демон

«Он уж слишком занят мыслью о том,

что не влюблен в нее, а потому не удивлюсь,

если он кончит тем, что влюбится.»

«Эмма», Джейн Остин.

Джейн Остин была действительно мощной тёткой — Кроули был готов покляться, что почти восхищался ею в 1800-тые. Тогда он случайно шепнул женщине в пресмешном чепце, из которого неловко выбивались жёсткие чёрные кудри, что неплохо было бы обогатиться, ведь прожить весь свой век в сельском Гэмпшире да ещё и без мужа ужасно скучно. А потом долго пытался поднять свою челюсть с пола в 1810, когда любопытства ради смахнул с рабочего стола женщины кипу каких-то бумаг, помеченных занудным «Чувство и чувствительность» и обнаружил прекраснейший план по краже бриллиантов из всех, что могли позволить себе изобрести смертные. Кроули даже жалел, что не обращал внимания на Остин, когда та была совсем девчонкой, но иметь дело и со взрослой леди было вполне приятно. Правда, видимо, в жизни гениальной Джейн что-то пошло не так, и в 1811 году план был заброшен в самый дальний пыльный ящик, а стол короновала очередная стопка бумаг с ещё более занудной маркировкой «Мэнсфилд-парк», которое, впрочем, быстро сменилось на более лаконичное «Эмма». Азирафаэль тогда почти что светился: Кроули не сильно вдавался в подробности, считая, раз был счастлив ангел, то и у него не было причин переживать. Иногда страж Восточных Врат читал нечто, цитировал и томно вздыхал, не преставая удивляться наивной красоте слога и чистоте чувств. Демон же просто разводил руками и старался скрывать шипение, когда его тащили на очередной бал. Ангелы не танцуют — вот такого бреда Кроули точно спокойно перенести не мог. Азирафаэль ловко лавировал среди танцующих пар, кружился и пару раз даже освящал шампанское от радости. Его полный святости шлейф плыл за ним, поблёскивая и переливаясь, даря смертным радость и Божью благодать. Демон действительно предпочитал смотреть: смертные танцы были достаточно забавны, но всё еще дико скучны, в них не хватало свободы и задора, обожаемых Кроули. Но раз ангел был доволен — Кроули тоже не жаловался. Возвращаясь мыслями к Джейн Остин, демон периодически задавался вопросом: как этой леди удавалось быть такой незаметной? Одинокая тихая, как тёмная лошадка, женщина почти что свысока наблюдала за жизнями окружающих людей, марая чернилами бумагу, когда подмечала нечто интересное. Хотя Кроули так и не хватило терпения следить за женщиной настолько долго, чтобы выяснить куда она передаёт всё полученные сведенья. Джейн была первоклассной шпионкой — и демон радовался. Сам он, бывало, писал отчёты и подлиннее — Вельзевул в тот момент увлеклась литературой, и читать героические эпосы, в которых он, демон Кроули, в очередной раз побеждал ангела Азирафаэля и склонял смертных ко злу, было для неё сродни хобби. Кажется, Азирафаэль говорил что-то такое и про своего босса. Как бы то ни было, Джейн Остин была классной (хоть и до появления слова «классный» именно в том значении, в котором использовал его Кроули, оставалось порядка ста лет). И это свойство было в их роду наследственным: одну из тётей Джейн обвинили в краже кружев из магазина Бате, и Кроули был готов медленно и методично вырывать себе по волосу из головы за то, что это была не его идея. Шастая по балам с Азирафаэлем, танцам демон изменял слежкой за женщиной: одинокая, незамужняя и носящая в сердце (если верить ангелу) образ мужчины, состоявшего в счастливом браке с другой. Иногда оглядываясь на товарища по стороне, Кроули думал, что они с Джейн Остин в чём-то похожи (и определённо не в тяге к бриллиантам). В целом, девятнадцатый век выдался насыщенным: отмена крепостного права в России (и объевшийся блинчиками ангел), Наполеон, но Кроули старался не вспоминать об этом любимчике Хастура, целая куча войн (и премия от Вельзевул!) и смерть Джейн Остин. Этот день Кроули выделял особенно. Он не видел смысла привязываться к смертным, но не мог избавиться от чувства, что жизнь гениальной Джейн закончилась слишком рано. Столько его идей кануло в лету. Остин было чуть больше сорока лет и, насколько знал демон, даже для того времени смертные сорок лет были очень маленьким сроком. Азирафаэль в тот день тоже был поразительно молчалив и крепко прижимал к груди несколько истёртых, явно не раз прочитанных книг. Жизнь смертных была быстротечна, но всё же и сам Кроули, и ангел не раз возвращались к памяти леди в беседах и мыслях. Но настоящим шоком для демона стало другое: только в 21 веке, спустя двести с лишним лет с момента гибели его любимицы, он узнал, что Джейн, оказывается, писала книги! И от кого узнал: от Азирафаэля! Действительно, непостижимое человечество. Больше поражало молчание ангела. Он, выяснилось, любил Остин за книги… Мало того, это именно он и подал женщине мысли о писательской карьере. А ведь всё это время Кроули думал, что лидирует. Демон достаточно долго переживал это открытие, и даже хотел запереться на пару дней в своей Бентли в компании цветов, которые в присутствии ангела начинала подозрительно цвести, но решать ситуацию с Ниной и Мэгги определённо было необходимо. По крайней мере, ради счастья Азирафаэля. И кружа ангела в кадрили, краем глаза поглядывая на подопечных девушек, Кроули вдруг содрогнулся, услышав: — Действительно, романы Джейн Остин служат лучшим художественным примером отношений, — Азирафаэль завершил очередной поворот и вновь повернулся к демону лицом. Зачарованные продавцы повторили за ангелом движение в такт мелодии. — Не начинай. Я все следующие триста лет буду лелеять свои чувства разочарования и предательства. Мэгги и Нина не отставали от остальных танцующих и о чём-то тихонько переговаривались. — Брось, дорогой, — улыбнулся Азирафаэль, когда настала очередь меняться партнёрами, — уверяю, ты должен ознакомиться с её произведениями. Это вершина романтики, что могут представить смертные в своём творчестве. — Ромкомы, вот где романтика, — ответил Кроули, придерживая уже Мэгги за руку и затылком чувствуя ухмылку Нины, которую в тот момент занял ангел, — «Красотка на всю голову», «Дрянные девчонки», на худой конец «Ла-ла ленд». — Между прочим, — ангел вновь вернулся в его руки, и Кроули с силой стиснул его теплую ладошку в своей, — идеал мужчины, мистера Дарси, Джейн частично писала с тебя. Кроули вопросительно изогнул бровь, хотя под очками этого наверняка не было видно. Но ангел не был бы ангелом, если бы не заметил этот его жест. — Это я ей подсказал, — проникновенно признался Азирафаэль и быстро наклонился, касаясь горячими мягкими губами щеки демона. Кроули не успел никак отреагировать, ведь им вновь пришлось поменяться партнерами, но с губ мимолётно сорвалось: — Спасибо, Джейн Остин! И ангел засмеялся.