Кометы

Первым, что ощутил Эндрю, был пробирающий до костей холод. Он лежал на ледяном столе и быстро, поверхностно дышал. Глубокие вдохи вызывали дрожь, за которой следовали приступы дичайшей боли.       Эндрю не был готов справиться с ними.       Руки беспомощно царапали по столешнице, обломанные ногти оставляли за собой кровавые полосы. Обожжённая кожа на спине прилипла к холодному металлу, отчего каждое движение сопровождалось тянущей болью. Левая нога вывернулась под неестественным углом и пульсировала. Он так сильно бился в агонии, что сломал её. Руки покрывали страшные, кровавые волдыри. Эндрю не знал, что на нём испытывали сегодня, и не имел ни малейшего понятия, как это может принести пользу человечеству.       Прямо сейчас он был чертовски благодарен вечно царившей прохладе подземелья: продрогшие конечности почти не болели. Холодный воздух обволакивал измученное тело и притуплял агонию. Эндрю совершенно перестал шевелиться. Нет никакого смысла пытаться вырваться; кандалы заколдованы. Забавно, как часто его мучитель прибегал к магии, учитывая все те громкие речи про ненависть к волшебству и колдунам.       Эндрю знал, что это ещё не конец. Здесь не было окон, но когда его уводили, едва занимался рассвет. Хоть минуты в этом месте и тянулись как вечность, Эндрю понимал, что время едва перевалило за полдень. Его ждут ещё часы пыток.       От Него не часто можно было дождаться таких подарков, как перерыв, но Эндрю находился уже на грани смерти. Если бы он умер, это заняло бы слишком много времени, а Он не умеет ждать.       Грудь словно обожгло огнём, а затем всё также внезапно стихло. Эндрю был хорошо знаком с этим ощущением: ребра, наконец, срослись. Он сделал глубокий вдох и слегка закашлялся, отчего боль пошла по телу волнами. Это всё равно того стоило, Эндрю почти не дышал уже три дня. Бесконечный круговорот испытаний и экспериментов просто не давал бедному, израненному организму восстановиться. Все силы шли на более опасные для жизни травмы.       Обычно они с Рене ходили по очереди, и за день вполне можно было восстановиться, но за последние недели девушка очень ослабла и едва оставалась в сознании на несколько часов. Рене стала неинтересна. Как бы Он не прикрывался благой целью и великими открытиями, Ему нравилось слышать, как кричат его подопытные, Он обожал наблюдать за агонией, а когда «кролик» никак не реагирует на все твои «старания», становится действительно скучно.       Поэтому уже почти неделю каждое утро забирают Эндрю.       Это не сильно беспокоило физически, — за годы в плену, если к чему-то Эндрю и привык, то это к боли — но добавляло тревоги. Он не видел Рене уже довольно давно. Раньше их клетки стояли рядом, но сейчас девушку стали держать в отдельном помещении. Обычно Эндрю видел её утром и ночью, когда Рене уводили и привозили обратно.       Скрипнула тяжёлая дверь. Несмотря на то, что помещение было наполнено современным оборудованием, никто ни разу не пытался её смазать. У них с Рене была теория, что это Его особое желание. Ему нравилось видеть, как они сжимаются и трясутся от страха, осознавая Его приближение.       Эндрю не подарит такого удовольствия. К тому же у него попросту нет на это сил: последние ушли на то, чтобы остаться в сознании. Человек подходил всё ближе, загораживая свет от ярких факелов на стене. Эндрю прикрыл на секунду глаза и сделал ещё один глубокий вдох, готовясь к неизбежному.       Когда Эндрю открыл глаза, над ним оказался не каменный потолок, а звёздное небо; вместо холодного стола, он лежал на примятой, высокой траве. Рядом не было других людей, тени отбрасывали лишь широкие деревья.       Воспоминания преследовали его во снах весь последний месяц, с тех пор, как он бросился в бега. Они пожирали его разум, делали тревожным и настороженным. Не то чтобы обычно Эндрю жил беззаботной жизнью, нет, но ему вполне удавалось сдерживать свой уровень паранойи. Сейчас же грань между прошлым и настоящим так истончилась, что Эндрю не мог контролировать своё сознание. И без того красочные, подробные видения обретали новые жуткие детали, которых там раньше не было и быть не могло. Эндрю сбился со счёта, сколько раз видел смерть Рене в своих снах, хотя это никогда не происходило. Он даже до конца не знал, мертва ли она. Эндрю перестал спать, но в отместку получил от уставшего разума галлюцинации. И это оказалось намного хуже. В первый раз он провел несколько унизительных минут без возможности пошевелить хотя бы одним мускулом, прежде чем понял, что пялится на кривое дерево, а не на Него.       Подобные приступы дорого ему обходились. Он тратил драгоценные секунды, чтобы понять, реально ли то, что он видит. Терял время, которое могло позволить ему действовать на опережение.       Группа бродячих тёмных колдунов каким-то образом вышла на его след. До этого Эндрю даже не допускал возможности, что Он воспользуется услугами наёмников.       Эндрю следовало предвидеть это. Он никогда не был сторонником честной игры. Ничего удивительного в решении нанять парочку тёмных колдунов, которых совершенно не беспокоили моральные принципы или такая примитивная вещь, как совесть.       Колдуны постоянно дышали ему в затылок. Эндрю сменил уже несколько десятков мелких городов и деревень, держался в тени, не высовывался. Всегда начеку, замечал знакомые лица и тут же убирался прочь. Пока жизнь была к нему благосклонна, но он прекрасно знал, что удача не бесконечна.       Рана на бедре от последней стычки плохо заживала. Именно она и вынудила Эндрю остановиться на ночь в этом лесу: уставший организм просто не мог идти дальше. Старая повязка пропиталась кровью и чем-то желтоватым.       Именно заклинания и оружие, которое использовали колдуны, выдали их. Эндрю сразу понял, что они не обычные разбойники. Маги точно знали, кого собираются ловить; они пришли подготовленные. Вместо смертельных заклятий — те, что наносят максимальное количество повреждений; клинки, пропитанные ядом, чтобы ослабить организм и замедлить заживление любых ран. Каждое столкновение с ними лицом к лицу почти толкало Эндрю на тот свет. Он продолжал держаться на одной лишь силе воли и постоянных приливах адреналина.       Глубоко внутри Эндрю пожирала паника. За все те годы, прошедшие с его побега, никто и никогда не подбирался к нему так близко.       Самое страшное, что эти колдуны теперь знали его в лицо. Раньше все ищейки получали лишь краткое описание: кареглазый блондин невысокого роста; отличительная черта — клеймо с цифрой 44 на тыльной стороне ладони. Скрыться от таких преследователей не составляло особого труда. Плащ с капюшоном, прикрывающим волосы, короткая черная перчатка на руке. Врожденная склонность к худобе и постоянное недоедание вкупе с небольшим ростом делают его похожим на ребёнка, и вот уже никто не обращает на Эндрю внимание.       Но эти знали его.       Их было минимум четверо. Они не нападали одновременно, но всегда держались поблизости. Эндрю понимал, что оставлять ситуацию как есть нельзя.       Во-первых, у него никак не получалось от них оторваться, чем дальше он бежал, тем ближе они подбирались. Рано или поздно их ждёт очередная стычка, и Эндрю не сможет удрать.       Во-вторых, даже если ему удастся успешно уйти, они смогут передать его портрет другим ищейкам, — если ещё этого не сделали — и прятаться станет в разы сложнее.       Так что сегодня Эндрю проснулся с окончательно сформировавшейся идеей: ему придется разобраться с ними. Самым сложным будет собрать их всех вместе. Эндрю уверен: у него будет только одна попытка. Если кто-то останется, то просто сбежит, и все труды Эндрю пойдут насмарку. Полумеры тоже не подойдут, а это значит только одно: скоро Эндрю ждут несколько убийств.

***

Эндрю потребовалось ещё три дня, чтобы всё обдумать и спланировать. Из преимуществ у него был элемент неожиданности — колдуны явно не рассчитывают, что Эндрю пойдёт на них первым — и хорошее владение ножами. Также Эндрю не нужно быть особо изобретательным: его враги умрут от любой серьёзной раны. Конечно, для него самого подобное ранение тоже можно считать моментальным поражением, ведь он отключится почти на сутки, но он игнорировал эту мысль.       Первым делом Эндрю выбрал место. Стоило отойти от города как можно дальше, чтобы тела не обнаружили слишком быстро. Не было необходимости тщательно их прятать: всё, что нужно Эндрю, это небольшая фора, чтобы успеть уйти.       Эндрю бродил по лесу почти целый день, постоянно перепроверяя, и да, они шли за ним по пятам. Он не знал, почему они не нападают и выжидают, но это в любом случае было только на руку. В конце концов он остановился у небольшой полянки на возвышенности. Если пройти ещё немного вперёд, то путь перегорождал крутой склон, с которого так легко можно скинуть своих преследователей.       Рана уже почти зажила, но Эндрю продолжал прихрамывать на случай, если колдуны будут наблюдать. Их мысли, что он ослаблен, также станут его преимуществом в нужный момент.       Вторым этапом стала проработка плана. Учитывая затишье, Эндрю предположил, что они ждут какого-то определённого момента. Наёмники не знают, что яд перестал ослаблять его. Возможно они ждут, что в какой-то момент он отключится и станет уязвим. Что ж, это Эндрю тоже может использовать себе на руку.       Убить всех нужно будет максимально быстро. Секунда промедления, и они все просто удерут. Тут-то и вступала в ход местность. Если он сможет согнать их к обрыву, то проблема решена. Вот только он понятия не имел, как это сделать. К сожалению, это никак нельзя обдумать заранее, лишь сориентироваться по ситуации.       На четвёртый день Эндрю заметил одного из них. Это было мимолетом в вечерних сумерках, он едва разглядел, но всё же сомнений не осталось.       Время пришло.

***

Небо заволокло облаками. Лунный свет едва пробивался сквозь них и верхушки деревьев. Это была тихая ночь.       Эндрю разыгрывал театр одного актера: он постоянно хватался за голову, пошатывался и почти не опирался на якобы раненую ногу. Он знал, что за ним наблюдают, чувствовал.       Луна окончательно скрылась, оставив Эндрю в полнейшей темноте. Лишь небольшой костёр в середине полянки освещал окружающее пространство. Эндрю привалился к большому валуну, спиной к обрыву и сделал вид, что отключился. За годы, проведённые в плену, он стал практически профи в этом трюке: редкие, неглубокие вдохи замедляют сердцебиение и делают его едва заметным. Когда-то этот навык помогал ему отсрочить пытки, теперь же он использовал его для засады. Поразительно, как может повернуться жизнь за пару десятков лет.       Прошло не менее получаса, прежде чем кто-то поблизости зашевелился. Сначала это был только один человек. Эндрю даже не потребовалось открыть глаза, чтобы узнать её по шагам.       Судя по всему эта девушка выполняла в команде роль ищейки. Именно с ней Эндрю чаще всего сталкивался. Она никогда не вступала в открытый конфликт, а сразу убегала. Колдунья была невысокого роста, с пышными рыжими волосами, которые вечно выглядывали из-под плаща. Она хорошо владела луком, но использовала его только в самом крайнем случае, чтобы отвлечь Эндрю.       Именно её он считал своей самой большой проблемой: колдунья чертовски хорошо умела сбегать.       Девушка какое-то время крутилась вокруг него. Наконец она подошла максимально близко и поднесла руку к его лицу.       — Что ты творишь, Ли? — грубый мужской голос раздался откуда-то сверху, но достаточно близко.       — Он в полной отключке, гарантирую. На самом деле, это должно было произойти ещё пару дней назад, — в полный голос ответила Ли. — Он реально поразительное существо.       — Он — ошибка природы. Отойди, вдруг очнётся, — мужской голос прозвучал намного ближе.       — Того яда хватило бы на двадцать человек, расслабься.       — Итак, что дальше? — спросил третий голос. Эндрю сразу узнал его. Именно этот молодой парень оставил ему рану на бедре, а затем бросил вслед несколько грубых комментариев о том, как скоро они до него доберутся.       — Нам нужно поддерживать его в бессознательном состоянии и доставить до ближайшей деревни. Оттуда пошлем сообщение Гейлу и будем ждать, когда за ним придут. Получаем деньги и двигаем в отпуск, потому что мы, чёрт возьми, заслужили, — ответил низкий женский голос. Обычно именно с ней Эндрю приходилось сражаться. Девушка прекрасно владела массой калечащих заклинаний.       Все четверо наконец стояли прямо перед Эндрю и полностью сосредоточились на обсуждении, не обращая внимания на него самого. Теперь важно выбрать нужный момент.       — Где то снадобье?       — У Бена.       Послышался звук шуршащего плаща, затем всё стихло. Колдуны перемещались поблизости, Эндрю отчетливо разбирал хруст подсушенной от огня травы.       — Ли, влей ему зелье. С ним он точно проспит не меньше суток.       — Он ведь и без того в отключке. Зачем?       — Сейчас он просто свалился от бессилия. Кто знает, когда организм восстановится.       Девушка поднесла к губам Эндрю бутылочку, и он посчитал это лучшим моментом. Больше откладывать было нельзя.       Эндрю распахнул глаза и вскинул руку с острым ножом, моментально перерезая Ли горло. Кровь брызнула из раны, заливая все вокруг. Ли схватилась за шею и закашлялась, на её лице застыло выражение полнейшего шока. Эндрю откатился в сторону, чтобы его не придавило падающим телом.       Что ж, одна проблема решена.       Высокий парень первым пришёл в себя. Он выхватил из-за пояса раздвоенный клинок, именно тот, которым рассек бедро Эндрю несколько дней назад. Нельзя было позволить снова себя ранить им. Яд моментально ослабит его.       — Как ты посмел!       С громким криком колдун сделал выпад. Эндрю отклонился назад несколько раз, уворачиваясь от ударов, и нашёл взглядом двух оставшихся наёмников. В глазах девушки пылал огонь, она жаждала мести. Это определенно играло Эндрю на руку. А вот мужчина неуверенно кидал взгляды в сторону леса.       Волшебник бил слишком необдуманно и хаотично, ослепленный яростью. Эндрю ещё раз увернулся от клинка и сделал кувырок в сторону мужчины, который явно подумывал удрать.       — Бен, постой…       Фраза оборвалась на полуслове, когда Эндрю бросил в него склянку с остатками забывчивого зелья, которое дал ему Нил много лет назад. Надо будет обязательно поблагодарить его при возможности.       Зелья было чертовски мало, поэтому оно лишь дезориентировало мужчину на мгновение. Этой секунды оказалось более чем достаточно, чтобы Эндрю успел сделать рывок вперёд и вонзить нож наёмнику прямо в глаз.       Резкий удар сбоку выбил из лёгких весь воздух и заставил пошатнуться. Пальцы разжались и выпустили нож. Девушка навалилась сверху, сжимая шею.       Паника поползла по позвоночнику, когда Эндрю заметил приближающегося к ним парня. Основной нож остался в голове наёмника, а до лезвия в ботинке дотянуться Эндрю не мог. Зрение помутнело. Он поскреб ногтями по рукам волшебницы. Пусть Эндрю и бессмертный, даже ему нужен кислород, чтобы оставаться в сознании.       Из последних сил Эндрю дёрнул головой и вцепился зубами в руку девушки. Колдунья вскрикнула и рефлекторно ослабила хватку. Эндрю воспользовался моментом и дёрнул ногой, ударяя её по спине. Волшебница потеряла равновесие, и Эндрю несколько раз повторил движение, пока не смог отбросить девушку от себя. Бен побежал на него, но подскочившая напарница перегородила ему дорогу.       — Блять, Джия, с дороги…       — Притормози! — рявкнула волшебница и упёрлась рукой ему в грудь.       — Он убил их!..       — Я знаю! Но если ты продолжишь так, то и мы на очереди.       Эндрю воспользовался их заминкой, чтобы перевести дыхание. Горло жутко саднило, а перед глазами всё ещё летали мошки. Надо было возвращать себе оружие и заканчивать. Он не хотел доставать второе лезвие прямо сейчас. Эффект неожиданности мог пригодиться.       — Включи свой ебанутый мозг! Он без тормозов!       Эндрю ухмыльнулся на это, вытаскивая нож из головы мёртвого мужчины. Джия не ошибалась. В то время, пока они беспокоились о своей безопасности, у Эндрю таких ограничений не было.       Прежде чем наёмники перешли к обсуждению стратегии, терпение Эндрю закончилось. Они не в какой-то выдуманной истории, чтобы он ждал половину века, пока они поболтают. Он быстрым шагом подлетел к ним и занёс нож, целясь в шею. Бен заметил это и оттолкнул Джию от себя. Нож прошёлся по его ладони.       Джия зашипела что-то похожее на заклинание, но Эндрю не отвлекался. Бен снова сделал несколько выпадов со своим двухконечным клинком. На этот раз он действовал целенаправленно и обдумано. Лезвие рассекло Эндрю левое предплечье и порезало перчатку. Ткань повисла на пальцах и оголила отвратительное клеймо на тыльной стороне ладони.       Они продолжили обмениваться ударами. Эндрю оставил несколько неглубоких порезов Бену, а тот, в ответ, вспорол ему рубаху и проткнул плащ. Джия пыталась попасть в Эндрю заклинаниями, но прицеливаться было сложно. Они оба слишком быстро двигались, девушка легко могла попасть в напарника.       Столп искр осыпал Эндрю с ног до головы и дезориентировал. Бен воспользовался возможностью и повалил его на землю. Они кубарем покатились в сторону, попеременно нанося удары кулаками. Меч Бена — как и нож Эндрю — отлетел в порыве потасовки. Вот только в отличие от колдуна, у Эндрю было припрятано лезвие.       Он резко изогнулся, едва увернулся от кулака Бена и вонзил острое лезвие волшебнику в бок. Эндрю несколько раз вытащил оружие и вонзил снова, нанося удар за ударом, пока Бен полностью не обмяк под ним.       Эндрю быстро поднялся. Яд начинал действовать, чувствовалась слабость от отравления и продолжающейся битвы. Надо было заканчивать как можно скорее.       Джия закричала и побежала на него с подобранным клинком Бена. Слёзы застилали ей глаза, а горе скривило лицо. Она сделала это бездумно, и Эндрю ничего не стоило крутануться на месте, выбить из рук волшебницы меч и пронзить её насквозь.       На поляне резко стало тихо.       Эндрю присел на корточки и сделал несколько глубоких вдохов. Убийства никогда не доставляли ему удовольствия, а вид крови и израненных тел пробуждал слишком много непрошенных воспоминаний.       Он мельком осмотрел новую рану: заживать будет долго и мучительно, но хотя бы не замедлит его, как ранее сделало бедро. Эндрю подошел к телу Ли, оторвал кусок плаща и замотал предплечье. Немного подумав, он одернул ткань и на запястье, чтобы скрыть отвратительную цифру.       Следующие двадцать минут прошли бездумно. Эндрю тщательно обыскал тело каждого колдуна, а затем столкнул с обрыва. Они моментально затерялись среди камней. Даже если их найдут до того, как дикие звери растащат тела на куски, это случится не скоро.       Он нашёл у Джии перевязанную стопку писем. Видимо, истощение и долгие преследования заставили его думать слишком хорошо об этих наёмниках. Они плохо сражались, не умели быстро принимать решения и были слишком самоуверенны. Они даже не допускали мысли, что Эндрю нападёт в ответ, а потому держали при себе всё, что легко может привести к работодателю.       Письма были от некого Гейла — Джия упоминала его. Он передал им описание внешности Эндрю и особенности его «состояния». Из писем было ясно, что он тоже являлся третьесортным человеком, который не имел понятия, кому Эндрю на самом деле нужен. Что ж, это всё упрощает.       Помимо оружия, у волшебников имелись при себе несколько склянок какого-то зеленоватого зелья без надписи — Эндрю предположил, что это тот самый усыпляющий эликсир, которым его пыталась напоить Ли, — и пузырек забывчивого зелья. Его Эндрю забрал себе, а всё остальное тоже выбросил. Слишком большой риск, что зелье окажется не тем, о чем он думал, и подведет его в нужный момент. Из оружия он прихватил только лук и колчан со стрелами.       Рука уже начала пульсировать, а зрение по краям помутнело. Эндрю ещё раз осмотрел полянку, потушил огонь и двинулся вглубь леса. Что-то слева громко зашуршало, а затем на его плечо приземлилась маленькая птичка. Её глаза едва заметно светились в темноте, что говорило о наложенных на неё чарах.       Луна вышла из-за облаков, и Эндрю заметил привязанную к лапке записку. Он аккуратно снял её здоровой рукой, и птица тут же вспорхнула прочь. Кто бы это ни был, он не ждал ответа.       Эндрю развернул записку и постарался разобрать в полумраке слова. Внутри всё похолодело, когда он прочитал единственную строчку, написанную мелким почерком: «Аарон не протянет до осени. Эсми».

***

После того письма, Эндрю словно впал в транс. Он забыл о наёмниках, о Гейле и возможном хвосте. Весь его мир сузился до одного факта: Аарон умирает.       Эндрю не был глупцом, он знал, что когда-нибудь это случится. Одна побочка бессмертия, о которой так неприятно думать — рано или поздно все твои близкие умрут, а тебе ничего не останется, кроме как смотреть на это. Конечно, всегда можно уйти первым, но, как оказалось, прошлое всё равно догонит.       Одиночество. Оно неизбежно. Эндрю всегда был одинок и, скорее всего, всегда будет.       Брошенный при рождении ребёнок, воспитанный группой бродяжек, которые могли разорвать друг другу глотки за лишнее яблоко. Научившийся сражаться слишком рано, никогда не ощущающий не то что родительской любви, но и простой человеческой доброты. Снова оставленный всеми, когда в шесть лет слишком сильно заболел и не мог идти дальше. Подобранный, как какая-то вещь, бездомной семьей волшебников, сначала заставляющих его воровать, а затем продавших за горстку монет.       Заточение.       Иронично, но в то время Эндрю меньше всего чувствовал себя одиноко. Рене была лучом света. Таким ярким, что освещала непроглядную тьму холодного подземелья. Первое время их камеры разделяла толстая каменная стена, он мог слышать только голос. Потом стену сменила решётка с редкими, толстыми прутьями.       Несколько лет Эндрю вообще не разговаривал; он не был уверен, что сможет, если откроет рот. Рене это совсем не беспокоило. Она просто продолжала говорить сама, довольствуясь тем, что он не пытается её заткнуть. Она рассказывала о своём детстве, проведённом у моря, о том, как научилась ловить рыбу раньше, чем нормально разговаривать. Рене обожала просыпаться под шум бушующих волн, и именно этого ей больше всего здесь не хватало.       Она никогда не говорила как попала сюда, но из всех историй Эндрю догадывался, что это как-то связано с её матерью. Ей едва исполнилось пять, когда над ней стали проводить эксперименты. С Эндрю она познакомилась в одиннадцать.       Не сразу, но они смогли стать друзьями. В какой-то момент истории из прошлого закончились, а новые не появлялись. Эндрю был уверен, что на этом их общение прекратится, но Рене в очередной раз удивила его своим внезапным вопросом: «какой рыбой ты бы хотел быть в другой жизни?». Бесчисленным сценариям и выдуманным историям после этого не было конца.       Рене стала его семьей. И от того так болезненно было её потерять.       Сейчас, держа в руках это треклятое письмо от Эсми, Эндрю словно отбросило на десятки лет назад, вынуждая пережить те муки потери вновь.       Он не знал благодарить или проклинать Эсми за то, что она ему сообщила. Эндрю ничего не слышал о волшебнице за все эти годы, и это не особо удивляло. Их договорённости, как он думал, пришёл конец вместе с его уходом. Возможно, она написала ему просто по старой дружбе, хотя Эндрю и не считал их общение таковым. Их связывала только сделка.       Первым порывом было сжечь письмо к чертям и себя вместе с ним. Эндрю почти это сделал, но здравый смысл победил. Огонь совершенно точно его не прикончит, но зато лишит и без того малых пожитков.       После первой идеи пришла вторая, и Эндрю хотел шагнуть с обрыва следом за наёмниками, но это бы просто обессилило все его старания по выигрыванию времени.       Несколько дней Эндрю шёл на северо-запад, не разбирая дороги. Он всячески прогонял любые мысли об Аароне и воспоминания о Рене, но плохо преуспевал. Записка буквально отпечаталась на его веках, и Эндрю не знал: виновата его память или сама информация. Он продолжал обманывать себя, пока не увидел на горизонте знакомый пригород, который не так давно покинул. Если он продолжит двигаться в этом направлении, то дойдет домой меньше чем за месяц. За пару недель, если раздобудет лошадь.       Чёрт, он уже начал это обдумывать и планировать.       Эндрю прошёл в город и снял комнату в постоялом дворе на окраине. Ему нужно было собраться с мыслями и всё хорошенько обдумать. У него слишком мало информации, почему Эсми не могла написать подробнее?! Что там вообще произошло? Очередной пожар? Ограбление? Разлад в семье?       Аарону уже должно быть 82 года. Возможно, это просто старость.       Эндрю подпёр дверь в комнату стулом, упал на кровать и с силой зажмурил глаза. Хаотичные мысли метались в голове, не давая заснуть: предположения, планы и воспоминания. Так много воспоминаний. Версии произошедшего становились всё безумнее и нереальнее, Эндрю знал, что это включился один из его защитных механизмов. Придумывание сценариев с Рене было не только хорошим способом скрасить серые дни, но и также помогало запирать сознание во время пыток. Так было намного проще их пережить. Вот и сейчас Эндрю мысленно уносился куда-то подальше от своих страданий и боли.       Солнце взошло намного раньше, чем хотелось бы. Эндрю так и не смог уснуть ни на секунду.       Утро встретило его мелким дождём и затянутым небом, словно природа отражала внутреннее состояние Эндрю. Времени на раздумья оставалось всё меньше, а решение так и не находилось. Эндрю проводил взглядом конюшни, выходя из города, но не остановился. У него оставался только полупустой мешочек монет, которые он забрал у наёмников, а путь предстоит неблизкий. Лучше их приберечь.       Эндрю едва успел покинуть город, как рядом с ним остановилась небольшая повозка. В ней сидела крупная женщина с короткими волосами и повязкой на глазу. Лицо её было хмурым, а взгляд внимательно осмотрел Эндрю.       — Ты не из наших, — утвердительно произнесла она и кивнула сама себе. — Куда путь держишь?       — На северо-запад. К брату, — Эндрю и сам не знал почему ответил. Он продолжил идти вперёд, а повозка медленно покатилась рядом, поднимая в воздух пыль с дороги.       — Отомстить?       Эндрю остановился и повернулся к женщине. Её лицо было нечитаемо. Женщина натянула вожжи, и повозка встала.       — Вид у тебя такой грустный, но решительный. С таким настроем не ходят повидать родню, уж я то знаю, — женщина хмыкнула и слегка коснулась повязки на глазу кончиками пальцев.       — Не повидаться. Проститься.       Эндрю снова сжал кулаки в кармане, комкая и без того потрёпанную записку.       — Залезай в повозку. Я тебя отвезу.       — Ты даже не знаешь, куда именно я направляюсь.       — Это и не важно, — женщина сдвинулась на сиденье в сторону, освобождая место. — Когда-то давно мне тоже так помогли. Считай, что я возвращаю услугу Кометам и Звёздам, если тебе так будет угодно.       Эндрю вздохнул. Она не похожа на наёмников или ищеек, которых он встречал ранее. Он прекрасно знает все окружающие деревни и города, он сможет выбраться, куда бы она его ни увезла. Что ещё женщина могла сделать? Обокрасть его? У него едва ли найдутся деньги на пару ночей в ночлежке. Убить? Тут её будет ожидать сюрприз.       Эндрю поднялся на подножку.

***

Дорога заняла почти три недели. Несмотря на то, что повозка сильно ускоряла передвижение, из-за женщины они были вынуждены останавливаться на ночлег и раз в пару дней запасаться продуктами. Эндрю брал на себя управления по ночам, но не мог делать это вечно: женщина заметила, что он почти не спит и стала задавать вопросы.       Они не стали представляться друг другу, но это совершенно не мешало ей расспрашивать его о жизни, о местах, где он был. За суровой внешностью крылось не только жестокое прошлое, но и нескончаемое любопытство. Она считала себя старше из-за его внешнего вида и поэтому пыталась его контролировать и поучать, но вот для Эндрю она была ребёнком, которому слишком рано пришлось повзрослеть.       Повозка остановилась у самых ворот в город. Эндрю сразу же спрыгнул на землю и потянулся.       — Никогда не бывала в этих краях, — вздохнула женщина, вертя головой и осматриваясь. — Ты родился в красивом месте.       Эндрю не стал поправлять её и говорить, что до его родного города ещё сутки пути. Слишком рискованно приезжать туда на повозке, у всех на виду.       Прощание было быстрым. Эндрю вошел в город, подождал, пока повозка скроется из виду, и вышел обратно. Солнце находилось в зените, идти через лес достаточно светло. Эндрю знал эти тропы наизусть, мог бы пройти по ним с закрытыми глазами. Вперёд через небольшую полянку красных безымянных цветов, затем обогнуть несколько широких, иссохших деревьев, вниз к маленькой речке, а затем несколько километров вдоль неё, пока лес не начнет расступаться и не откроет вид на небольшой городок.       Под утро Эндрю уже стоял напротив своего старого, наполовину развалившегося домика. Окна давно выбили, а замка на двери не было. Эндрю обогнул весь дом и вошёл внутрь. Пахло пылью и затхлостью; мебели почти не осталось, лишь одинокое, почти полностью развалившееся кресло стояло в углу некогда чистой и светлой гостиной.       Эндрю подошёл к нему и слегка толкнул ногой. Иссохшая ножка протяжно заскрипела и полностью надломилась, отчего кресло завалилось вперёд.       — Вовсе не обязательно доламывать всё до конца, — раздалось у Эндрю за спиной.       Он резко обернулся и уставился на молодую девушку. Она была смутно знакома, но они точно никогда не встречались. На ней было хорошее платье и дорогой платок на голове. Девушка захлопнула дверь и поморщилась, глядя на кресло.       — Не напрягай память, Вечный, мы никогда не встречались. — Знакомое прозвище вдвойне привлекло внимание Эндрю. — Зато ты знал мою мать.       — Ты дочь Эсми.       — В яблочко. — Девушка стянула платок себе на плечи и облокотилась на ближайшую к выходу стену. — Я написала тебе то письмо. Не волнуйся, моя мать в добром здравии. По крайней мере сейчас. Думаю, с годами она немного растеряла свою храбрость. Считала, что тебе слишком опасно возвращаться сюда сейчас.       — Как тебя зовут?       — Это не важно, — девушка замотала головой. — Не хочу, чтобы моё имя внезапно всплыло, если ты попадёшься. Мне дорога моя репутация.       — Тогда зачем же ты написала мне? — Эндрю отзеркалил позу девушки. Что-то в её взгляде ему совершенно не нравилось. В то время как глаза Эсми всегда горели любопытством и тягой к неизвестному, эта волшебница выглядела суровой и закрытой.       — Хотела поглядеть на чудо света, которое свело мою мать с ума. — Эндрю прищурился. Девушка засмеялась. — Не делай такое лицо, Вечный. Она стала одержима тобой. Вместо сказки на ночь я каждый вечер слушала истории о тебе и великой магии, которая смогла тебя породить. В какой-то момент она стала бредить, и отец сдал её в лечебницу для волшебников, где ему сказали, что магия поглотила её рассудок, а единственный способ лечения — навсегда запечатать способности. Одним своим существованием ты разрушил не просто нашу семью, но и всю мамину жизнь.       Эндрю нечего было сказать на это. Он не чувствовал никакой вины или ответственности в этом. Эсми была той, кто всегда делал шаг навстречу, а он просто не препятствовал этому. В том, что девушка сошла с ума, нет ничьей вины.       — Я не собираюсь повторять её судьбу, — волшебница оттолкнулась от стены и почти вплотную подошла к Эндрю, смотря прямо в глаза. — Мне нет до тебя никакого дела. Ты как герой легенды для меня.       Девушка резко отвернулась и сделала несколько шагов к выходу. Она накинула платок обратно на голову и обернулась через плечо.       — Ты опоздал. Аарон Миньярд умер три дня назад в окружении друзей и близких в своей постели. Его похоронили вчера днём в соседней с братом могиле, — с этими словами девушка вышла из дома, не закрыв дверь.       Эндрю попытался сделать вдох, но лёгкие не слушались.       Опоздал. Опоздал. Опоздал.       Если бы он просто купил лошадь или не обращал внимание на вопросы женщины и ехал каждую ночь, то… То что? Что бы это изменило? Эндрю всё равно не мог прийти к Аарону, чтобы попрощаться. Ему пришлось бы смотреть издалека, мучительно наблюдать, без возможности узнать, что именно происходит.       Не стоило вообще приезжать. Риск быть найденным слишком велик и совершенно себя не оправдывал. Какой смысл вообще быть здесь, если он даже не может взглянуть в глаза своего брата — своего отражения — в последний раз.       Эндрю подхватил старое кресло так, словно оно ничего не весило, и швырнул в стену с громким рыком. Обломки стульев и разбитая посуда полетели следом, разлетаясь на ещё меньшие осколки. Маленькое стёклышко отлетело в сторону Эндрю и оставило мелкий, кровоточащий порез на щеке, но даже эта мимолетная боль не смогла притупить ярость и отчаяние, которое он сейчас испытывал.       Последняя ниточка, делающая его живым, настоящим, оборвалась три дня назад.

***

Потребовалось почти три дня, чтобы Эндрю смог заставить себя выползти из разваливающегося дома. Всё это время злость попеременно сменяла себя полнейшим бессилием и отчаянием. Когда целых вещей больше не осталось, Эндрю просто упал посреди обломков и уставился потолок. Он едва делал несколько вдохов в минуту, но упрямое сердце продолжало перекачивать кровь и не давало ему полностью отключиться. Находясь среди поломанной мебели и осколков посуды, Эндрю чувствовал себя на своем месте. Все его органы, душа ощущались точно так же, как и разбитая вдребезги чашка.       Стоило Эндрю оказаться на улице, как ноги тут же понесли его в сторону выхода из города, к воде. Море как всегда встретило его распростёртыми объятиями. Он всё шёл и шёл вперёд, пока вода не сомкнулась над головой, надеясь, что это заставит его мозг заткнуться хотя бы на несколько минут.       Эндрю уже перестал надеяться на то, что его попытки увенчаются успехом, но почему-то все равно пробовал. Смерть — хоть и временная — давно не приносила облегчения, но Эндрю всё продолжал вскрывать вены, вешаться, топиться снова, снова и снова. Это уже превратилось в болезненную, отвратительную привычку, которая хотя бы на мгновение дарила чувство контроля над своим телом.       Колотые раны и вскрытые вены слишком быстро заживали; петлю после повешения сложно снять, — он провел почти две недели и умер более десятка раз прежде чем сумел перерезать веревку — а потому утопление быстро стало его фаворитом среди способов остановить сердце хоть на мгновение, как бы ужасно это не звучало. Оно эффективно дарило сладкую агонию из раза в раз, пока Эндрю не решит всплыть.       Первый вздох всегда самый болезненный. Эндрю вынырнул на поверхность и лёг на спину. Легкие волны прибили его к берегу. Солнце красочно подсвечивало горизонт, но Эндрю даже не смотрел в ту сторону, он пустым взглядом уставился на облака над собой.       Через какое-то Эндрю вышел из воды и побрёл вдоль берега. Он шёл, пока не набрёл на скалистый берег, ограждённый большими валунами. На один из них он сел, обняв колени. Теплый морской воздух приятно согревал уставшее тело. Пляж был невероятно красивым в закатные часы, но Эндрю не было до этого дела. Его внутренности словно покрылись коркой толстого льда и посылали волны дрожи и боли по телу. Всё вокруг сжалось до маленькой точки, замерло.       Один. Он остался совсем один.       Едва заметный хруст ботинок по песку раздался откуда-то сзади; Эндрю даже не стал оборачиваться. Прямо сейчас даже Он мог бы появиться на этом пляже, а Эндрю не повел бы и бровью. Любая дальнейшая жизнь, борьба — бессмысленны. Быть может ему даже стоит вернуться обратно в тот подвал. Если кто и сможет убить бессмертного, то только Он.       — Эй! — раздалось откуда-то слева. — Здравствуйте!       Слова едва доносились до Эндрю, словно говорящий находился под толщей воды. Мозг заторможенно разбирал знакомые звуки и пытался составить слова. Пауза сильно затянулась, но это было и не важно: Эндрю все равно не собирался отвечать. Шаги стали приближаться, и Эндрю не выдержал и резко повернул голову в сторону незнакомца.       Нил. Это был Нил.       В странной одежде, сильно исхудавший, осунувшийся и с выглядывающими из-за рукавов синяками на запястьях, но все же Нил. Выражение его лица было странным. Вместо уже привычной лёгкости и игривости, он выглядел неуверенным и слегка растерявшимся.       — Не подскажите, как пройти до города?       Этот вопрос прозвучал ещё страннее. Неужели он… не помнил Эндрю? Хотя, прошло столько лет, в этом не было ничего удивительного, но все же эта мысль кольнула где-то внутри. Он никому не нужен. Его никто не помнит. Один, один, один…       — Прошу прощения, вы немой? Кивните, если да.       Эндрю едва разобрал вопрос. В голове снова и снова повторялось одно несчастное слово, толкая Эндрю обратно вниз по нескончаемой спирали боли.       — Лучше бы это было так, — с огромным усилием выдавил Эндрю.       Руки задрожали, и он сжал их в кулаки, да так сильно, что ногти впились в ладони. Он отчаянно нуждался в том, чтобы Нил его узнал, но не мог ничего сделать. В любой другой раз он мог бы напомнить Нилу об их встречи, но прямо сейчас все силы уходили просто на то, чтобы не кинуться обратно в море.       — Так, можете, пожалуйста, сказать, как мне дойти до города?       Эндрю напрягся всем телом. В этом вопросе было слишком много всего: напоминание о городе, где в холодной земле лежит его брат, проклятое слово, которое никогда не работает, и снова это неузнавание. Нил говорит с ним так, словно никогда не видел, и это слишком. Всего этого слишком много.       Эндрю собрал остатки сил и с трудом поднял левую руку, указывая направление. Нилу нужно уйти. Он не может продолжать стоять здесь и напоминать, что Эндрю никто, что его не помнят, не обращают достаточно внимания, чтобы узнать.       — Спасибо, — Нил моментально сорвался с места.       Эндрю почувствовал облегчение, что он ушёл.       Эндрю хотел попросить его остаться.       Он просидел на этом валуне до глубокой ночи. Мысли и чувства наконец стихли, а им на смену пришла тошнотворная пустота. Ему незачем больше здесь оставаться. Надо вставать и двигаться дальше, хотя он понятия не имел ради чего.       «Всё будет хорошо. Если пока не хорошо, значит ещё не конец.»       Слова Рене всплыли в голове и заставили устыдиться. Он обещал ей, что не сдастся. Обещал, что сможет сбежать, найти своё место в жизни. Что бы ни случилось, будет стремиться к этому и не опустит руки. Ненадолго же его решимости хватило.       Движимый каким-то внезапным порывом, Эндрю встал с валуна и почти бегом направился к городу.       Одиночество? Что за вздор. Он с самого рождения был один. Его уже давно должны были перестать беспокоить такие мелочи. Его никто не помнит и не знает? Замечательно. Тем меньше возможности хвоста.       Что он там ещё думал? Сдаться обратно? Черта с два он сделает Ему такой подарок. Не для того они с Рене потратили годы на план побега, все их усилия не были напрасны.       Эндрю всё шёл и шёл, не обращая внимания на окружающую городскую суматоху. Он остановился только перед самым кладбищем. Он понятия не имел, где находится нужная могила, так что просто пошёл вглубь, мельком всматриваясь в надгробия.       Нужная могила нашлась почти в самой глубине кладбища. Совсем небольшой клочок земли, словно отгороженный от остальных небольшим вечнозеленым кустом. Эндрю бросил взгляд на свой могильный камень. Он выглядел… действительно хорошо, ухоженно. Так, словно даже спустя столько лет кто-то всё ещё заботился достаточно, чтобы тратить на это своё время. На земле лежал небольшой букет и металлическая коробка.       Эндрю присел на корточки и, глубоко вздохнув, перевёл взгляд влево.       «Аарон Миньярд. 1805-1887. Верный муж, заботливый отец и любящий брат.»       Эндрю втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Глаза неприятно закололо. Видеть это было подобно удару поддых. Казалось, раньше это всё было ненастоящим, слова могут лгать, но теперь реальность обрушилась всем весом, не давая отрицать очевидное.       «Любящий брат». Аарон действительно был таким. После того, как Эндрю нашёл его, Аарон сделал всё, чтобы попытаться наладить их отношения, пускай до этого момента он и не знал, что у него вообще есть брат. И чем же Эндрю отплатил ему за всю эту заботу и доброту? Бросил, ничего не объяснив. Возможно, он бы понял, если бы Эндрю хотя бы попытался.       Слеза медленно скатилась по щеке, и Эндрю смахнул её пальцами. Чувства внутри него снова завертелись ураганом, заглушая окружающий мир, он не знал, куда деть себя. Взгляд снова упал на коробку. Эндрю взял её в руки и слегка повертел. Коробка была старой, со сколотой краской на углах и слегка заржавевшей крышкой. Скорее всего её оставили дети или внуки Аарона, но по виду казалось, что она лежит здесь уже довольно давно.       Крышка поддалась не с первого раза, но всё же открылась. Внутри лежала стопка запечатанных писем. Эндрю взял одно из них в руки и замер, перевернув. Письмо было адресовано ему. В уголке значилась дата за неделю до сегодняшнего дня.       Трясущимися руками Эндрю поставил коробку рядом с собой на землю и вскрыл письмо. Уличного освещения едва хватало, чтобы разобрать мелкие строчки. Эндрю поднес письмо ближе к глазам.

«Привет, Эндрю. Прости, я давно не писал тебе. В какой-то момент мне стало казаться, что это не имеет смысла. Прошло уже чёрт знает сколько лет с тех пор, как тебя не стало, а я всё ещё продолжаю заниматься подобной ерундой. Скорее всего это моё последнее письмо тебе. Кейтлин продолжает уверять меня, что я иду на поправку, но… Я тоже врач. Я знаю свои симптомы и понимаю их куда лучше, чем она. Думаю, она просто не хочет, чтобы я опускал руки. Настаивает на лечении. Вот только всё это уже бесполезно. Она могла бы вылить всю мою кровь и залить новую, если бы такое было возможно, но я бы всё равно умер через пару дней. Прости, тебе совсем не обязательно это читать. Какой я старый дурак. Это моё последнее письмо брату, а я трачу его на жалобы о своём здоровье. Интересно, прочитаешь ли ты их когда-нибудь? Знаешь, я никогда не верил до конца, что ты ушёл сам. Ты с таким трудом искал меня, был так рад встречи. Что такого должно было произойти, чтобы ты оставил нас? Меня? Что чёрт возьми произошло, Эндрю? Почему ты ничего не сказал, не объяснил? Почему ты никогда не писал? Почему ты не вернулся? Почему? Это больно. Думать о том, что ты ушёл сам, слишком больно. Был ли я плохим братом? Не смог подарить тебе семью, которой ты был лишен столько лет. Поэтому ты ушёл? Как-то раз Кейтлин сказала, что это может быть связано с твоим прошлым. Ты всегда был закрытым человеком. Почему? У меня так много вопросов к тебе, Эндрю. Я копил их годами. А теперь я умираю, и мне никогда не суждено получить на них ответы. Хотя… возможно, ты уже мёртв. Возможно, загробная жизнь существует, и я совсем скоро встречу тебя, смогу со всей силы ударить, накричать и… обнять. Если ты жив, если ты ушёл сам, я надеюсь, что это того стоило. Надеюсь, что ты обрёл счастье, которое искал, смог построить жизнь. Скажи, у тебя всё хорошо? Я хочу думать, что да. Забудь обо всём, что я писал выше. Если твой уход сделал тебя счастливым, то всё остальное неважно. Прощай, Эндрю. Я надеюсь, что мы с тобой ещё увидимся. Я так много хочу тебе рассказать, о стольком спросить. Мне не хватает тебя. Со всей любовью, которая ещё осталась в этом дряхлом сердце, Твой брат Аарон».

      Эндрю трясло. Слёзы беззвучно катились по его щекам, капая на бумагу. Сердце стучало так сильно, что отдавалось в ушах. Ему потребовалось три попытки, чтобы убрать письмо обратно в конверт. Руки плохо слушались, когда Эндрю подхватил коробку и вытащил следующее письмо, написанное за три года до этого. Конверт весь пожелтел и рассохся. Эндрю вытащил письмо, но все чернила на бумаге давно расплылись от дождя. Металлическая коробка просто не могла достаточно защитить их.       Прекрасно понимая, что это бесполезно, Эндрю вскрыл каждый конверт и проверил все письма, чтобы убедиться, что все они нечитаемы.       Ослабшие ноги подкосились, Эндрю упал прямо на колени. Все эти годы Аарон… Он… Эндрю просто не мог в это поверить. Все эти годы он эгоистично успокаивал себя тем, что в его уходе намного хуже ему самому, чем окружающим. Именно Эндрю подвергает себя осознанному изгнанию, одиночеству. У Аарона же есть семья, которая всегда поддержит его. Они были знакомы всего несколько лет. Аарон даже не заметит его ухода.       Даже прекрасно зная, что после его ухода, Аарон искал его, Эндрю продолжал скармливать себе эту ложь, чтобы полностью не сломаться. Но теперь он больше не мог продолжать. Он держал в руках доказательство того, что спустя пятьдесят с лишним лет Аарон всё ещё не отпустил его.       Чёрт, Эндрю так много хотел ему сказать. Сейчас он бы поступил по-другому. Он бы рассказал ему всё, объяснил. И Аарон бы понял его, принял…       Это бесполезно. Эндрю грубо утер слёзы и встал с земли. Подобные мысли бесполезны. Он просто заталкивает себя ещё глубже в яму, и в какой-то момент настанет грань, из-за которой обратно уже не вернуться. Эндрю не умеет перемещаться во времени, он не может исправить прошлое.       Он снова присел на корточки и аккуратно сложил все письма обратно в конверты. Эндрю бережно вернул стопочку на место, закрыл коробку и положил у своей могилы.       — Прости меня, Аарон. Ты боялся, что был плохим братом, но на самом деле это я. Я ужасен. Ты заслуживал куда большего, чем такого человека, как я. Спи спокойно.       Эндрю провел пальцами по могильному камню Аарона и прикрыл на секунду глаза. Он никогда не думал о загробной жизни, но сейчас искренне хотел верить, что Аарон действительно отправился в лучшее место.       Он ничего с собой не принес, поэтому просто вытащил один цветок из своего букета и положил рядом с остальными вещами. Здесь было много цветов, сладостей и даже детские игрушки и рисунки.       Поднявшись на ноги, Эндрю сделал несколько шагов и остановился. Это глупо. Это не имело смысла. Но.       Эндрю вернулся обратно, вскрыл коробку и вытащил последнее письмо. Сердце снова пропустило удар при виде конверта. Эндрю тяжело сглотнул, сдерживая вновь подступающие слёзы, закрыл коробку и положил на место. Письмо же осталось в его руках.       Было что-то такое в том, чтобы оставить себе эту маленькую весточку. Это письмо делало его настоящим человеком, пусть самого Аарона уже нет.       Эндрю вышел с кладбища, крепко сжимая конверт в руке. Теперь предстояло решить, куда двигаться дальше. Он совершенно точно не может оставаться здесь надолго, но… Взгляд внезапно зацепился за потрепанную, рукописную листовку на соседнем доме. Эндрю подошел чуть ближе, внимательно рассматривая небольшой рисунок и кривоватую надпись. Это оказалось объявление о пропавшем ребенке. Эндрю перевел взгляд влево, где висел ещё десяток листовок. Все они были примерно похожими по содержанию: здесь пропадали дети.       Молния прошибла Эндрю с головы до ног и заставила отшатнуться. Неужели это Он? Быть того не может. Он давно должен быть дряхлым стариком. Неужели нашёлся умелец, который взялся продолжить бесчеловечное дело? Эндрю знал, что у Него есть сын. Семьи богачей передают в наследство не только деньги, но и безумные идеи о великой, но такой бесчеловечной цели? Отличное наследие, ничего не скажешь.       На смену липкому ужасу пришла ярость. Это не может так продолжаться. Бесконечный круговорот страданий должен быть разорван. Сколько ещё детей должно пострадать? Кто бы не занимался продолжением этого гнусного дела, этому нужно положить конец.       Эндрю развернулся и твёрдым шагом пошёл в сторону своего старого дома. Что ж, похоже он нашёл цель, чтобы прожить ещё немного.